«Американец» из поселка Николаевка

Отправлено 15 нояб. 2018 г., 06:02 пользователем Иван Мировай   [ обновлено 6 февр. 2021 г., 06:11 ]


1 января 1996 года в деловом еженедельнике «Золотой Рог» (Владивосток) была опубликована весьма интересная статья о приключениях двух незадачливых советских грибников, которые в 1965 году волей случая оказались в США. 

"В Николаевке Петр КАЛИТЕНКО больше известен по своему прозвищу - Американец. Сюда, в поселок под Хабаровском, он перебрался в конце 60-х годов после освобождения из лагеря. По Николаевке сразу начали распространяться слухи, что КАЛИТЕНКО был осужден по "политической" статье за то, что шпионил на американцев. Тогда Петр Николаевич решил раз и навсегда объясниться с односельчанами. 

"Я предложил районному начальству: хочу в нашем клубе прочитать "лекцию" о том, как все было на самом деле, а то люди обо мне говорят разное, а каждому же не объяснишь", - вспоминает Петр КАЛИТЕНКО. Лекция так и не состоялась. Наверху решили, что бывшему заключенному на трибуне клуба не место. Но Американец не отчаялся и сел за написание мемуаров. Спустя 40 лет после его путешествия, воспоминаниями сельского пенсионера заинтересовался один из американских издателей.

А началось все с того, что когда-то, в 1965 году двое жителей чукотского поселка Лаврентия Петр КАЛИТЕНКО и Григорий САРАПУШКИН на самодельной лодке отправились за грибами. Их путь лежал на один из островов, где росли особенно крупные белые грибы. Когда большую землю уже нельзя было разглядеть в бинокль, неожиданно подул сильный ветер. Почуяв неладное, грибники попытались повернуть назад, но безуспешно - шторм уносил лодку к побережью Аляски. "В бинокль я увидел берег с какими-то постройками. Сразу было видно, что дома не наши. Но сил грести уже не было, и мы решили выйти на берег, чтобы обогреться", - так по версии Петра КАЛИТЕНКО и начались его заокеанские приключения.

Первыми на американском берегу граждан СССР встретили эскимосы, вскоре подъехал местный шериф с англо-русским разговорником. На Аляске КАЛИТЕНКО и САРАПУШКИН пробыли недолго, через два дня за ними приехали люди в штатском и увезли в Вашингтон. Вынужденные мигранты оказались под домашним арестом в загородном особняке. Петр КАЛИТЕНКО и его товарищ прошли через детектор лжи и круговые допросы. "Вначале нас спрашивали, с какой целью нас заслали в США. Затем начали задавать странные вопросы: какие женщины в СССР, сколько у нас в стране машин", - вспоминает Петр КАЛИТЕНКО. Через полгода спецслужбы потеряли интерес к двум русским. Оказавшись на свободе, САРАПУШКИН сразу отправился в советское посольство, Калитенко медлил - из посольства ему пришло письмо от жены с отказом от мужа-"перебежчика".

Из книги П. Ф. Калитенко "За грибами вокруг света":

- Нас будут судить за переход границы? - спросил Сарапушкин.

- Если поверят, что мы попали в Америку случайно, не будут, - после долгого раздумья ответил я.

- А поверят?

- Не знаю-не знаю. Вот представь, что я следователь, а ты у меня на допросе. И я утверждаю, что вы сознательно нарушили государственную границу СССР. Попробуй, докажи обратное". 

Петр КАЛИТЕНКО обосновался под Детройтом в доме эмигрантов-украинцев. С их помощью нашел работу в автомастерской. Новые друзья подарили ему подержанный "Форд", на котором разведенный КАЛИТЕНКО часто разъезжал по ночному Детройту, как он сам говорит: в поисках приключений. Неизвестно, сколько бы продолжалась заокеанская жизнь советского механика, если бы среди украинской диаспоры не начали распространяться слухи, что Калитенко - осведомитель КГБ. После нескольких покушений на свою жизнь Петр КАЛИТЕНКО решил "отдаться в руки советского правосудия" и позвонил в посольство.

В Москве у трапа самолета "блудного сына" родины ждала черная "Волга". "Когда меня кагэбэшники везли из Шереметьево в Лефортово по ночной Москве, они меня спросили: "Как вам наша столица после Америки?" Я подумал и говорю: "Очень угрюмо и очень серо", - рассказывает Петр Калитенко. Доказать измену родине следователи КГБ так и не смогли, КАЛИТЕНКО осудили по редкой тогда статье - незаконный переход границы. В лагере под Магаданом у него нашелся только один коллега - маляр из ЕАО, который на спор перешел по льду Амура в Китай. Пробыв в лагере два года, Калитенко на третий освободился по амнистии. Но в его благонадежность власти поверили не сразу. "Следили за моим домом, проверки устраивали. Как-то раз заходит незнакомый человек и приносит радиостанцию. Говорит: "Я слышал, ты в радиотехнике соображаешь, помоги отремонтировать". Ну, я его сразу за дверь и выставил", - смеется Петр КАЛИТЕНКО.

В советское время он несколько раз отправлял свою книгу в московские издательства и получал стандартный ответ: опубликовать вашу рукопись не представляется возможным. В годы перестройки в одной из хабаровских типографий согласились отпечатать "Вокруг света за грибами", но оплатить даже скромный тираж пенсионер не смог. Сейчас одна надежда на заокеанского спонсора. По словам Петра КАЛИТЕНКО, его рукописью активно интересуется один из американских издателей. Поселковый литератор уже подумывает, не дописать ли заброшенную несколько лет назад повесть из лагерной жизни. Рабочее название рукописи - "Преступление без наказания".


Итак, Петр КАЛИТЕНКО остался в США, а первым на родину вернулся Григорий САРАПУШКИН. Видимо, к уголовной ответственности его не привлекли. После недолгих формальных процедур его отпустили, и тогда же состоялась беседа Григория с корреспондентом газеты "Известия" К. Вишневецким. Вот как писала об этой истории центральная газета.


За грибами вокруг света

Как попал в Америку и вернулся домой Григорий Сарапушкин

Все началось 6 августа, то есть четыре месяца назад. Где-то неподалеку от поселка Лаврентий, что на Чукотке, от берега отчалила лодка. Она была самодельной: каркас из труб, обтянутый моржовой шкурой. Но на корме блестело два мотора. Обитатели этих суровых мест знают: со стихией не шутят. И если приходится встречаться с тундрой или с морем, надо глядеть в оба и быть ко всему готовыми.

Маршрут у путешественников был несложен—на другую сторону лимана. Цель еще проще: набрать грибов, которые как раз в августе появляются под карликовыми березками.

Тот, кто сидел на корме у руля, был постарше. Ему 37 лет, зовут Петром Калитенко. Другой — помоложе — 30-летний Григорий Сарапушкин. Они были не то что друзья, но работали вместе и изредка Петр с женой заходили в гости к Сарапушкиным.

— Поедем за грибами,— предложил Петр.

— Давай!— согласился Григорий.

И оба не знали, куда приведет начатый ими путь.

Чтобы идти быстрее, поставили сразу два мотора. Поднялся ветер. Вдруг все вокруг заволокло густым туманом.

— Ты компас взял? — спросил Григорий Петра.

— Забыл. Ну да ладно, будем идти прямо.

Внезапно заглохли оба мотора.

— Петр, ты зачем заглушил их?

— Я не глушил. Они сами.

Втащили моторы в лодку, стали осматривать, разбирать, проверять искру.

Возились часа три. Наконец один мотор починили. Григорий взялся за другой, а Петр опять сел за руль. И тут Григорий заметил, что лодку стало здорово швырять.

— Мы в открытом море!

Сколько времени прошло — трудно сказать. Часы, отсырев, остановились. Лодка разбухла, набрала воды. Тряпки, сумки, пакеты с едой — все плавало вокруг Григория. "Еще час — другой поболтаемся — и конец",— думал он.

Так же внезапно, как он и наступил, туман стал рассеиваться. На горизонте показались сопки. "Наверное, нас снесло на юг",— подумал Сарапушкин.

Мотор снова глох и снова, чихнув, начинал толкать лодку туда, к синеющему берегу. Появились какие-то постройки.

— Поселок! Люди! — воскликнул Калитенко и передал Григорию бинокль.

— Да, но какие-то не наши дома! —проговорил Григорий, вглядываясь в приближающийся берег.

— Да, это Аляска, — задумчиво произнес Петр. — Значит, пересекли... Что же, делать нечего, будем причаливать.

Лодка еле держалась на воде. Оба были измучены, мокрые, озябшие и голодные.

Когда они вышли на берег, к ним подошел эскимос, он ничего не понял и убежал. Потом пришло еще пять или шесть эскимосов, а затем появился молодой белобрысый американец с англо-русским словарем.

— Дайте нам бензин! — почему-то кричал Григорий, как бывает часто, когда говоришь с непонимающим тебя человеком. — Бензин, понимаешь? Мы отдохнем и поедем обратно.

Американец понял. Да, да, конечно, бензин... Но он не может дать им бензин. Он должен позвонить куда-то и спросить у кого-то...

Американец проводил Григория и Петра в один из домов, где жила семья эскимосов, и устроил на чердаке на ночь.

— Завтра все выяснится,— сказал он.

На следующее утро американец приехал за ними на машине и привез к себе в дом. Это был одновременно и штаб шерифа. Американец сообщил, что прилетели два самолета: один большой и второй — маленький, двухместный, спортивный самолет, принадлежащий владельцу местной газеты.

На большом самолете прилетели трое, которые, опросив бегло белобрысого американца об обстоятельствах, при которых двое русских попали на берег Аляски, предложили Григорию и Петру перейти на борт парохода "Болсам".

" Мы сейчас свяжемся с пограничными властями, а затем отправим вас на русский остров",—сказал один из прибывших. Однако вместо этого "Болсам" направился к близлежащему аляскинскому порту Уэлс и встал там на рейде. Трое американцев сказали, что они сойдут на берег за переводчиком, и вернулись через час те же трое, а переводчик оказался уже на пароходе. Очевидно, он там был с самого начала. Переводчика звали Ричард. Живет он в Анкоридже, этом крупнейшем городе Аляски. По-русски он говорил плохо, но все же достаточно ясно объяснил

русским, чего хотят от них.

—Мы предлагаем вам остаться в Америке. Вы должны написать письменное заявление о том, что остаетесь и не хотите возвращаться на родину. После колебаний Петр Калитенко такое заявление написал. Затем Ричард и трое американцев начали уговаривать Григория "не дурить" и написать такое же заявление.

—Вы поймите,—лгали ему,—что иначе вам нельзя будет встретиться с представителем советского посольства.

—Почему?—недоумевал Григорий, который просил о такой встрече с самого начала.

—Нет юридического основания для встречи, если вы не обратитесь к американскому правительству с просьбой о предоставлении вам убежища.

—Мне впервые пришлось оказаться в такой ситуации, и я не знал, как поступить,— рассказывает Сарапушкин.—Я написал. Но утром, сообразив, что это провокация, потребовал вернуть мне заявление и разорвал его. В общей сложности нас продержали на корабле четыре дня. А потом отправили на военную базу, где мы и провели ночь.

...Мы разговариваем с Григорием в номере одной из московских гостиниц, где Григорий остановился по пути домой в свой поселок Лаврентий.

—Четыре месяца, —рассказывает Григорий, —целых четыре месяца продолжалось это ужасное время.

А что было дальше?

—За нами прилетел военный самолет и нас отвезли в Анкоридж. Там нас поселили на базе, которая расположена недалеко от города. Переводчик Ричард был все время с нами. Он даже спал в комнате напротив с открытой дверью.

Григорий продолжал просить о встрече с представителем советского посольства.

Через день в комнату, где жил Сарапушкин, вошел высокий черноволосый сухощавый мужчина лет сорока пяти, представился как сотрудник  госдепартамента США, с русской фамилией Туманов. Он опять потребовал от Сарапушкина написать заявление о том, что тот желает остаться в США. Г-н Туманов развязно заявил, что он "хорошо знает советскую действительность", был два года в Москве, работал в американском посольстве и уверен, что у Сарапушкина и Калитенко нет другого выхода, как только остаться в Америке.

—Если вы вернетесь, вас обязательно посадят в тюрьму,—вещал Туманов, расхаживая по комнате и разыгрывая из себя доброго дядю.—Времена, конечно, у вас другие,—продолжал он. —Пятнадцать лет вам сейчас не дадут, но на десять посадят.

Григорий снова попросил о встрече с советским представителем. Уходя, Туманов бросил раздраженно:

—Завтра прибудет представитель.

Когда произошла эта встреча с советским дипломатом, прилетевшим в Анкоридж, Сарапушкин спросил, возможно ли ему вернуться на Родину.

—Конечно, Родина всегда готова принять своих граждан,—ответил советский дипломат и сказал, что он завтра снова придет, чтобы оформить возвращение Сарапушкина.

Однако на следующий день не пришли ни Туманов, ни представитель советского посольства. А еще через день, утром, Сарапушкину сказали, что Туманов улетел в Вашингтон и просил передать, что советский дипломат отказался от встречи с Григорием. Григорий не знал, что советский дипломат еще два дня ждал в Анкоридже встречи с Сарапушкиным, но ему Туманов передал, что "русские отказываются от встречи".

—Потом нас отправили в Вашингтон. Сказали: "Посмотрите Америку, убедитесь, что здесь лучше, чем у вас, в Советском Союзе, а потом все равно примете решение". На самолете мы летели под чужими фамилиями. У меня была Вильямс.

Знакомство с Америкой происходило весьма своеобразно. Сарапушкина и Калитенко поселили на небольшой ферме в пятидесяти милях от Вашингтона, откуда им было запрещено куда-либо отлучаться. Здесь уже, кроме Ричарда, с ними находились постоянно два американца —Терри и Пит. Они тоже жили на этой ферме в комнате напротив. Они проводили бесконечные беседы, уговаривая Сарапушкина изменить свое решение и отказаться от мысли о возвращении на Родину. А по вечерам Григория и Петра возили куда-нибудь в ночной клуб или в бар, в кино или показывали какое-нибудь "шоу" сомнительного качества и содержания. На столе в комнате Калитенко и Сарапушкина не исчезали водка, вино, пиво, виски. Постоянно придумывались какие-то поводы: то день рождения, то юбилей, то какое-нибудь знаменательное событие. Тут уж не только  говаривали, но и задавали очень много вопросов. Водили к врачам-психиатрам и невропатологам, снимали отпечатки пальцев, фотографировали и снова спрашивали. 

Затем Петру и Григорию вручили целый сборник вопросов. Их было около двухсот, разбитых на разные группы: о работе, гражданских училищах или курсах, службе в Советской Армии, военных училищах и курсах, высших военных училищах, родственниках, о средней школе и т. д. Американцы были настолько любопытны, что их интересовало все, буквально все,— где работал первый раз, где получил трудовую книжку, кто ее выдавал, какие имел взыскания и награждения, как фамилии начальников, где учился, какую писал дипломную работу, когда призвали в армию, где проходил комиссию, кто был преподаватель, кто родственники жены, как происходит комсомольское собрание и т. д. и т. п. Особенно эти вопросы интересовали некоего господина по имени Кирилл; очевидно, он был старший.

—Вот ответите на все двести вопросов и тогда будут вас устраивать на работу или учебу, —сказал Кирилл.

—Не спешите,— добавил он. —У вас есть время.

Петра и Григория заперли в комнатах.

—Я очень быстро ответил на вопросы, —рассказывает Григорий. — Только про родственников написал то, что знал, а на остальные вопросы написал "не знаю", "не помню". Быстро покончив с вопросами, я продолжал сидеть в комнате, смотрел телевизор и думал, как мне найти путь к советскому посольству.

Однажды, когда мы проезжали с Терри и Питом по улице, я увидел много флагов над домами. Я спросил, что это такое. Терри мне сказал, что это посольства разных стран. "Только здесь нет советского посольства,—поспешил добавить Терри. —Советское посольство расположено за городом, оно находится в изолированном месте, и советские ни с кем не общаются". Он мне наврал.

Как я потом узнал, советское посольство находилось именно на этой улице, в самом центре Вашингтона.

Сарапушкина и Калитенко держали и в городе, в одной из квартир шестиэтажного здания, и на крупной ферме, возили в Балтимору. И опять каждый вечер их старались "развлечь", напоить.

—Не создается ли у вас впечатление, что Калитенко продолжает оставаться в Америке под воздействием шантажа и обмана со стороны американцев?

—Честно говоря, я не могу поверить, что Петр изменит Родине. Я уверен, что он вырвется из сетей, которыми его опутала американская разведка.

—Григорий, а как же все-таки вам удалось связаться с нашим посольством? —спрашиваю я.

—Не знаю, то ли они увидели, что ничего у них не получится, то ли по оплошности, но однажды в очередной квартире, куда нас перевели, я обнаружил телефонный справочник Вашингтона и нашел там телефон советского посольства. И товарищи отыскали меня. Но и потом американцы старались всячески сорвать мои встречи с нашими дипломатами, запирали меня в комнате, подсыпали мне снотворный порошок.

—Когда вы вернулись в Советский Союз?

—Прилетел я в Москву в начале декабря. Здесь меня встретили, устроили в гостинице и помогли на первых порах с деньгами. Можно мне обратиться к вам с просьбой? —вдруг сказал Григорий,—я хотел бы через "Известия" поблагодарить от всего сердца товарищей из советского посольства в Вашингтоне

за то, что они помогли мне освободиться от грязных пут американских властей и вернуться на Родину.

Вернуться на Родину! Да, теперь у Сарапушкина позади черные дни его "знакомства с Америкой". Позади слежка, унижение, допросы, потоки лжи и гнусной клеветы в адрес его страны, его народа... Подонки, отбросы общества

или профессиональные "промыватели мозгов", враги —вот кто ежечасно угрожал, шантажировал, "обрабатывал" Григория и Петра, в результате морского бедствия попавших в чужую страну.

Кажется, что теперь от грязи и лжи не отмоешься долго даже в самых горячих российских банях!

Но воздух Родины —чист; глаза ее— внимательны и добры; слова —справедливы и приветливы.

—Ну, а каковы ваши планы?

—Планы? —переспрашивает Григорий.— Вот жду телеграмму и денег от жены, куплю билет на самолет и —к себе домой, в Лаврентий.

Когда я уходил от Григория, ему принесли телеграмму. Он быстро прочитал, потом отвернулся, подошел к окну и долго смотрел на заснеженные крыши Москвы.

—Это от жены? —спросил я.

—Да.

К. Вишневецкий

("Известия", 1965, № 293 (11 декабря, вечерний выпуск), с. 6).


А вот как виделась эта история  в 1968 году глазами биробиджанских чекистов:

КАЛИТЕНКО, 1931 года рождения, беспартийный, со средним образованием, холост, временно не работает, прибыл в октябре сего года из ИТЛ к месту жительства родителей в поселок Николаевку. 

КАЛИТЕНКО в 1965 году, проживая в поселке Лаврентия Магаданской области, под влиянием радиопередач «Голоса Америки» вынашивал намерение изменить Родине. 

Под предло­гом сбора грибов, совместно с жителем этого поселка САРАПУШКИНЫМ, на моторной лодке, пользуясь туманом, пересекли госграницу и высадились на побережье Аляски. Оба заявили о своем отказе возвратиться в СССР и попросили у американ­ских властей разрешения остаться на жительстве в США.

С 8 августа 1965 года до 22 сентября 1966 года КАЛИТЕНКО проживал с США, где систематически общался с пред­ставителями спецслужб, украинскими националистами, подвер­гался ими допросам, опросам и антисоветской обработке. Общался с изменниками Родине, в том числе с РАСТВОРОВЫМ.

В сентябре 1966 года проверяемый возвратился в СССР, а в апреле 1967 года был осужден по ст. 83 УК к 3 годам ИТЛ.

По освобождении отправил письмо в США в город Детройт на имя Полины СОЛОХА, у которой жил на квартире. В письме сообщает о своем освобождении из ИТЛ и дает свой адрес.

Так, КАЛИТЕНКО 22 октября взял у жителя поселка БЕЛОЗУБ старый приемник с намерением испра­вить его и слушать радиопередачи США, якобы для того, чтобы не забыть английский язык.

В конце ноября один из жителей поселка (радист) сообщил, что к нему на радиостанцию приходил его старый знакомый КАЛИТЕНКО и обращался с просьбой, сможет ли он отремон­тировать имеющийся у него американский приемник (с автомашины). 

КАЛИТЕНКО установил переписку с инокорреспондентами США Полиной СОЛОХА и Галиной КРАВЧЕНКО, в письмах к послед­ней имеются моменты, подозрительные на условность.

Вместе с тем, КАЛИТЕНКО рассказывает, что будучи еще в лагере, начал писать книгу о своем пребывании в США. Показывал исписанные им 22 школьные тетради. Высказывает намерения выехать в Хабаровск в отделение сою­за писателей и просить разрешения печатать свою книгу, или выступить в клубе поселка Николаевка с лекцией о своем пребывании в США с тем, чтобы жители поселка не считали его изменником Родины. Обращался по этому поводу в Смидовичский РК КПСС, боясь, что если он выступит без разреше­ния, его могут привлечь к ответственности за распространение антисоветской пропаганды.


А это - из книги генерал-лейтенанта в отставке В. Евтушенко 

"ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ... (Записки контрразведчика)", 

Книга 1, Дальневосточный марафон (Самара, 2020 г.):

Глава 63

Чукотский американец


Смидовичское РО УФСБ по Еврейской автономной области длительное время вело наблюдение за «Перебежчиком». Объект в 1965 году вместе с товарищем из чукотского поселка Лаврентия на лодке нарушили государственную границу СССР и ушли в США на Аляску, где были задержаны и переданы сотрудникам американских спецслужб. Сначала с ними работали на Аляске, а затем перевезли в Вашингтон, где проводили разведопросы и проверку, в том числе и на полиграфе. Американцы подозревали их в принадлежности к агентуре КГБ, специально засланной в США. Через полгода спецслужбы якобы потеряли интерес к двум русским. Оказавшись на свободе, товарищ «Перебежчика» сразу отправился в советское посольство, и был отправлен на родину, где осужден за незаконный переход границы.

После завершения фильтрации «Перебежчика» определили под Детройтом в доме украинских эмигрантов. С их помощью устроился на работу в автомастерской. Новые друзья опекали его и осуществляли за ним наблюдение. «Перебежчик» подвергался антисоветской и националистической обработки. В свободное от работы время он вел праздный образ жизни, заполняя его доступными развлечениями. Неизвестно, сколько бы продолжалась его заокеанская жизнь, но среди украинской диаспоры начали распространяться слухи, что «Перебежчик» - агент КГБ. После этого он решил «отдаться в руки советского правосудия» и позвонил в посольство.

В Москве у трапа самолета его арестовали и осудили. Доказать измену родине следствие так и не смогло, «Перебежчика» осудили по статье - незаконный переход границы. Пробыв в лагере под Магаданом два года, «Перебежчик» освободился по амнистии. В Смидовичский район он перебрался в конце 60-х годов после освобождения из лагеря и поселился в поселке рядом с военным и гражданским режимными объектами. Органы КГБ в его благонадежность не поверили и установили за ним наблюдение.

Рассматривалась версия вербовки «Перебежчика» спецслужбами США, где он мог пройти специальную подготовку. Вывод на территорию СССР осуществлен по каналу возвращенцев. По заданию спецслужб он прибыл на жительство в окружение режимных объектов.

Наблюдение показало, что «Перебежчик» ведет замкнутый образ жизни, иногда выезжает в Хабаровск, имеет пасеку, где проводит значительную часть времени. В Хабаровске подозрительных контактов не выявлено.

Было установлено, что «Перебежчик» пишет книгу под названием «Вокруг света за грибами», в которой описывает свою версию случайного перехода границы и пребывания в США. Нами рассматривалось его творчество как возможное подкрепление легенды, разработанное спецслужбами США, и стремление отвести от себя подозрения в принадлежности к агентуре иностранных спецслужб.

В советское время он пытался издать свою рукопись и неоднократно отправлял свою книгу в различные издательства, но получал отказ.

Вместе с тем за время наблюдения данных о причастности «Перебежчика» к агентуре спецслужб США, выполнении им задания и операций по связи с разведцентром не получено.