О репрессиях


Дело 1930-го года, или "Мы были рабы"

Отправлено 27 апр. 2020 г., 03:21 пользователем Holms   [ обновлено 8 мая 2020 г., 08:06 ]

В августе 1929 года в селе Старое Тябердино Кайбицкого района Татарской АССР был организован колхоз. Однако 6-7 "кулацких" хозяйств и 12 хозяйств бедняков и середняков сразу отказались от коллективизации, а еще через три дня почти 75 процентов записавшихся подали в сельсовет заявления о выходе из колхоза. 

Чтобы не быть обвиненными в саботаже генеральной линии партиистаротябердинские сельсоветчики стали искать виновных, препятствующих "сплошной коллективизации села". Председатель сельсовета ТРОФИМОВ, секретарь с/совета ШУСТРАКОВ и избач ВИКТОРОВ отправили в Кайбицкий райисполком ДОКЛАДНУЮ ЗАПИСКУ, в которой указывалось, что «... главным организатором против колхоза является из самых злостных Якимов Павел - сын бывшего кулака, отделился от отца, является середняком, который устроил против колхоза тайные собрания и обходил по дворам, говоря, что отказывайтесь от колхоза, если не откажетесь, то будете в колхозе умирать с голода. Если не знаете (не умеете) писать, то сам буду писать. И после организации колхоза в течение трех суток сумел организовать против колхоза и сразу через три дня поступило в один день заявления почти от половины деревни...". 

В докладной упоминаются "шайка" Симушкиных - Степан и Павел, а также Сидоров Василий и Капитонов Евсей, которые "тоже сильно агитируют против колхоза".  В отношении Якимова Павла сказано, что он "угрожает работникам соваппарата, говоря, что если будут на меня накладывать хлеба много (налог), то я буду убить того... Поэтому Старо-Тябердинский сельсовет просит срочно расследовать этих вышеуказанных граждан и привлечь их к ответственности...", иначе они опасаются, что колхоз развалится.

На протяжении последующих нескольких месяцев  местные коммунисты и уполномоченные из района почти еженедельно проводили сельские сходы, убеждая крестьян вступить в колхоз, но сельчане упорно отказывались от коллективизации. Когда 24 декабря 1929 г. очередное такое собрание провалилось, на свет появились т. н. АКТЫ в адрес Кайбицкого райисполкома. Но сначала было ПИСЬМО-ДОНОС в сельсовет члена ВКП(б) и секретаря сельской партийной ячейки избача ВИКТОРОВА, написанное сразу же после сельского схода.  В нем сообщалось, что самым "политически вредным" элементом в селе является Емельянов-Соломецкий Андрей, который "по наущению кулаков" ходил по дворам и агитировал односельчан против вступления в колхоз.

Тогда же, 24 декабря 1929 г., агроном 3 участка Кайбицкого района ТИМОФЕЕВ, зав. РЗО ЗАКИРОВ, представитель птицеводсоюза БАГРУТДИНОВ, избач ВИКТОРОВ, председатель сельсовета ТРОФИМОВ, секретарь сельсовета ШУСТРАКОВ, председатель Малькеевского ПО БРАМАТКИН и "товарищ ПАВЛОВ Сергей" составили АКТ о том, что в этот день в селе Ст. Тябердино проводилось общее собрание по вопросу организации колхоза. При этом было выявлено, что основным "тормозом" в этом деле является деятельность сельских кулаков и "подкулачников": Костеева Иллариона, Мироваева Гордея (сын кулака-лишенца, арендатора земли, сам арендатор, не лишенец), Емельянова Андрея и др.: "Эти личности, сидя сзади и сгруппировав зависимых от них бедняков по лесоразработке, подкулачников и некоторую часть середняков, тихомолом вели агитацию против организации колхоза, из-за чего голосование сорвалось. Емельянов Андрей - ниже-середняк, известный хулиган, за что был исключен из комсомола в 1924 г., вел во время голосования открытую агитацию против голосования, всячески старался опустить руки тех граждан, которые поднимали за колхоз...".

В АКТЕ от 6 января 1930 г. ТРОФИМОВ, ВИКТОРОВ и ШУСТРАКОВ доносили, что "сего числа устроили собрание (о коллективизации)… На данном собрании Сламецкий Андрей категорически отказывается от коллективизации, говоря, что мол вы обманом устроили коллективизацию, что нам необходимо воздержаться от колхоза года 2-3...". В заключение акта содержится просьба привлечь Сламецкого к ответственности.

АКТОМ от 10 января 1930 г. с грифом "секретно" председатель сельсовета ТРОФИМОВ доносил на Якимова Павла, который якобы "...собирает тайные собрания и агитирует против колхоза...", а в конце высказал просьбу - срочно принять в отношении него соответствующие меры, иначе "у нас развалится весь колхоз".

В конце января 1930 г. все эти бумаги из райисполкома попали к Уполномоченному ГПУ ТАССР по Кайбицкому району Тухватуллину. Усмотрев в этих бумагах признаки "антисоветской контрреволюционной деятельности", в начале марта 1930 г. в село Ст. Тябердино направляется сотрудник райуполномоченного ГПУ Рахимов. В течение 3-4 марта 1930 г. он допросил в качестве свидетелей нескольких сельчан. 

Сведущий читатель наверняка знает, кого первым допрашивали для «легализации оперативных материалов». Таким первым "свидетелем" стал избач ВИКТОРОВ, который впервые в материалах дела упомянул Мироваева Александра и Мироваева Алексея Романовича как противников коллективизации. В протоколе допроса от 3 марта 1930 г. он показал: 

"Мироваев Александр пользуется авторитетом как сын крупного лесопромышленника, почему его бедняки уважают, а последний пользуется этим случаем - их, бедноту, агитирует. Кроме того, он и его отец имели связь с Шакуровской шайкой. Чем-либо активно Александр при мне лично где-либо не выступал... 

Мироваев Алексей, напаивая бедноту, давая им на зиму баранов и коров, таким образом пользуясь доверием, вникаясь в среду бедняков, последних настраивает против вступления в коллектив". Кроме этого Викторов также дал показания на Емельянова (Сламецкого), Якимова, Константиновых Илью и Андрея, Костеева Иллариона.

3 марта 1930 г. был допрошен член ВКП(б) председатель сельсовета ТРОФИМОВ Филипп. Он рассказал, что село состоит из 265 дворов и 1396 душ, из них кулаков - 5 хозяйств, зажиточных - 6 хозяйств, а остальные процентов 40 - беднота: "К переходу на коллективизацию наш сельсовет приступил примерно с осени 1929 г., каковую закончил к середине января 1930 г. Итого было созвано примерно около 20 собраний, причем с участием представителя города Багрутдинова и представителя района т. Закирова с Горшковым. В результате коллективизации мы ликвидировали 10 хозяйств, из них 5 по 2 группе и 5 хозяйств по 3 группе".

Затем он указал, что переходу на коллективизацию препятствовали кулаки Казаков Евсей, Мироваев Александр, Мироваев Алексей, Константинов Илья, Константинов Андрей, Якимов Павел: "...Мироваев Александр - кулак, лесопромышленник, лишенец, агитировал бедняков за невступление в колхоз, стращая своим поведением бедноту, а также хулиганскими выходками. Мироваев Алексей - брат последнего, лесопромышленник, ранее владевший землей, соучастник шайки Шакурова, широко агитируя, группирует бедняков, коих подучает говорить против законоположения".

4 марта 1930 г. Рахимов допросил секретаря сельсовета ШУСТРАКОВА Сергея, члена ВЛКСМ, середняка, который показал, что "...вышеупомянутые кулаки, наварив пиво, вызвали бедняков в пир и таким образом мобилизовали бедняков и проводили ежедневно тайные собрания против организации колхоза, и те организованные бедняки усиленно работают среди населения во главе с Сламецким Андреем и Якимовым Павлом...".

Также 4 марта 1930 г. были допрошены сельчане Лукошкин Тимофей, Бикматьев Иван, Поляков Василий, Брамуткин Кузьма Васильевич, Кротов Феодор Сергеевич, Лукошкин Афтерент, Морозов Никанор, Абрамов Федот, Филиппова Дарья, Биккин Биктемир, которые, как под диктовку, дали совершенно однотипные показания:

"Мироваевых Александра и Алексея я в действительности знаю с 8-летнего возраста, кои являются арендаторами земельных залежных участков, эксплуататорами наемной рабочей силы крестьян-бедняков, лесопромышленниками, причем когда приходили за деньгами, Мироваевы крестьян избивали и выгоняли из двора. Так, я помню случай избиения Такмакова Владимира, Зайцеву Анну и прочих крестьян.

Точно так же Мироваевы за данные ими взаймы хлеба у крестьян отнимали земли для засева.

Отец Мироваевых выражал недовольство советской властью.

Во время восстания в Чутееве бежавшие организаторы восстания Хафизов и Фахретдинов в действительности скрывались у Мироваева Алексея, откуда они уехали на ст. Канаш.

Во время проведения кампании по хлебозаготовке Мироваев Алексей совместно с Константиновым Ильей приезжали сильно пьяные на лошади ко мне на дом с целью поимки и отомщения секретарю партячейки Горшкову, коего к этому времени у меня не было.

При переходе на коллективизацию Мироваевы со всеми членами семьи запугивали наши семейства в связи с переходом на колхоз...".

"...Мироваевых Алексея и Александра я знаю как лесопромышленников, принимавших в залог земельные участки.

Я сам сдавал свою землю Александру под залог в 6 пудов хлеба. Когда я привез отдавать ему заимствованный мною у него хлеб, то меня намеревался избить Мироваев Александр за то, что привезенный мною хлеб оказался недоброкачественным.

Мироваеву закладывали земли Евсеев Гавриил, Васильев Константин и прочие...".

"Меня лично Мироваевы на пасхе ныне в 1929 году ни за что избили на улице, говоря, что они из-за нас, бедняков, облагаются налогами, о чем я возбудил дело по суду через сельсовет...".

Пока Рахимов допрашивал свидетелей, сельсоветчики сочиняли характеристики на сельских "кулаков" и справки об их имущественном положении. Все они написаны 3 и 4 марта 1930 г.

5 марта 1930 г. Рахимов допросил агронома 3 участка Кайбицкого района ТИМОФЕЕВА Никанора, который показал: "В подтверждение акта от декабря месяца 1929 г. поясняю: я лично совместно с тов. Закировым, бригадиром Бадретдиновым в селе Ст. Тябердино проводили кампанию по сплошной коллективизации. Во время созыва на этот счет общего собрания крестьян на последнем было выявлено: случай группировки крестьян по инициативе Костеева и Мироваева Гордея - на собрании, переходя из угла в угол, вели подготовку против организации колхоза... Емельянов Андрей, исключенный из членов ВЛКСМ за хулиганство, также будучи на собрании, сшибал руки тех крестьян, кои голосовали за коллектив, уговаривал окружающих прежде чем приступить к голосованию. Братья Константиновы, как мне известно, кулаки и в настоящее время эксплуататоры бедняков, вели подготовку против коллектива через подготовленную группу бедняков. Активными соучастниками Константиновых являлись Мироваевы Александр и Алексей. Переименованные лица со времени моей службы с 1925 г. во всех случаях проведения кампании противоречили мероприятиям, проводящимся в жизнь".



Допросив свидетелей и собрав все необходимые документы, Рахимов 8 марта 1930 г. возбудил уголовное дело № 869 по ч. 10 ст. 58 УК РСФСР в отношении жителей села Старое Тябердино Кайбицкого района ТАССР:

1. КОСТЕЕВА Иллариона Степановича, 1880 г. р. (жена, 2-е детей, малограмотный, кряшен, с 1915 по 1917 участвовал в империалистической войне, не судился);

2. КОНСТАНТИНОВА Андрея Константиновича, 1886 г. р. (крестьянин-середняк, жена 43 лет, Галина 17 лет, Александр 15 лет и Иван 13 лет, неграмотный, кряшен, не судился);

3. КОНСТАНТИНОВА Ильи Константиновича, 1881 г. р. (кулак, жена 48 лет, Иван 1909, Роман 1907, Алексей 1913, Петр 1916, Григорий 1919, Нина 1922, Василий 1924, итого 11 человек, кряшен, до 1917 г. участвовал в империалистической войне, не судился);

4. МИРОВАЕВА Александра Павловича, 1898 (1895) г. р. (крестьянин, вышесередняк, жена, сын 9 лет, 4 лет и 2 лет, малограмотный, кряшен, беспартийный, 6 месяцев служил в царской армии, с декабря 1918 г. по 1921 г. служил в Красной Армии, не судился);

5. МИРОВАЕВА Алексея Романовича, 1864 г. р. (крестьянин-вышесередняк, жена, сын Иван 1905, сын Кузьма 1909, дочь Прасковия 1914, хлебопашец, образования не имеет, кряшен, беспартийный, судился, приговорен к штрафу 150 рублей за кражу овец);

6. ЯКИМОВА Павла Якимовича, 1890 г. р. (крестьянин, середняк, женат, 3-е детей, малограмотный, кряшен, в 1917-1920 гг. был в плену, не судился);

7. ЕМЕЛЬЯНОВА-СОЛОМЕЦКОГО (СЛАМЕЦКОГО) Андрея, 1906 г. р. (холост, мать, брат, малограмотный, кряшен);

8. КАЗАКОВА Евсея.

В тот же день шестеро из них были арестованы и помещены под стражу в Казпересдомзак (Казанский пересыльный дом заключенных), за исключением Емельянова-Соломецкого Андрея (в отношении него 9 марта 1930 г. избрали меру пресечения в виде подписки о невыезде), а также Казакова Евсея, который еще 3 марта сбежал из села в неизвестном направлении. Рахимов вынес постановление об объявлении его в розыск, заставив председателя сельсовета Трофимова написать т. н. "фотографию" (словесный портрет) Казакова: 

"Фотография Казакова Евсея Алексеевича, гр. с. Ст. Тябердино, находится в бегах с 3.3.30 г. и по сие время. Родился в 1864 году. Рост средний, коренастый, походка на широкий шаг, полусогнутый (горбатый). Волосы русые, лицо широкое, в морщинах, глаза косые и больные трахомой. Голос в разговоре сиплый. При встрече с человеком в глаза и лицо человека смотреть не может. Разговор не обыкновенный, а иронический акцент. По-русски знает слабо, говорит больше по-чувашски, а родной язык кряшен (татар). Одет в шубу черной дубки и черные новые валенки, на голове шапка по типу крымских татар".

9 марта 1930 г. в течение дня Рахимов допросил всех арестованных, которые категорически отвергли обвинения в антисоветской деятельности и ни в чем виновными себя не признали.

Мироваев Алексей Романович заявил: "В предъявленном мне обвинении, выразившемся в распространении мною совместно с Константиновыми, Костеевым, Якимовым, Казаковым и Саламецким агитации с целью низвержения колхоза и других мероприятий, себя виновным не признаю. С переименованными лицами агитации не распространяли, созывы не созывали, Саламецкого с Якимовым обходить дворы не посылали. Рубкой леса я в действительности занимался и приходилось нанимать наемную силу. Краденые вещи от шакуровцев не принимал и сам с ними какого-либо участия не принимал. Имеющиеся в части меня показания считаю неправильными, на собраниях я лично не участвовал. Ныне я ликвидирован, сыновья где-то в городе".

Мироваев Александр Павлович: "В предъявленном мне обвинении, выразившемся в распространении мною агитации вопреки мероприятиям советской власти, в срыве собрания о коллективизации, в участии на нелегальных совещаниях и в подсылке на собрания бедняков с целью разузнать что там происходит Соломецкого с Якимовым себя виновным не признаю и могу пояснить следующее: братьев Константиновых, Якимова, Соломецкого, Казакова и Костеева в действительности знаю, из коих Костеев приходится мне родственником по моей жене. С ними я что-либо общего не имел и не имею, и на каких-либо скрытых собраниях не бывал. Соломецкого с Казаковым я не напаивал, на собрания таковых не подсылал и писать заявления крестьянам об отказе от колхоза не подучал.

В действительности я занимался рубкой лесов, на что нанимал рабочую силу. Также я осужден к денежному штрафу за несдачу хлебного излишка. Дезертирством не занимался, документы с целью увеличения своего возраста, дабы не быть в дальнейшем на службе, не подделывал. Имеющиеся в части меня показания считаю неправильными!.

На следующий день, 10 марта 1930 г., Рахимов вынес постановление об окончании следствия по делу и объявил об этом обвиняемым под роспись. Но несмотря на это, 13 и 14 марта 1930 г. Рахимов дополнительно допросил еще 8 свидетелей-сельчан, которые, по сути, ничего нового к имеющимся материалам и обстоятельствам дела не добавили.

16 марта 1930 года уполномоченный ГПУ по Кайбицкому району Тухватуллин и его сотрудник Рахимов закончили следствие и составили обвинительное заключение по делу.


УТВЕРЖДАЮ

НАЧ. ГПУ ТАССР (КАНДЫБИН)


ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

по делу №___ по обвинению гр-н села Ст. Тябердино Кайбицкого района Т. Р. Костеева Иллариона, Мироваева Александра, Мироваева Алексея, Константинова Андрея, Константинова Ильи, Якимова Павла, Соломецкого - он же Емельянов Андрея, Казакова Евсея по ст. 58-10 УК.


«Село Старое Тябердино объединяет 265 хозяйств из 1396 душ при наличии бывших лесопромышленников, землевладельцев, участников Чувашского восстания, укрывателей Шакуровской банды, пользуясь культурной отсталостью крестьян-бедняков и середняков. Со времени Октябрьской революции указанные выше обвиняемые, будучи классово связанные между собою в организованном порядке, вели активную борьбу с местной беднотой, издеваясь над последними, не выплачивая за эксплуатированный их труд причитающейся им зарплаты, насильно отнимая и засевая их земельные участки, вместе с тем не допуская бедняков к помолке зерна на мельницу, поскольку таковые были в руках кулачества. Особенную активность проявили обвиняемые в последнее время в связи с реорганизацией сельского хозяйства и переустройством такового на сплошную коллективизацию, что безусловно послужило решительным ударом партии и правительства по кулачеству и контрреволюционному элементу.

Произведенным расследованием установлено следующее.

Братья Мироваевы Алексей и Александр помимо того, что брали земли под залог, занимались насильным засевом бедняцких земель, как это имело место с бедняком Евсеевым Гавриилом и Михайловым Михаилом. Эксплуатировали на лесообработке до 50 человек наемной силы батраков, а в случае требования об уплате зарплаты таковых избивали, как это подтверждается показанием свидетеля Кротова Федора, а также случаи избиения Мироваевыми беднячки Зайцевой Анны и бедняка Топмакова Владимира. Ныне на пасхе 1929 года братья Мироваевы ни за что избили на улице бедняка Урмаева Степана, говоря, что они, кулаки, всецело облагаются налогами из-за них, бедняков. Группируя вокруг себя несознательных крестьян, агитировали бедноту о том, что в связи с переходом на колхоз будет конец всего мира…

Братья Константиновы Илья и Андрей, активно участвуя в шайке Шакура, в целом ряде ограблений, а так же за время Чувашского восстания, без разрешения на то производя торговлю мануфактурой, в результате чего Константинов Илья подвергался денежному штрафу /см. стр. 41/. Братья Константиновы, являясь руководителями данной контрреволюционной группы, созывая собеседование у себя в домах, спаивая бедняков и крестьян, разрабатывали план с определенной задачей разложить колхоз путем выхода из него бедняков и середняков, что подтверждается свидетельскими показаниями.

Костеев Илларион – бывший кулак, арендатор больших участков земель, эксплуататор наемной силы, насильно засевающий бедняцкие земли, например случай отнятия земли у батрака Евграфова Василия, будучи руководителем группы евангелистов, состоял в данной группе и активно агитировал крестьян о невступлении в колхоз. При этом Костеев имеет судимость за несдачу хлебного излишка и конфискованной лошади.

Казаков Евсей - бывший крупный лесопромышленник, злостный спекулянт, агитатор о войне с  Китаем, коим будет конец к переходу на колхоз /см. показание свидетеля Трофимова стр. 15/, произведший дважды нападение на приезжавших к нему на помолку зерна на мель­ницу бедняков Биккинина и Капитонова Ивана по мотивам поскольку вы бедняки желаете колхоз займите специальную мельницу, а он Казаков молоть не станет / см. показание свидетеля Полякова стр. 19/. В заключение всего активно принимал участие в данной группе в деле агитации вопреки к переходу на сплошную коллективизацию. 

Якимов Павел - сын кулака, угнетатель бедноты, исключенный из рядов ВКП/б/ как чуждый элемент, будучи членом данной группы, вел активную систематическую агитацию с определенной целью сры­ва мероприятий среди крестьян-бедняков и средняков, неоднократно заманивая  к себе в дом бедняков-крестьян, агитировал к выходу из колхоза, говоря, что Сов. Власти не будет, она падет, доказывая это тем, что об этом написано в Евангелии. Не ограничиваясь этим, он Якимов путем обхода дворов бедняков и средняков писал заявления о выходе из колхоза. Примерно: Владимирову, Савельеву, Евсееву и прочим. В результате чего 75% крестьян-бедняков заявили о вы­ходе из колхоза, подав заявление в Сельсовет, написанное рукой Якимова.

Емельянов, он же Солометский Андрей, средняк, подкулачник, исключенный за хулиганство из рядов ВЛКСМ, растратчик 340 руб.,  будучи на службе продавцом при Ст.-Тябердинском Потребоществе, подпав под влияние данной кулацкой группы, совместно с Якимовым ходил по дворам, агитируя за выход из колхоза, в чем являлся активным. Он же, Емельянов, выступая на собраниях во время проведения кампании по сбору хлебных излишков, заявлял, что у крестьян лишнего хлеба не имеется, а потому сдавать не станут, а пятилетка правительством выдумана для того, чтобы создать раскол и вражду между рабочими и крестьянами, что подтверждается целым рядом свидетельских показаний. Сшибал руки голосующих крестьян на собрании, не давая провести голосование.

Данная контрреволюционная группа во главе братьев Мироваевых, Константиновых, Казакова, Костеева, Якимова и Емельянова в связи с поднявшейся активностью бедноты также усилила свою деятельность, заключающуюся в активной форме выступлении на собрании и заявлении о том, что у крестьян нет лишнего хлеба, а потому сдавать таковой не станут, а также разглашении о введении в жизнь пятилетки с целью создания вражды между крестьянами и рабочими, участившимися попойками, частыми созывами нелегальных собраний и подработке плана срыва кампании о переходе на сплошную коллективизацию, в результате чего на самом деле данная группа, выждав время проведения кампании о переходе на сплошную коллективизацию, вызвав панику среди крестьян, сшибая руки, не давая возможность провести голосование, закричав о пожаре по селу Ст. Тябердино, какового на самом деле не было, окончательно сорвали собрание, ввиду чего по настоящее время в с. Ст. Тябердино имеется 12 хозяйств, не вступивших в колхоз, и замечаются выражения недовольства быть членами колхоза..."


21 марта 1930 г. Рахимов вынес постановление о том, что в действиях Якимова и Емельянова усматриватриваются лишь признаки "озорных действий", т. е. хулиганство, "заключавшееся в сшибании рук голосующих крестьян во время проведения собрания, этим самым в создании паники", что подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 74 УК. В связи с этим материалы дела в отношении Якимова и Емельянова выделили из дела и направили помощнику прокурора Кайбицкого района TАССP для возбуждения уголовного дела по ст. 74 УК. Пом. прокурора АИТОВ согласился с выводами Рахимова, и в постановление собственноручно вписал: "Кроме изложенного нужно добавить, что обвиняемый Емельянов является бедняком, а Якимов - середняком, что они избирательных прав не лишены. Учитывая это, они не могут быть привлечены по ст. 58-11 УК, а в их действиях налицо признаки уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ст. 74 УК".


В тот же день, 21 марта 1930 г., райуполномоченный ГПУ Tухватуллин вынес постановление о том, что Костеев Илларион, братья Константиновы, братья Мироваевы и Казаков Евсей "вполне изобличаются в преступлении, предусмотренном ст. 58-11 ч. 1 УК (хотя в обвинительном заключении они обвинялись по ст. 58-10 УК), а посему ПОСТАНОВИЛ: с обвинительным заключением Уполномоченного ГПУ по Б.-Кайбицкому району согласиться и дело передать на рассмотрение Судебной Тройки ГПУ TP".

1 апреля 1930 г. тройка ГПУ ТАССР заочно, в отсутствие обвиняемых и защиты, на основании ст. 58-11 УК РСФСР постановила (протокол № 76):

- Костеева Иллариона - заключить в концлагерь на 8 лет;

- Константинова Илью - заключить в концлагерь на 5 лет;

- Константинова Андрея - заключить в концлагерь на 5 лет;

- Мироваева Александра - заключить в концлагерь на 5 лет;

- Казакова Евсея - выслать в Северный край в порядке выселения лиц, приравненных ко второй категории;

- Мироваева Алексея - выслать в Северный край в порядке выселения лиц, приравненных ко второй категории. 



                                                                             "МЫ БЫЛИ РАБЫ"


28 апреля 1930 г. Кайбицкий РИК ТАССР принял решение о раскулачивании семей осужденных по делу № 869, и утвердил их высылку за пределы республики на спецпоселение.

У Мироваева Алексея семья была достаточно большая - 6 детей, однако взрослые дети (Петр, Мария и Агафья) были «отделены» - имели свои семьи, хозяйства и жили отдельно.

На момент ареста вместе с отцом в одном доме проживали Мироваев Иван, 1905 г. р., с семьей (он тоже был женат, имел годовалого сынишку Ваньку, готовился отделиться от отца, но не успел), Мироваев Кузьма, 1907 г. р., и Мироваева Прасковья, 1914 г. р.

О предстоящем выселении Иван узнал заранее. Об этом ему по секрету рассказал друг детства - секретарь сельсовета Сергей ШУСТРАКОВ (не все так просто было «в Датском королевстве», и мир не без добрых людей!). Шустраков предложил Ивану срочно переселиться в новый, недавно купленный дом, и «пустить дым из трубы» - в этом случае Иван с семьей будет считаться «отделенным», выселять его не будут, а в кулацкую ссылку отправят только Кузьму и 15-летнюю Прасковью!

Вот он, момент истины. Решайся, Иван, решайся! И Иван решился…

Той же ночью Кузьме собрали котомку и тайком отправили на станцию Канаш, откуда он уехал на поиски счастья на Урал, в Челябинск. 

Жену с сыном Иван отправил к ее родителям в соседнее село в Чувашии. 

Прасковья осталась дома одна - наивно надеялись, что 15-летнюю девчонку не тронут. 

Сам же Иван укрылся в соседнем лесу на пасеке своего товарища. Лишь однажды вышел из укрытия – друг женился и пригласил Ивана на свадьбу на гармошке поиграть. Прознав об этом, сельсоветчики тут же пустили слух – если Иван не объявится добровольно, то сестру его Прасковью одну отправят в ссылку в Сибирь! И Иван вышел, сам пришел в сельсовет…

Не было уже у него ни дома, ни хозяйства – ни-че-го. Все конфисковали и передали колхозу. В чем были, в том и погрузили их сельсоветчики на подводы ранним апрельским утром 1930 года, чтобы везти на сборный пункт на станцию Канаш. И как бы в издевку впрягли в телегу конфискованного мироваевского рысака, на котором Иван в Кайбицах на сабантуях не раз брал первые призы на скачках. Дали на дорогу мешок муки, мешок крупы и 300 рублей денег из 500 конфискованных.

Все село собралось их провожать. Местные комсомольцы с винтовками наперевес - у подводы, никого не подпускают. Понурив головы, мужики-односельчане стоят поодаль, а плачущие бабы все же подбегают, суют в руки узелки со съестным да какие-то жалкие копейки. Иван взял гармошку и начал играть на прощание развеселые татарские наигрыши. Не верилось ему, что уезжает навсегда! Уверен был, что это какая-то чудовищная ошибка, что вскоре они все же вернутся! Не мог он тогда знать, что суждено ему впервые приехать из ссылки в родное село только через 30 лет…

По дороге конвоир-комсомолец пригрелся на солнышке, задремал. Иван взял его винтовку и спрятал под колодой у приметного колодца. Когда приехали на станцию, комсомолец спохватился, расплакался:

- Иван, отдай винтовку…

- Винтовку? А почему у тебя винтовка? Разве мы преступники, что вы везете нас под конвоем? Не с тобой ли мы на одной улице выросли, в поле работали, сено косили, в ночное ходили?! А сейчас ты, ну надо же – ком-со-мо-о-о-л… Вот дать бы тебе той винтовкой по твоей пустой башке, да грех на душу брать не хочу. Под колодой ее найдешь, у колодца.

1 мая 1930 года выселенных отправили пароходом в Пермь, а там погрузили в «скотские» вагоны, наскоро оборудованные нарами – и поезд со "спецпереселенцами" тронулся на восток. 

По дороге из вагонов не выпускали. Во время коротких остановок кормили баландой, кипяток давали. По нужде ходили тут же, в вагоне - в углу в полу прорубили дырку, занавесили тряпкой. В Иркутске устроили баню: вывели под охраной и загнали всех в одну парную – и мужчин, и женщин…

Вот и Байкал проехали, Улан-Удэ, Читу. За окном мелькнули станции Сковородино, Магдагачи, Тыгда, а поезд все идет и идет на восток. Под мерный стук колес о многом думалось Ивану в эти дни. Воспоминания о прошлой жизни мелькали в голове, как таежные сосны за зарешеченным окошечком «скотского» вагона. Куда везут? Почему? Зачем? И главное – за что?! Много десятилетий спустя, рассказывая о пережитом, он каждый раз будет все так же восклицать: «За что? За что?!» Но ни тогда, ни десятилетия спустя так и не нашел Иван Мироваев ответа на этот казалось бы простой вопрос, мучивший его до гробовой доски…

Километров через 20 после небольшой станции Тыгда (сейчас это Амурская область) «кулацкий» состав пошел под откос – часть вагонов сошла с рельсов и перевернулась. Десятки раздавленных, истерзанных тел, руки-ноги-кости-внутренности-кровь… Но судьба хранила Ивана с Прасковьей – они оказались в том крайнем вагоне, который удержался на рельсах. Погибших похоронили в братской могиле тут же, у насыпи. Сколько таких безымянных холмов и холмиков вдоль всей Транссибирской магистрали? Несть им числа…

Оставшихся в живых загрузили в новый состав, и вскоре поезд прибыл на станцию Суражевка близ города Свободного (сейчас это городской микрорайон). Через сутки спецпоселенцев погрузили на баржу, и она медленно потянулась вверх по реке Зея. Вот проплыли мимо одноименного городка Зея. Нет, не думал тогда 25-летний Иван, конечно же не думал и не знал о том, что именно в этом городке через 65 лет упокоится его душа, а бренное тело навсегда ляжет в вечную мерзлоту этого сурового таежного края… 

Баржа ползла и ползла дальше, вверх по Зее, к устью впадающей в нее небольшой речушки Уган и вверх по ней, к одноименному прииску. На берегу несколько бараков да тайга кругом. Жить хотите? Тогда пилите лес и стройте землянки! Закипела работа, начали валить деревья. Строили из расчета - одна землянка на 2-3 семьи. Иван с Прасковьей ручной пилой распускали бревна на доски. А поодаль с винтовками наперевес – стрелки-охранники из зейских комсомольцев, ибо мало ли что можно ожидать от этого "кулачья"! И комендант прииска имеется. Все как положено – кулацкий спецпоселок! 

https://projects.scanex.ru/DV_History/?permalink=PH63M

Кормежка – по норме: на месяц 8 кг муки рабочему, 4 кг – иждивенцу. А хлеба нет. В лесу собирали грибы, варили, добавляли муку – получалась болтушка. Вот и вся еда. Начался голод, люди стали умирать. Помощи ждать неоткуда. Вечно пьяный комендант мер не принимает. Что делать? Надо жаловаться. Но куда? Кому? Как?! И тогда снарядили для этой цели Ивана: иди в Зею, расскажи начальству, что умираем от голода! Как добирался по дикой тайге до Зеи – лишь Ивану да Богу известно. Но добрался, и рассказал все. Выслушали, пообещали разобраться, помочь.

Закончилось лето, наступил сентябрь. Появилась картошка, а хлеба так и не дают. Голодно. На берегу Зеи – приисковая школа-четырехлетка. Начались холода, надо отапливаться. Ивана с Прасковьей отрядили на заготовку дров для школы. А через два месяца, в ноябре 1930 года, их почему-то перевели в Зею, где они и встретились со своим отцом – Мироваевым Алексеем Романовичем. Незадолго перед этим его привезли туда на спецпоселение. Отец успел припасти немного крупы, картошки, хлеба – маленько хоть отъелись на его харчах. Но через месяц – снова в дорогу, в соседний Тыгдинский район.

Довезли до поселочка Кострома: 3-4 домика на полпути из Зеи в Тыгду. Еще в 70-х годах в нем теплилась жизнь, даже столовая была, и рейсовый автобус «Тыгда-Зея» там обязательно останавливался. Ох и вкусные были котлеты из лосятины! 

Из Костромы на лошадях – на север, километров на 10 вглубь тайги, до прииска Пионер. Переночевали, а поутру – еще дальше, на прииск Алкаган, что в 7 км от Пионера.

На Алкагане – несколько фанз-бараков, в которых жили выселенные незадолго перед этим китайцы. В одном бараке – 4 семьи, 14 человек, одни нары вокруг. Но снабжение получше: на месяц 16 кг муки рабочему и 8 – иждивенцу. Крупы, сахар, масло и другие продукты – тоже по норме. Но деньги не платили (их позже стали давать, года через 2-3). Кое-как наладили быт, обзавелись коровой - и стало полегче.

Шесть с половиной лет прожили Мироваевы на прииске Алкаган. Сейчас на этом месте ничего нет, бурьян да лес кругом. Иван работал забойщиком. Хорошо работал, старательно. И если первое время жили надеждой, что вскоре все образуется и они вернутся на родину, то через пару лет эта призрачная надежда растаяла. Стало ясно, что ссылка надолго, если не навсегда. А Ивану уже под 30 лет. И надо как-то жить дальше.

Обстоятельства и молодость взяли свое – приглянулась Ивану 20-летняя спецпоселенка - алтайская хохлушка Фрося Блоха. Ее тоже вместе с родителями в 1930 году выселили на Алкаган из алтайского села Родино. С 1935-36 года стали они  жить вместе, а 27 апреля 1937 г. у них родилась дочь Вера. 

Когда километрах в 15 от Алкагана разведали новое золотоносное месторождение, начальство решило – быть там прииску. В конце апреля 1937 года первые поселенцы разбили там свои палатки и назвали новый прииск - Апрельский. А уже 3 мая того же года Иван с Ефросиньей собирались в путь-дорогу. Погрузили на подводы нехитрый скарб, пилы, топоры, и отправились на новое место. А место то – тайга да голая марь. 

Поставили палатки, начали валить лес, строить первый барак-общежитие. В августе срубили первые домики – один на две семьи. Нанимали плотников за 30 рублей золотом, они рубили сруб, а остальное сами доделывали. Через несколько месяцев заработала дизельная электростанция, появился свет. После работы раскорчевывали участки земли под огороды, и уже весной 1938 посадили картошку.

Таким образом, к 1938 году на прииске Апрельском оформился новый «кулацкий» спецпоселок со всеми присущими ему атрибутами – комендантом, режимом и штрафным изолятором для его нарушителей. На содержание коменданта и административного аппарата с каждого спецпоселенца удерживали 20% заработка, через 7 лет – 15%, еще через 7 – 10%. Через несколько лет в поселке открылись школа, клуб, магазин, столовая, хлебопекарня. 

Все эти годы Иван был забойщиком. Бригада – 150 человек, звено – 4: двое забойщиков в земле, в шурфе, на глубине 8-12 метров, двое – наверху на воротке. На кострах раскаливали камни и на воротке спускали в забой. Горячие камни укладывались на золотоносный песок (вечная мерзлота же!). Утром оттаявшую породу поднимали наверх, буторили, промывали, извлекая крупинки драгоценного металла. Рабочий день – 8 часов, с 8 до 17, 12 до 13 - обед.

Хорошо работал звеньевой Иван Мироваев. Много лет подряд его звено было передовым. Но радости и полноты жизни не ощущали: отсутствие паспортов, несвобода в выборе места жительства и передвижения, подневольный труд, комендатура, где обязаны были еженедельно отмечаться – все напоминало о статусе спецпоселенца, лишенного свободы и элементарных гражданских прав.

Лишь в 1942 году, когда немец прижал Красную Армию к Волге, Родина-мать и «отец родной» вспомнили о тысячах своих «неполноценных» детей. И даже оружие им доверили! Несколько дней военной подготовки с деревянными винтовками («бей-коли»!) - и отправка на фронт. 

Ивана тоже мобилизовали. И лежать бы ему сейчас где-нибудь «подо Ржевом, в безымянном болоте», но в судьбу вмешался случай. За день перед отправкой на фронт убирался Иван в конюшне и уронил кнут у хвоста норовистого жеребца. Наклонился поднять – и получил в голову страшный удар кованым копытом. Два месяца пролежал Иван в районной больнице в Тыгде, и на фронт его уже не взяли – Родина нуждалась в золоте!

В 1944 году, так и не дождавшись освобождения из кулацкой ссылки, отец Ивана и Прасковьи – Мироваев Алексей Романович – умер в спецпоселке на прииске Апрельском, там и похоронен.

Лишь в 1947 году с них сняли статус спецпоселенцев и перевели в категорию «свободных» рабочих. Ликвидировали комендатуру. В 1948-м выдали паспорта. Однако все это никак не повлияло на их положение: вплоть до середины 50-х расчет по месту работы не давали, выезд из мест поселения не разрешали. Запуганные двумя десятилетиями подневольной жизни, они по-прежнему боялись, не знали своих прав и как их отстоять. Выезд разрешили лишь после 1955 года. И сразу же 200 человек уехали с прииска – кто на свою родину, кто в райцентр, в другие города. 

Иван тоже порывался вернуться в Старое Тябердино, но 30 лет ссылки сделали свое дело – не смог он оставить семью, четырех дочерей. Позднее он неоднократно приезжал в Старое Тябердино - и один, и с женой Ефросиньей. Виделся с первой своей женой Ларисой, с сыном Иваном. Но годы, десятилетия прошли, и прежнего уже было не вернуть...



Всю оставшуюся жизнь Иван и Прасковья Мироваевы прожили в бывшем кулацком спецпоселке на прииске Апрельском. А в 1992-1993 году малограмотного Ивана (лишь одну зиму он учился в сельской школе в Старом Тябердино) вдруг потянуло к перу. На нескольких страничках школьной тетрадки в линеечку он как сумел описал всю свою нелегкую жизнь, и, подводя итог, твердо вывел: «Мы были рабы». 



ЗА ОТСУТСТВИЕМ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ


В 1962 году прокуратура Татарской АССР в порядке надзора пересмотрела уголовное дело № 869 и 11 сентября 1962 г. внесла в Президиум Верховного суда ТАССР мотивированный ПРОТЕСТ с целью отмены постановления Тройки ГПУ ТАССР от 1 апреля 1930 года в отношении Казакова Евсея, Мироваева Алексея, Константинова Андрея, Константинова Ильи, Мироваева Александра, Костеева Иллариона и дело производством прекратить по п. 2 ст. 5 УПК РСФСР – за отсутствием состава преступления.

На этом основании Президиум Верховного суда ТАССР 4 октября 1962 г. вынес ПОСТАНОВЛЕНИЕ: 

"...Рассмотрев протест прокурора ТАССР на постановление Тройки ГПУ ТАССР от 1 апреля 1930 г.... В протесте поставлен вопрос об отмене постановления Тройки в отношении Костеева и других с прекращением дела.

Заслушав доклад члена Президиума тов. Овчинникова и заключение прокурора ТАССР тов. Хамидуллина, поддерживавшего протест, Президиум Верховного Суда ТАССР УСТАНОВИЛ:

Как это видно из обвинительного заключения, все арестован­ные обвинялись в том, что они, сгруппировавшись в контррево­люционную группу, "... созывая собеседование у себя на домах, спаивая бедняков и крестьян, разрабатывали план... разложить колхоз, путем выхода из него бедняков и середняков".

Президиум находит протест обоснованным. Допрошенные по существу, арестованные виновными себя не признали в предъявленном обвинении и заявили, что они ни в какую преступную группировку не входили, антисоветской агита­ции не вели /по конкретным фактам они не были даже допрошены, а Казаков Евсей вообще не был даже допрошен/.

В ходе предварительного расследования по делу было допро­шено 25 человек свидетелей, ни один из которых не подтвердил о том, что арестованные были организованы в антисоветскую группировку, не приведя ни одного конкретного случая их анти­государственной деятельности.

Общие не подтвержденные объективно другими доказатель­ствами, показания свидетелей не могут быть положены в основу для признания виновными Мироваевых и др., в совершении госу­дарственного преступления.

Не случайно поэтому в постановлении о привлечении в качестве обвиняемых, а также в обвинительном заключении не приводится ни одного факта об антисоветской деятельности обвиняемых, а указывается их прошлая деятельность в годы революционных событий и их социальное прошлое. Подобные же действия Якимова, Емельянова следственные органы квалифици­ровали как хулиганство и они из-под страж и были освобождены.

Постановлением Президиума Верховного Суда ТАССР от 29 октября 1959 года уголовное дело за 1937 год в отношении Мироваева Александра Павловича производством прекращено.

Усматривая, что упомянутые выше лица были привлечены к уголовной ответственности необоснованно, руководствуясь ст. 378 УПК РСФСР, Президиум Верховного Суда ТАССР ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Тройки ГПУ ТАССР от 1 апреля 1930 года в отношении Казакова Евсея Александровича, Мироваева Алексея Романовича, Константинова Андрея, Константинова Ильи, Мироваева Александра Павловича, Костеева Иллариона Степановича отменить, дело производством прекратить по п. 2 ст. 5 УПК РСФСР – ЗА ОТСУТСТВИЕМ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ". 

Все осужденные по этому уголовному делу были полностью реабилитированы, в том числе и Мироваев Алексей Романович. 

Но как же быть с членами семей этих осужденных, которые были репрессированы в административном порядке, лишены имущества и социальных прав, изгнаны из своих домов и насильственно отправлены в пожизненную "кулацкую ссылку" в отделенные местности? А никак! Даже после этого еще "тридцать лет и три года" они несли свой тяжкий крест и несмываемое клеймо "кулаков" и "врагов народа". 

И лишь после 1991 года, когда канул в лету СССР и коммунистический режим, лишь тогда 6 апреля 1995 г. МВД Республики Татарстан на основании п. "в" ст. 3 Закона РФ от 18 октября 1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий" признало незаконность политических репрессий. Спустя 65 лет, незадолго перед концом своей трудной жизни, исковерканной "славной властью советов", Мироваевы Иван и Прасковья наконец-то получили справки о реабилитации.

Мироваев И.А. умер 19 декабря 1995 г. в г. Зея Амурской области, Мироваева П.А. – в 1999 г. на прииске Апрельском.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Конец «хавкинщины»

Отправлено 26 янв. 2020 г., 19:51 пользователем Holms   [ обновлено 23 февр. 2020 г., 22:29 ]


Решения <февральско-мартовского 1937 г.> Пленума ЦК ВКП(б), доклад и заключительное слово товарища Сталина оказали свое живительное действие на парторганизацию области. Широкая волна критики и самокритики, поднявшаяся в настоящее время на происходящих в области выборных собраниях низовых парторганов и на активах предприятий и учреждений вскрывает истинные причины глубоких прорывов в партийной работе, а также в хозяйственном и культурном строительстве Еврейской автономной области. 

Взорвана затхлая атмосфера зажима самокритики, подхалимства, семейственности, система очковтирательства и обмана партии, широко насаждавшиеся партийным руководством области, в первую голову Хавкиным при активной помощи «своих людей», а также при помощи воспитанных и запуганных Хавкиным молчальников. 

Решения Пленума ЦК ВКП(б) и указания партии о критике и самокритике Хавкин воспринял как нечто сезонное, временное и постарался провести эту «очередную кампанию» в своем «хавкинском стиле». 


ХАВКИН И ЕГО «СВИТА»

(на активе биробиджанской парторганизации)


Длившийся три дня, с 29-го по 31-ое марта <1937 года>, актив биробиджанской городской парторганизации прошел при крайне низком уровне критики и самокритики. Истинные виновники развала партийной работы и срыва планов строительства и переселения не были названы по фамилии. Хор подхалимов вскрывал «недостатки», выгораживая Хавкина, а молчальники говорили о том, что по Хавкину является законным. Отдельным же товарищам, пытавшимся заговорить полным голосом, Хавкин грубыми окриками и угрозами, что он еще в заключительном слове кое о чем окажет, зажал рот. К концу, однако, когда Хавкин почувствовал, что взятая им линия против самокритики сорвется, он свернул прения и спешно уехал в Москву.

Лишь после отъезда Хавкина пленум Обкома заговорил полным голосом. Все же отдельные члены Обкома, как Ан- шин, Шварцбард, Дикштейн полностью и до конца не договаривали.

Метод Хавкина широко внедрялся также в работу районных партийных организаций.    Малевский, секретарь Бирского райкома, заявил: «Мы переняли стиль работы Обкома. Районами Обком не занимался, нам помощи не оказывал». «Хавкии наезжал к нам со свитой в 10 человек, — заявил на пленуме секретарь Блюхеровского райкома тов. Петушков. — Мы, — говорит он, — приучились аплодировать Хавкину. Дошло до того, что в мае прошлого года мы Хавкину и его свите устроили парад гарнизона. За все время Хавкин со мною о партийной работе ни разу не говорил».

О хавкинском стиле работы Обкома рассказал пленуму заведующий отделом руководящих партийных органов Обкома тов. Стасюков.

 — В Обкоме, — говорит он, — нередко сочинялись протоколы заседаний бюро, которых в природе не было. Так был составлен протокол не состоявшегося заседания бюро от 15 января этого года. Протокол составлен со всеми формальностями. Мол, слушали 6 вопросов, присутствовало столько-то членов бюро и было даже 14 приглашенных. Еще чаще практиковался метод приписывания к протоколам, по указанию Хавкина, вопросов, не разбиравшихся на бюро Обкома.

О том, как Обком руководил хозяйственной работой, которой, по заявлениям Хавкина на активе и Аншина на пленуме, уделялось слишком много времени в ущерб, якобы, партийной работе, пленуму рассказал «артельщик» Коган — председатель Облпотребсоюза. Облпотребсоюз работает плохо, районы товарами не снабжаются. В районах неделями нет керосина, соли, спичек и других товаров. Коган об этом мало заботится, так как он занят более важными делами. Его часто вызывает к себе Хавкин: Коган был нужен ему для устройства вечеров, банкетов, для того, чтобы сопровождать Хавкина при его выездах и парадах. Устройство вечеров и банкетов — фактическая работа председателя Облпотребсоюза Когана.

Областные газеты Хавкин использовал для личного восхваления и очковтирательства. Материалы, которые говорили не в его пользу или не в пользу его людей, снимались. Везде были расставлены его люди. Он даже корреспондентом газеты «Тихоокеанская Звезда» устроил своего родственника Идова, который давал туда статьи и заметки по указке и редакции Хавкина. Идов — корреспондент «Тихоокеанской Звезды» и до сих пор. Поэтому освещение всего, что выявлено в области, дается в «приличном», причесанном виде. Выгораживая везде и во всем «своих» людей. Хавкин безжалостно, всякими преступными методами расправлялся с теми, кто не желал ему угождать. Родин — бывший начальник земельного отдела преступно провалил колхозное строительство. Вместо того, чтобы отдать Родина под суд, Хавкин помог ему уйти в отпуск на 3 месяца. Сейчас Родин — начальник Бирофельдской машинно-тракторной станции.

Происходящий сейчас актив судебных работников области вскрывает факты, когда по указанию Хавкина были прекращены уголовные дела против ряда «артельщиков», как, например, против Морозова — начальника Переселенстроя. Зато Кремер, бывший работник области, который осмелился написать в Крайком и ЦК партии о троцкистской принадлежности Хавкина, был исключен из партии. Об этом напечатана статья в «Тихоокеанской Звезде» за подписью редактора «Тихоокеанского комсомольца» и трех других редакционных работников.

Такие факты не единичны. Система «разделяй и властвуй» была излюбленным методом Хавкина. Он натравливал друг на друга людей, опутывал всех интригами. Аншину говорил: «Дикштейн тебе враг». Дикштейна же он убеждал в том, что Аншин к нему враждебно относится. Такие интриги — излюбленный метод Хавкина. А дело Либерберга он знал, но замалчивал, потому что Либерберг знал о троцкизме Хавкина. Он использовал это не для ликвидации либерберговщины, а как орудие против, зачастую, честных, преданных делу товарищей. Такими методами Хавкин держал всех в постоянном страхе быть исключенным из партии. Лишь на активе парторганизация узнала, что Хавкин в 1923 году имел, по его словам, троцкистские выступления, которые, он, якобы, тогда же раскритиковал. Об этом Хавкин ни на чистке, ни во время проверки и обмена партийных документов не говорил. Будучи в Москве, он, видимо, почувствовал, что дело в связи с Либербергом может обнаружиться и спешно написал о нем в Обком. Аншин вместе со Стасюковым незаконно дописали это признание Хавкина в протокол. Хавкин сделал так, что в карточке, где было написано «к антипартийным группам не примыкал», не была заметна приписка. Об этом на пленуме рассказал сам Стасюков.

По имеющимся сведениям, Хавкин не только имел единичные троцкистские выступления в 1923 году в Гомеле, но был прислан специально троцкистской группой из Москвы в Гомель. Хавкин, используя свое положение, присваивал средства, отпускаемые для улучшения быта ответработников, снабжался незаконно в магазинах и т. д.

На происходящих активах вскрываются последствия хавкинщины, вред нанесенный им области.

Но не все до конца сказано и вскрыто. Кем-то пущенная теорийка, что де не перегнули ли слишком, рассказав подробно о Хавкине, используется «артельщиками», чтобы попытаться зажать рот и не сказать всего до конца. Телеграмма Хавкина о том, что он выезжает в область, испугала некоторых: а может быть он выйдет сухим из воды...

На активе работников связи вскрылись факты вредительства на связи. Уничтожено около 20 тысяч писем, расхищены посылки. Со стороны начальника почты Пивоварова и начальника политотдела связи Голода были факты зажима критики. Пивоваров и Голод — люди Хавкина. Голод нарушал Конституцию, вскрывая и передавая по поручению Хавкина в Обком тексты частных телеграмм. Несмотря на эти факты, на завтра после актива парторганизация в присутствии второго секретаря райкома, который рекомендовал Пивоварова, принимает последнего в кандидаты партии. Старый секретарь райкома Рыбковский даже дал ему рекомендацию.

Этот факт доказывает, что вся критика на активе не дала должных результатов.

Арлюк

Трибуна, 30 апреля 1937 г.

 

О ПЛЕНУМЕ ОБКОМА ВКП(б) ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ

3-6 апреля 1937 г. 


Постановление пленума Обкома ВКП(б) Еврейской автономной области о работе бюро Обкома и о методах руководства первого секретаря Обкома Хавкина будет иметь чрезвычайно большое значение для дальнейшего строительства Еврейской автономной области. Это постановление предвещает начало ликвидации хавкинщины, отравившей  атмосферу Еврейской автономной области грубейшей формой семейственности, лести, подхалимства, раболепия и неслыханным зажимом большевистской критики и самокритики.

Постановление пленума Обкома ВКП(б) от 6 апреля свидетельствует о том, что исторические решения февральского Пленума ЦК ВКП(б) дошли, наконец, и до партийной организации Еврейской автономной области. До последней минуты первый секретарь Обкома Хавкин всеми мерами препятствовал проникновению в партийную организацию Еврейской автономной области могучего потока новой активности, торческой большевистской критики и самокритики, вызванного Пленумом ЦК ВКП(б).

Собрание биробиджанского партийного актива от 29 марта, констатирует постановление пленума Обкома ВКП(б) Еврейской автономной области, проходило при обстоятельствах грубого зажима самокритики со стороны Хавкина (грубые окрики, недопустимые реплики). Это было 29 марта, когда вся партия уже находилась накануне выборов партийных органов на основе решений, принятых Пленумом ЦК, и инструкций, содержавшихся в письме ЦК ко всем партийным организациям. Но Хавкин не любит критики и самокритики, не признает внутрипартийной демократии.

Еврейская автономная область в 1936 г. не выполнила планов переселения, колхозного и промышленного строительства. Тем не менее областное руководство жило в обстановке непрекра- щающегося парада, аллилуйщины, приветствий и торжественной трескотни — имя Хавкина возносилось везде и всюду.

Комзет области сигнализировал, Озет указывал, Дер Эмес требовал: планы не выполняются, не выполняются решения партии и правительства. А Хавкин занимался одним - самостраховкой: бюро Обкома, превращенное им в свой аппарат, принимало постановления о том, что в невыполнении того или иного плана виноваты Центральный Комзет, Озет, кто угодно, только не Обком... А члены бюро Обкома — тт. Аншии, Шварцбард, уже не говоря о тт. Гробштейне, Швайнштейне и др., были всегда к услугам и готовы принять любое решение, предложенное Хавкиным. «Кагал согласен? » - как говорится в пьесе "Бойтре" Кульбака. «Согласен, согласен! » - отвечал хор подхалимов.

И что тут удивительного? Заявил же официально одному товарищу заведующий отделом агитации и пропаганды ленинизма Обкома ВКП(б) тов. Шварцбард: «Я своего мнения тебе не скажу, потому что у тов. Хавкина конденсируются все наши мысли». О сути этих конденсированных мыслей теперь подробно излагается в постановлении пленума Обкома ВКП(б) Еврейской автономной области.

Пленум Обкома возлагает теперь всю вину только на Хавкина. Конечно, Хавкин — главный виновник в создавшемся тяжелом положении в Еврейской автономной области. Но были же сигналы об опасностях хавкинщины.

29 сентября 1936 г. «Дер Эмес» в передовой статье писала: «Одной из основных причин прорыва в работе руководства Еврейской автономной области является отсутствие большевистской самокритики.

Еврейская автономная область росла в атмосфере сплошной апологетики, восхваления, аллилуйщины — без малейшей критики и самокритики как в самой области, так и вне ее...

Но для того, чтобы одолеть трудности, их надо видеть, надо ставить вопрос о них, а для этого особенно нужны большевистская критика и самокритика.

Еврейская автономная область была для советской еврейской печати, для советской еврейской общественности какой-то недотрогой. Если и говорят о трудностях, связанных с ее освоением, то это лишь для красного словца, а не деловой анализ, не вскрытие ошибок в работе для их исправления.

Область уделяла мало внимания колхозному строительству. Область мало занималась вопросами приема и устройства переселенцев. Строительство—особенно жилищное — шло в области из рук вон плохо и не только по вине наркоматов, но также и по вине руководящих органов области. Невыполнение планов строительства обусловило также невыполнение переселенческих планов, а руководство области и этому вопросу уделяло мало внимания.

Областная печать до последнего времени вообще молчала. Не только «Биробиджанская Звезда», — газета без политического языка, — но и «Биробиджанер Штерн» все видела и молчала. Центральная печать также слабо сигнализировала, не вскрывала недочетов работы. Правда, все указанные вопросы ставились нашей печатью, ставил их особенно Комзет, но ставились эти вопросы «вообще», без применения к конкретным органам и их конкретным действиям в Еврейской автономной области».

Как Обком реагировал на этот своевременный сигнал газеты «Дер Эмес»? Первый секретарь Обкома Хавкин ругал газету, как обиженный местечковый синагогальный староста, а бюро Обкома готовило выступление против газеты «Дер Эмес». Особое усердие в подхалимстве выказывал тут член бюро и редактор «Биробиджанской Звезды» Швайнштейн, которого пленум Обкома характеризует, как проводника зажима самокритики.

А когда тов. Стрелиц позволил себе сигнализировать в газете «Дер Эмес» о фактах искривления ленинско-сталинской национальной политики в культурном строительстве Еврейской автономной области и — о ужас! — при этом назвал несколько конкретных фамилий, — бюро Обкома снова пришло в движение и снова «пугало» выступлением. Тут особенно отличился гов. Гробштейн, один из «своих людей»...

Хавкин привез с собой в Биробиджан из Смоленска «своих людей», многочисленную «артель», расставил всех на соответствующих местах и развернул такую «культуру» послушания, подчинения, подхалимства в отношении себя и готовности подставить ножку каждому, позволяющему себе противоречить Хавкину, — что атмосфера стала безусловно удушливой, и строительство области непрестанно страдало от этого.

Лесть и подхалимство зашли так далеко, дух, привитый Хавкиным даже беспартийным культурным работникам был таков, что писатель тов. Давид Бергельсон превратился в какого-то профессионального славослова Хавкина и даже позволил себе написать в иностранном журнале, что на долю еврейского народа в Советском Союзе выпало большое счастье: «случай предоставил ему такого гениального человека, как тов. Хавкин». Бергельсон писал, а Хавкин, разумеется, читал с удовольствием. Комментарии, как говорят, тут излишни... «Такая семейственная обстановка создает благоприятную среду для выращивания подхалимов, людей, лишенных чувства собственного достоинства и потому не имеющих ничего общего с большевизмом» (И. Сталин. Заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП(б) 5 марта 1937 г. ).

Гнойник теперь вскрыт — в этом большая заслуга последнего пленума Обкома ВКП|(б) Еврейской автономной области. Но это лишь начало — впереди еще много работы по очистке и оздоровлению атмосферы в Еврейской автономной области.

Партийная организация Еврейской автономной области имеет все условия для плодотворной большевистской работы. Постановления Пленума ЦК ВКП(б), доклад и заключительное слово товарища Сталина — достаточно мощное идейное вооружение. Первый шаг к перестройке работы сделан.

За дело! За построение Еврейской автономной области, советской национальной государственности еврейского народа в великом Советском Союзе.

«Дер Эмес»

Трибуна, 30 апреля 1937 г.

 

ЧТО БЫЛО РАЗОБЛАЧЕНО 

В ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ


1. Конец хавкинщины

В руководстве Еврейской автономной области оказался отвратительный гнойник: в августе 1936 г. органами НКВД был разоблачен троцкист-националист Либерберг, занимавший тогда пост председатели облисполкома. Семь месяцев спустя на происходившем 4-6 апреля с. г. пленуме Обкома ВКП(б) Еврейской автономной области была раскрыта вопиющая по своему безобразию система руководства Обкома, насаждавшаяся и практиковавшаяся первым секретарем Обкома Хавкиным.

Существовавший в течение трех лет гнойник в руководстве Еврейской автономной области принес ей огромный вред. Все участки строительства области не выходили из прорыва, а Хавкин и его артель «своих людей» в порядке злостного очковтирательства постоянно трубили о победах. Подхалимство, парадность, политиканство, интриганство, натравливание коммунистов друг на друга, политический шантаж и безграничное самовосхваление — вот какие черты руководства Хавкина перечисляет в своем постановлении пленум Обкома ВКП(б).

Газета «Биробиджанер Штерн» в передовой статье от 10 апреля с. г. так характеризует Хавкина и его систему «руководства»:

«Большой нарыв созрел в нашей областной парторганизации. Нарыв этот создан человеком, который стоял во главе партийного руководства области, — секретарем Обкома Хавкиным. Хавкин оказался недостойным человеком, а еще больше — недостойным партийцем и партийным руководителем. В его систему и «стиль» работы входило все, что недостойно, все, что является антибольшевистским — шантаж, травля, подхалимство, интриганство. Он расхищал государственные деньги. Он не представлял интересов партии, а изменял интересам партии, он действовал как троцкист. Своей деятельностью он тормозил строительство Еврейской автономной области.

«Хавкин все время хвастал, старался, представить дело так, будто это он разоблачил троцкистского мерзавца Либерберга и его клику. Но, как оказывается, Хавкин долгое время знал, что Либерберг троцкистский мерзавец, и он как раз это замалчивал, он таким образом фактически защищал троцкиста! Троцкистскую физиономию Либерберга раскрыл не Хавкин, а гнусную физиономию Хавкина окончательно раскрыла партийная организация! ».

Вот в каких тонах и выражениях говорит сейчас о Хавкине орган Обкома ВКП(б) Еврейской автономной области.

Тот факт, что такой гнойник существовал в руководстве области почти целых три года и оставался неразоблаченным, невскрытым, показывает, что у партийной и советской общественности, занимающейся содействием строительству Еврейской автономной области, не было должной бдительности, что здесь были опьянены самим фактом создания Еврейской автономной области, советской национальной еврейской государственности, и это само уже вызывало головокружение, мешавшее видеть антипартийную и антисоветскую деятельность горе-руководителей. А ведь отдельные сигналы были, время от времени раздавались предостерегающие голоса, но они не вызывали к себе должного внимания.

Между тем, достаточно было бы отнестись хотя бы с минимальной вдумчивостью к наблюдавшимся в Еврейской автономной области и вокруг ее строительства фактам и явлениям, чтобы убедиться, что и на почве этой социалистической новостройки происходит ожесточенная классовая борьба, и что в соответствии с особым характером этой новостройки, являющейся завершением ленинско-сталинской национальной политики партии и советской власти в отношении еврейского народа Советского Союза, здесь главным врагом оказывался и оказывается контрреволюционный воинствующий еврейский национализм, смыкавшимся и смыкающийся , конечно, с троцкизмом.

II. На заре Еврейской автономной области

Еврейская автономная область родилась, можно сказать, в борьбе с воинствующим еврейским национализмом. Еще в районном, так сказать, периоде истории Еврейской автономной области воинствующий еврейский национализм пытался сорвать строительство области. Известна борьба, которую вели Мережин и Чемерисский, при активном содействии покойного Ларина, против Биробиджана как района еврейского переселения с перспективой превращения его в еврейскую национально-государственную единицу. Борьба велась против Биробиджана и за Крым, причем «Крым» — это был псевдоним лозунга «еврейской республики от Одессы до Абхазии», пропагандировавшегося еврейским националистом Брагиным. Степные районы Украины, Крым, Черноморское побережье Кавказа, — вся эта огромная территория, на которой «дымили бы трубы еврейских предприятий, зеленели бы еврейские нивы» и т. п. — вот какие вожделения высказывались тогда в этой области.

Эта антипартийная установка была разоблачена, и волей партии Биробиджанский район был определен как единственный для создания советской еврейской государственной единицы. Район рос, развивался, и 7 мая 1934 г. он был преобразован в Еврейскую автономную область. С этого момента борьба воинствующего еврейского национализма против строительства Еврейской автономной области переходит на «высшую» ступень.

III. Националистическое вредительство

В самом начале существования области в ее руководство путем обмана партии пролез воинствующий националист Либерберг. Это — бывший член одной из разгромленных Пролетарской революцией еврейских мелкобуржуазных, нацменьшевистских партий, сохранивший свое нутро и под маской большевика. Неудовлетворенный национальной политикой партии и советской власти, он все время старался ее «коррегировать» и проводить по-своему, постоянно претендуя на звание «национального вождя», причем непременно в «мировом масштабе».

Свой национализм в «мировом масштабе» Либерберг ярко продемонстрировал в 1928 г. при открытии кафедры еврейской пролетарской культуры при Всеукраинской Академии Наук, руководителем которой он был назначен. На открытие этой кафедры он пригласил черносотенного еврейского историка — эмигранта Дубнова, центральный орган «Бунда» в Польше «Фельксцайтунг» и др. Воистину «мировой масштаб»! В свое время это националистическое антипартийное выступление Либерберга было еврейской коммунистической печатью разоблачено. Став впоследствии директором института еврейской пролетарской культуры ВУАН в Киеве, он продолжал свою националистическую политику. Партия и советская власть всячески лелеяли этот институт, сосредоточили в нем колоссальные культурные ценности, перевели туда крупные книжные фонды и т. д. и т. п. Но Либерберг рассматривал институт не как одно из лучших советских еврейских учреждений Союза, которые должны все процветать и работать дружно, совместно. Считая, что обеспеченными достижениями «еврейской нации» являются только те, которые находятся под его крылышком, он всячески стремился к тому, чтобы оголять, разбазаривать все другие подобные еврейские учреждения в Советском Союзе, по-мародерски забирать у них кадры, архивные и книжные фонды и все переправлять «к себе», в институт.

Ясно, что при таком руководителе институт еврейской пролетарской культуры ВУАН в Киеве оказался засоренным антипартийными элементами, что институт все более и более приходил в упадок. Либерберг рассматривал институт как свою вотчину. Он там хозяйничал, как ему было угодно, разводил националистическую шумиху, окружал себя парадом, все время обманывая партию и советскую власть. Он насаждал в институте семейственность, подхалимство, махровый национализм. А когда он почувствовал, что почва под его ногами заколебалась, он решил перенести свою деятельность в Еврейскую автономную область.

Еще в 1932 г. он и его неизменный соратник Борух Губерман «конституировались» в «национальную экспедицию» и поехали в Биробиджанский район. Уже тогда они всячески добивались того, чтобы остаться в районе в качестве «национальных руководителей». Уже тогда, в 1932 г., они носились с проектом перенесения института еврейской пролетарской культуры из Киева в Биробиджан, — разумеется, при условии, если их там оставят на постах руководителей. Эта «идея» о переводе института из Киева в Биробиджан еще в 1932 г. была в основе вредительской. С того времени институт совсем приходит в упадок. Работа института замирает, кадры все более и более засоряются; в своей вредительской работе Либерберг с Губерманом находили достаточно поддержки и содействия у разоблаченных впоследствии врагов народа, как Киллерог, Афрашьян и др. При этом вредительская работа в отношении учреждений еврейской культуры не ограничивалась только Киевом и только институтом еврейской пролетарской культуры, а коснулась и других городов и других аналогичных учреждений.

В 1934 г. Либерберг у в конце концов удалось обмануть партию и пролезть в руководство Еврейской автономной области. И все свои методы — националистический «вождизм» в «мировом масштабе», шумиху, парад, вредительство в отношении учреждений еврейской культуры в Советском Союзе за пределами Еврейской автономной области Либерберг стал практиковать уже на «расширенной основе» в качестве «главы еврейского государства». Он стал добиваться немедленного перевода в Биробиджан киевского института, музея имени Менделе-Мойхер-Сфорим в Одессе, киевских библиотечных фондов и т. д. и т. п., — словом, «спасать» еврейские национальные ценности из «диаспоры» — СССР — в его, якобы либерберговскую «Палестину». Партия отвергла его домогательства, но ему вкупе с различными врагами народа и при их помощн все же удалось нанести много вреда и институту, и ряду других учреждений.

А всякие предостерегающие сигналы, всякие указания в печати и на совещаниях на вредность «тактики» и «установок» Либерберга и его клики он, а также и другие руководящие работники Еврейской автономной области, объявляли недооценкой значения Еврейской автономной области, выступлением против национальной политики партии и т. д. и т. п.

Противопоставление Еврейской автономной области всей работе партии и советской власти среди еврейского народа СССР; установка, что все, что создавалось и создается советским еврейским народом и для него во всем Союзе за пределами Еврейской автономной области не имеет и не может иметь длительного существования и ценности, что только то, что создается в Еврейской автономной области, имеет национальную ценность и национальное значение; стремление оголить и обескровить все учреждения еврейской культуры на Украине, Белоруссии и т. д. с тем, чтобы, доведя их до упадка, «спасать» их в Еврейской автономной области, даже не создавая для такого «спасения» никаких условий; держать Еврейскую автономную область в состоянии сплошного прорыва с целью подрыва веры в построение Еврейской автономной области как советской еврейской государственной единицы, и при этом, путем разрушения учреждений еврейской культуры па Украине и в Белоруссии, создавать упаднические настроения у еврейских масс и у еврейской интеллигенции, — такова была тактика Либерберга.

Как же партийное руководство области в лице первого секретаря Обкома ВКП(б) Хавкина отнеслось к этой тактике Либерберга? Как оно реагировало на нее?

IV. Националистическое двурушничество

Создание Еврейской автономной области есть увенчание всей работы партии и советской власти в еврейской среде, строительство и построение Еврейской автономной области есть ведущее звено в этой работе. Еврейская автономная область должна стать и станет важнейшим культурным центром еврейского народа в Советском Союзе.

Но Еврейская автономная область должна еще завоевать свое историческое право на то, чтобы стать ведущим центром еврейской советской культуры. А чтобы завоевать это право, руководство области должно было напрячь все силы для осуществления всех принимаемых партией и правительством планов; заселить область возможно большими еврейскими массами, создавая необходимые условия и предпосылки для такого массового поселения; воспитывать уже имеющиеся, а также вновь прибывающие массы в советском духе; развивать в области большевистскую критику и самокритику; широко развернуть советскую демократию в области; серьезно заняться советским строительством, принимая все меры к тому, чтобы советы Еврейской автономной области стали подлинными органами пролетарской диктатуры, подлинными государственными органами — хозяевами области; воспитывать и выращивать кадры; строить и выращивать советскую еврейскую культуру в области; внедрять там везде еврейский язык как язык советской еврейской государственности, — и все это делать в тесном контакте и сотрудничестве со всем еврейским культурным строительством и культурным творчеством в Советском Союзе; создавать условия, которые привлекали бы и вовлекали бы в область все лучшее из среды творцов культуры, которыми располагает еврейский народ в Советском Союзе.

Партийное руководство области в лице Хавкина не пошло по этому пути. Линия Либерберга не встретила сопротивления со стороны Хавкина. Наоборот, он санкционировал и поддерживал политику обособления Еврейской автономной области от всего того, что создано еврейским народом и для него во всем Советском Союзе за годы великой социалистической революции.

Вместо того, чтобы укреплять достигнутое в Еврейской автономной области и расширять ее завоевания, вместо дальнейшего строительства и создания всех предпосылок для советской еврейской государственности в контакте и с помощью учреждений и органов, созданных партией и советской властью в еврейской среде, — они начали рассматривать эти учреждения и органы как конкурентов, часто как врагов, большей частью, как претендентов на водительство еврейским народом, как претендентов на власть и почести в Еврейской автономной области. С одной стороны, требовали помощи, поддержки у всех еврейских учреждений и органов, а с другой стороны, — запрещали им даже иметь свое суждение о методах и путях строительства Еврейской автономной области.

Вместо того, чтобы признать создание и строительство Еврейской автономной области увенчанием осуществления ленинско-сталинской национальной политики в отношении еврейского народа в Советском Союзе, Хавкин подобно Либербергу, стал рассматривать создание Еврейской автономной области как ликвидацию всего, что создано до нее. Он добивался разбазаривания и распыления еврейских учреждений вне Еврейской автономной области и по-партизански «хватал» кадры, занимался националистическим грюндерством, — и при этом был мало обеспокоен тем обстоятельством, что не выполняются те планы, которые должны создать предпосылки для сети культурных и других учреждений в Еврейской автономной области. Вместо того, чтобы создавать условия для возможно большего увеличения фактического веса, а тем самым и удельного веса еврейского населения Еврейской автономной области, он предпочитал, — что гораздо легче, — говорить уже сейчас от имени всего еврейского народа, он стремился к оголению и обескровлению существующих еврейских учреждений па Украине, в Белоруссии и т. д., проваливая в то же время планы строительства Еврейской автономной области.

Некоторое время спустя, правда, началась драка между Хавкиным и Либербергом, но это была борьба не двух линий — партийной линии, которую обязан был проводить Хавкин, против националистического вредительства Либерберга, это была борьба за «вождизм», за звание «главы» еврейского народа, за то, кому из них полагается больше торжественной шумихи и парада. Так, приблизительно, эта борьба и была квалифицирована постановлением Дальневосточного Крайкома ВКП(б) осенью 1935 г., об этом же сигнализировала «Тихоокеанская Звезда» еще в мае 1935 г.

А затем, с августа 1936 г., когда Либерберг был разоблачен как националист-троцкист, Хавкин в своей практике принял это не как провал линии, против которой он раньше обязан был бороться, а затем обязан был искоренять ее вредительские последствия, — он воспринял это как провал личного врага, соискателя звания «национального вождя», а линию противопоставления Еврейской автономной области всей работе партии и советской власти в еврейской среде во всем Советском Союзе Хавкин и бюро Обкома продолжали. И каждый, даже самый скромный сигнал о неправильности, о вредности подобной установки бюро Обкома ВКП(б) Еврейской автономной области встречало в штыки.

Националистическое самолюбование вместо напряженной работы по осуществлению планов советского, хозяйственного и культурного строительства. Националистическая трескотня о том, что, дескать, «дым Еврейской автономной области сладок и приятен», вместо того, чтобы выполнять планы строительства домов для колхозников-переселенцев; вместо подлинного строительства в области еврейской культуры, социалистической по содержанию, занимались шумихой о национальных блюдах. Никаких культурных кадров не выращивали, а для тех, кто направлялся в Еврейскую автономную область соответствующими органами, создавались такие тяжелые условия, которые отнюдь не стимулировали их к работе и творчеству. Еще не построив Еврейскую автономную область, еще ничего не сделав для ее построения, — наоборот, проваливая все планы партии и правительства, руководство области с Хавкиным во главе провозгласило своего рода лозунги: «БЕЗ МОСКВЫ», «БЕЗ КИЕВА», «БЕЗ МИНСКА» и т. д. Не надо Комзета, не надо Озета, не надо «Дер Эмес». Все это от лукавого, все это заслоняет солнце, светлые образы «национальных вождей» Биробиджана. Мы, дескать, сами все сделаем, а если мы работу провалим, в этом будут повинны... Комзет, Озет, «Дер Эмес», вообще Москва.

V. Грозный урок

Этот националистический шантаж теперь разоблачен. Но тот факт, что он разоблачен с таким запозданием, что все мы, работающие по линии содействия строительству Еврейской автономной области, дали развернуться этой националистической гнили, свидетельствует об отсутствии у нас большевистской бдительности. Ведь вполне вероятно, что хавкинщина продолжала бы существовать и поныне, если бы дело зависело только от нашей бдительности. Но тут оказали свое целительное действие Пленум ЦК ВКП(б) (февраль-март 1937 г.), доклад и заключительное слово товарища Сталина, и партийная организация Еврейской автономной области решилась, наконец, произвести необходимую хирургическую операцию и вскрыть гнойник хавкинщины.

Это да послужит нам уроком. Ибо речь, ведь, идет не просто о «неудачных» людях, о «дурных характерах», об обюрократившихся работниках и т. д., — это не только вопрос о лицах, это, главным образом, вопрос о резко выраженной антипартийной линии, — о линии на срыв ленинско-сталинской национальной политики партии и на замену ее политикой воинствующего еврейского национализма. Вот что, главным образом, было разоблачено в Еврейской автономной области.

М. Литваков

Трибуна, № 9 от 15 мая 1937 г.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


Как убивали Тихона Писаревского

Отправлено 29 дек. 2019 г., 01:58 пользователем Holms   [ обновлено 31 дек. 2019 г., 19:12 ]

Писаревский Тихон Григорьевич родился в 1879 году в с. Осачьево Воронежской губернии. Когда и как он оказался на берегах Амура - сказать трудно, но в 1938 году он жил и работал конюхом в зерносовхозе, центральная усадьба которого находилась в с. Сталинск Сталинского (ныне Октябрьского) района ЕАО.  

11 августа 1938 года его арестовало Сталинское райотделение УНКВД по ЕАО как СОЭ - "социально опасный элемент". Под арестом он находился в с. Амурзет. Следствие по его делу вели милиционеры Травинский и Коган, которых в период массовой операции по аресту "повстанцев" в Сталинском районе привлекли для "помощи" районным чекистам. 

Во время допросов Писаревский находился на "конвейере" и подвергался жесточайшим физическим пыткам, в результате которых 29 августа 1938 года умер. 

О том, кто и как убивал Тихона Писаревского, рассказали сами его мучители, когда некоторых из них арестовали и отдали под суд военного трибунала.

КИЗИЛЕВИЧ Александр Константинович, мл. лейтенант госбезопасности, начальник Сталинского РО УНКВД по ЕАО: 

«Писаревский и Димов были арестованы по формуляру милиции. Димова я дал допрашивать Травинскому, и ему Димов показал, что в Сталинском зерносовхозе есть антисоветская группа, состоящая из кулаков, всего человек 4-5. После этого Травинскому я дал допрашивать Писаревского, которого первое время допрашивали по биографическим сведениям. Травинскому днем я давал задание выяснить у Писаревского, не состоит ли он в антисоветской группе. Вечером Травинский вызвал Писаревского и допрашивал его всю ночь. Идя на работу, я услышал у них в кабинете шум. Когда я зашел в кабинет, то Писаревский стоял со связанными ремнем руками. После этого я предложил Травинскому снять ремень с рук Писаревского.

Когда я зашел после работы часа в 4 дня в кабинет Травинского, то Писаревский сидел с Коганом и руки у него были развязаны. А утром мне сообщили, что Писаревский умер.

Я сразу же вызвал Травинского и Когана и заявил, что это их рук дело. Но они заявили, что после моего указания они сняли с Писаревского ремень и после его не одевали.

После этого я позвонил Ларкину, который мне заявил, что труп надо вскрыть и схоронить ночью, чтобы никто не видел из колхоза. Особого донесения в УНКВД по ЕАО я не писал, но я написал телефонограмму и передал ее в УНКВД по ЕАО Ларкину. После смерти Писаревского на второй же день по телефону я сообщил Ларкину, и так, как он предложил мне оформить этот факт смерти Писаревского, я его так и оформил.

Прокурору я не сообщил о смерти Писаревского в силу того, что я не знал, что это надо сделать. Ни в районе, ни в области прокурор за троечным контингентом не наблюдал.

Наружного осмотра трупа Писаревского мы не производили потому, что я не знал, что это необходимо было делать. В этот же день я вызвал врача, который мне заявил, что вскрытие трупа можно произвести только на кладбище, так как больше это негде было сделать. Я дал свое согласие, и ночью, часа в 2, было произведено вскрытие и похороны трупа. Вскрытие трупа производили на рассвете. Я по этому поводу разговаривал с врачом, и она согласилась сама, заявив, что на рассвете труп вскрыть возможно.

После похорон я разговаривал с врачом, которая мне заявила, что Писаревский был ее пациентом, и у него был порок сердца».

ПЕКАРЬ Исаак Моисеевич, в 1938 г. - паспортист Сталинского РОМ УРКМ УНКВД по ЕАО: 

«29 августа, примерно часов в 12 или 13, я зашел в кабинет начальника РОМ, где в то время уполномоченный уголовного розыска Травинский допрашивал Писаревского. Я обратил внимание на неестественное состояние Писаревского, который сидел, откинувшись, на стуле, со свалившейся набок головой и полузакрытыми глазами. Руки у него были развязаны, но сильно опухшие, синего цвета. Такого же цвета, но несколько бледнее, было и лицо. Писаревский был весь в поту, со свалившимися брюками, был виден голый живот, и очень тяжело дышал. В 5 часов вечера дежурный Гриншпун мне сообщил, что Писаревский умер».

КОГАН Лев Александрович, в 1938 г. - оперуполномоченный Уголовного розыска УРКМ УНКВД по ЕАО: 

«Перед отъездом я с Травинским работал вместе. Придя вечером на работу, я увидел, что Писаревский стоял в нашем кабинете. Писаревский, когда стоял со связанными руками, мне ничего не говорил. Со связанными руками Писаревский стоял с 8 часов вечера и до 2-х часов ночи. Писаревский допрашивался мною и Травинским. Лично я начал допрашивать Писаревского 28 августа 1938 года с 23 часов, причем вместе со мной до часу ночи допрашивал и Травинский, который после этого ушел. Пробыв немного с Писаревским, Травинский ушел отдыхать, а я один продолжал допрос Писаревского приблизительно до 5 часов утра. В его отсутствие я выводил Писаревского на улицу, развязывал руки и больше их не связывал.

Утром пришел Травинский, и я ушел домой. В 5 часов утра меня сменил Травинский, а я ушел спать. Что дальше было с Писаревским, я не знаю.

Со слов Травинского мне известно, что он продолжал допрос Писаревского до 8 часов утра 29 августа. Не добившись от него показаний, он водворил Писаревского в коридор РО НКВД, где он в 17 часов 29 августа умер...

Писаревский был посажен в коридор потому, что после применения к нему мер физического воздействия – связывание рук ремнем, у него был отек рук, и в таком состоянии его неудобно было отправлять в камеру... 

Утром, когда я собрался выезжать, меня вызвали в РО НКВД и сообщили, что Писаревский умер».

ТРАВИНСКИЙ Наум Соломонович, в 1938 г. - уполномоченный Уголовного розыска Сталинского РОМ УРКМ УНКВД по ЕАО

«Я и Коган в августе месяце производили аресты. Применение мер физического воздействия нам не запрещали, а если мы не применяли, то нас обвиняли в том, что мы плохие следователи. Когда мы связывали руки арестованным, то они стонали, и эти стоны были слышны на улице. И для того, чтобы эти стоны никто не слышал, к Управлению мы никого не подпускали, а паспортный стол перевели в райисполком.

Писаревский был арестован на основании циркуляра, который был в милиции. А после ареста Писаревского мы получили на него показания одного арестованного, который совершенно свободно дал свои показания без применения к нему мер физического воздействия.

После арестов мы пришли на работу. Придя вечером, меня передали в распоряжение Кизилевича - допрашивать Писаревского, который уже допрашивался. Кизилевич дал указание мне и Когану взять на допрос Писаревского, от которого добиться показаний о вредительской организации в совхозе. Писаревского мы приняли часов в 10-11 вечера. С начала допроса, так как Писаревский не признавал себя виновным, я ему стянул туго ремнем руки за спину, и так его сдал Когану, который также держал не знаю какое время его связанным. 

Во время допроса Писаревского мы связывали ему руки, но периодически, когда он соглашался давать показания, мы руки развязывали. Но так как Писаревский после этого отказывался от дачи показаний, мы ему опять связывали руки ремнем, загнув назад около локтей. Кисти рук были опущены вниз, в результате чего кисти наливались, и арестованные жаловались, что у них болят руки. Сухожилия рук мы не перетягивали.

Пробыв некоторое время на допросе, я ушел отдыхать, а утром, часов в 7, я пришел. Придя утром 29 августа, я застал Писаревского с развязанными руками, которые были сильно запухшие. Он стоял бледный и весь потный, и очень сильно дрожал. Поговорив некоторое время с ним, я ему предложил сесть, но он просил меня разрешить ему лечь, объясняя это тем, что он плохо себя чувствует. С помощью дежурного милиционера я вывел Писаревского в коридор РО НКВД, где его и положили. Писаревский лежал на полу с развернутыми руками. Он попросил у меня пить, и я ему дал.

Когда пришли на работу Кизилевич и Шумкин, я им доложил, что в процессе допроса Писаревского ему сделалось плохо, и мы его положили в коридоре. Часов в пять вечера меня и Когана вызвали в РО НКВД, где мы увидели, что Писаревский уже мертв...

30 августа утром мне сообщил Бровко, что ночью было вскрытие трупа Писаревского, и врач установила, что он умер от разрыва сердца. Я убежден в том, что разрыв сердца у Писаревского произошел именно в результате стягивания ему рук ремнем. Так как он был очень тучный, перенести подобную пытку он не мог».

БРОВКО Григорий Феоктистовичв 1938 г. - участковый уполномоченный Сталинского РОМ УРКМ УНКВД по ЕАО

«Писаревский был арестован в массовой операции в августе месяце 1938 года. Писаревский – старик, лет 65-70, до ареста работал конюхом в Биробиджанском зерносовхозе. Писаревского допрашивали Травинский и Коган. Как они его допрашивали, я не видел, так как в это время я отдыхал дома.

Следователи Травинский и Коган допрашивали его на «конвейере». При допросе указанные следователи связывали Писаревскому руки ремнем и заламывали их за спинку стула. Приблизительно после суточного допроса (это было в конце августа 1938 года), Писаревский почувствовал себя плохо, в связи с чем он был выведен из кабинета следователей в коридор, где через непродолжительное время умер. Писаревский умер, безусловно, вследствие применения к нему мер физического воздействия.

Смертельный случай Писаревского Шумкин хорошо знал, так как он в эту ночь работал в РО НКВД. Я же об этом случае узнал только после приезда из командировки утром.

А на следующий день Кизилевич предложил мне тайно похоронить Писаревского и на кладбище его вскрыть, что я и сделал. Писаревского я похоронил ночью. При вскрытии трупа участвовали: я – Бровко, и милиционеры Кац и Ильин. После вскрытия врач Бронштейн заявила, что смерть Писаревского последовала от разрыва сердца.

Когда после похорон мы пришли, врач в комнате секретаря села писать акт и написала его. А утром, я не знаю как, этот врач очутился в кабинете у Шумкина, который сделал замечания на неправильность записи в акте. Врач не протестовала против этого и изменила акт согласно замечаний Шумкина.

Акт о смерти Писаревского был забракован оперуполномоченным Шумкиным. Он предложил врачу Бронштейн записать в акт о том, что при осмотре и вскрытии трупа Писаревского признаков насильственной смерти не обнаружено. Бронштейн с этим согласилась, и ранее составленный акт переписала».

ШУМКИН Федор Федорович, мл. лейтенант госбезопасности, оперуполномоченный Бирского РО УНКВД по ЕАО: 

«Как умер Писаревский, кто его допрашивал и как его хоронили, я не знаю. К Писаревскому, я еще раз подтверждаю, я никакого отношения не имел.

Писаревского хоронили ночью. Судмедэкспертиза не вскрывала труп умершего Писаревского потому, что мы не могли доставить их к себе, так как было сильное наводнение. Врач, который вскрывал труп Писаревского, была зав. райбольницей.

После похорон начали писать акт. Во время составления акта медработник и Бровко обратились ко мне с вопросом, как составлять акт, на что я дал свои соображения, и они написали этот акт так, как я им посоветовал написать его. Но одновременно я интересовался, нет ли следов на теле умершего Писаревского, свидетельствующих о том, что он умер от физического воздействия. И врач мне сообщила, что таких следов нет. Акт о смерти Писаревского, я считаю, был составлен законно, так как в составлении его принимали участие 3 человека».

ВАСИЛЬЕВ Иван Петрович, младший лейтенант милиции, в 1938 г. - начальник Сталинского РОМ УРКМ УНКВД по ЕАО: 

«В октябре 1938 года в разговоре с врачом с. Амурзет Бронштейн Илей Юрьевной она мне рассказала, что ее вызывали в РО НКВД, и в ночное время возили в степь для вскрытия трупа умершего арестованного. Бронштейн установила причину смерти арестованного – разрыв сердца, и составила медицинский акт. Но этот акт был забракован Кизилевичем, и она составила другой акт под диктовку Кизилевича».


P. S.

В феврале 1939 года пятеро бывших сотрудников УНКВД по Еврейской автономной области во главе с начальником управления были арестованы. Их обвинили в создании провокационных следственных дел, массовых и безосновательных арестах невинных граждан, от которых путем применения пыток добивались вымышленных показаний о несуществующих повстанческих, диверсионно-шпионских и вредительских организациях. Сфальсифицированные дела направлялись на рассмотрение Тройки при УНКВД по ДВК, где многие арестованные были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. Также имел место случай убийства на допросе арестованного Писаревского.

23 августа 1940 года Военный трибунал войск НКВД СССР Хабаровского округа осудил биробиджанских чекистов по ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР за злоупотребление властью: Соловьёва, Ларкина и Кизилевича - на 10 лет лишения свободы, а Лущика и Шумкина – на 8 лет лагерей.

Но другие "опричники" и непосредственные убийцы Тихона Писаревского - милиционеры Коган Л.А. и Травинский Н.С. - к уголовной ответственности не привлекались. Почему? Потому что в этой связи руководством УНКВД по Хабаровскому краю было вынесено заключение, в котором констатируется, что помимо СОЛОВЬЕВА, ЛАРКИНА, ЛУЩИКА, ШУМКИНА и КИЗИЛЕВИЧА извращенные методы следствия применяли и другие подчиненные им сотрудники. Но делали они это по прямому указанию своих руководителей – СОЛОВЬЕВА и ЛАРКИНА, которые использовали недостаточный опыт в чекистской работе людей, недавно пришедших на работу в органы НКВД. 

Кроме того, эти сотрудники честно рассказали следствию о совершенных ими преступлениях, в связи с чем «привлечение их к уголовной ответственности необходимостью не вызывается». И делается вывод: «Уголовное преследование в отношении сотрудников УНКВД по ЕАО СУВОРОВА, ЕФИМОВА, КОНЫЧЕВА, ПОЛЯНИНА, ЛАПТЕВА, ЩУРОВА, НЕХИНА и др. не возбуждать, ограничиться наложением на них административного взыскания»...

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

И все-таки, 28-го, 29-го апреля или 2 мая?

Отправлено 27 нояб. 2019 г., 20:42 пользователем Holms   [ обновлено 17 мая 2020 г., 22:53 ]

Во множестве различных публикаций об истории ЕАО днем прибытия первых переселенцев-евреев на станцию Тихонькая неизменно называется 28 апреля 1928 года. Эта дата отражена и в областном законе № 340-ОЗ «О памятных датах в Еврейской автономной области». Правда, при этом нигде не указывается источник таких утверждений, за исключением ссылок на "краеведческую традицию" и "утверждения знатоков". Тем не менее, несколько документальных источников, которым в той или иной степени можно доверять, существует! 

Журнал ОЗЕТа "Трибуна" в № 8 за 1928 год под рубрикой "Переселение в Биро-Биджан" сообщает, что 17 апреля 1928 г. через Москву проехала в Биро-Биджан первая группа из Смоленска в количестве 10 человек. И в тот же день, 17 апреля 1928 г., в Казани торжественно, с митингом, проводили 6 первых еврейских переселенцев в Биро-Биджан из Татарии.

В № 9 за 1928 год "Трибуна" сообщает, что 25 апреля 1928 г. в Иркутск прибыла первая группа ев­рейских переселенцев из Смоленска, Ленингра­да и Казани, едущих в Биро-Биджан. В Иркутске они пробыли 1,5 суток и почтовым поездом убыли прямым сообщением до станции Тихонькая.

Это - документальные факты из официального печатного органа ОЗЕТа, отслеживавшего столь важное политическое и историческое событие - переселение евреев на Дальний Восток - с помощью своих корреспондентов на пути следования переселенцев.

Вероятно, смоленцы и казанцы (а может быть и ленинградцы), ехавшие как самостоятельные группы с разницей примерно в одни сутки, встретились в Иркутске на переселенческом пункте. Дальше, до Тихонькой, они следовали уже одной общей группой, при этом из Иркутска они убыли не ранее второй половины дня 26 апреля 1928 г.

В настоящее время разные пассажирские поезда от Иркутска до Биробиджана идут от 2 до 2,5 суток. За какое время это же расстояние преодолевали в 1928 году пассажирские и почтово-багажные поезда выяснить не удалось. Но можно предположить, что тогда они ходили несколько медленнее.

Таким образом, если предположить, что в то время поезда тоже были в пути 2-2,5 суток, то на Тихонькую они должны были прибыть 28-29 апреля 1928 года. Если же поезда шли чуть медленнее, или где-то ненадолго задерживались, то дата их прибытия на Тихонькую вполне соотносится с 2 мая 1928 года.

Подтверждением тому может являться первая публикация "Трибуны" на эту тему. Оказывается, еще в апреле 1928 года специально для освещения прибытия первых групп переселенцев на станцию Тихонькая был командирован специальный корреспондент «Комсомольской правды» и минской газеты «Октябрь» С. Езерский. Он лично встречал первую партию переселенцев из Смоленска, Казани, Ленинграда, и его очерк об этом событии под названием «30 дней в Биро-Биджане» был опубликован в июльско-августовских №№ 12, 13, 14 «Трибуны» за 1928 год.

Езерский пишет: "В апреле на Тихонькой еще было тихо. Изредка наведывался т. Бейнфест и т. Финкельштейн, а до крестьян доходили тогда только «чутки» (слухи)...", "За время своего пребывания в Биробиджане (еще до приезда переселенцев) мне удалось побывать у многих крестьян..."

Осознавая историческое значение этого события, и словно предвидя наши сегодняшние сомнения,  вторую часть своего очерка ("На подступах к Бире») Езерский начинает со слов: «Знаменитой и исторической датой надо считать день 2 мая — день прибытия первой партии переселенцев. День, когда на далекую и неизведанную землю, после долгого 30-дневного пути вступили 20 человек из Смоленска, Казани, Ленинграда. 20 человек были уже началом действительности. Той, которая вступила в свои права с их приездом. Черновые планы, наброски, предположения, сомнения и тревоги уступали место реальной жизни. Теперь можно было сказать — началось, свершилось. Я встречал их. Они сошли с поезда, преисполненные горячим нетерпением, подмывающим желанием увидеть все то, о чем они могли только предполагать и думать, они засыпали меня градом вопросов и я тщетно пытался ответить хоть на десятую часть. Уже следующий день — был первым трудовым днем».

Однако вскоре в № 19 от 1 ноября 1928 г. на с. 17 "Трибуна" публикует "Письма переселенцев из Биро-Биджана", где председатель и секретарь товарищества «Ново-Казань» из Худзиновки (т.е. из Валдгейма) А. Н. Фишер и Шальнер в своем письме в Татарский ОЗЕТ сообщают: "Товарищи Озетовцы! Уж скоро 4 месяца, как мы из Казани, и что ж мы успели в этот период? Мы приехали в Тихонькую 29-го апреля с. г. Прошел целый месяц, пока мы приступили к работе, так как нам еще не был отведен участок..."

Но и это еще не все. Спустя 5 лет появляется новая, третья дата прибытия первых переселенцев на Тихонькую! В 1934 году Б. Кобленц в своей брошюре "Валдгейм" пишет, что первые 5 человек во главе с казанцем Лейбой Гефеном прибыли на Тихонькую 28 апреля 1928 г. (при этом в брошюре казанцы не упоминаются, но говорится о том, что семьи этой первой группы переселенцев остались в Витебске и Смоленске). В 1936 году "Трибуна" будет неоднократно писать о "знатном человеке области" Л. Гефене как о самом первом переселенце (правда, без указания точной даты), а сам Гефен будет рассказывать о том, что на Дальний Восток он прибыл из Казани.

Несмотря на разницу в датах и некоторых деталях, в этих трех публикациях прослеживаются существенные общие моменты, позволяющие сделать вывод о том, что речь в них ведется об одной и той же группе первых переселенцев из Смоленска, Ленинграда и Казани

Например, везде речь идет о том, что сначала группа направилась в Бирофельд, а потом возвратилась и оказалась в Валдгейме. И описание этого 3-4-дневного пути от Тихонькой до Бирофельда очень схожее: переправа через Биру, ливни и дожди, плохая дорога, ночевки в тайге, последняя остановка в 5-7 километрах перед Бирофельдом и т.п.

Таким образом, сегодня мы имеем "три источника и три составных части", каждый из которых является документальным фактом разной степени достоверности для определения точной даты прибытия первых переселенцев в Биро-Биджан. 

Конечно, имея столь важный документ, как письмо Фишера и Шальнера, можно согласиться с тем, чтобы днем приезда первых переселенцев-евреев на территорию области считать 28-29 апреля 1928 года. Но до тех пор, пока не опровергнуты столь конкретно-предметные и недвусмысленные утверждения Езерского относительно 2 мая 1928 года, сомнения на этот счет все же будут оставаться.


ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В БИРО-БИДЖАН 


Первые группы переселенцев в Биро-Биджан

17-го апреля через Москву проехала из Смоленска первая группа в Биро-Биджан в количестве десяти человек.

21-го апреля проехала вторая группа из Белоруссии в количестве 149 человек. Для проводов минской группы переселенцев в Минске на вокзале собрались представители профсоюзных организаций. Минское отделение Озет вручило переселенцам знамя с надписью «Через продуктивный труд на советских полях Биро-Биджана — к социалистическому строительству».

На многих попутных станциях переселенцам были устроены встречи, преподнесены подарки и т. д. Особенной теплотой отличались встречи в Орше и Борисове, где их ожидала толпа в 400 человек рабочих местных заводов и фабрик.

Среди переселенцев — студенты Гомельского педагогического техникума и ученики школы крестьянской молодежи в Курасовщине.

К белорусской группе в Москве присоединилась группа московских переселенцев в количестве 12 человек. 


Переселенцы в Биро-Биджан из Казани

17-го апреля в Казани состоялись торжественные проводы шести еврейских переселенцев в Биро-Биджан. Это первый случай переселения еврейских семейств на землю из Татреспублики. Переселенцы организовали сельскохозяйственную артель. В проводах участвовало свыше 500 человек. 

Трибуна, № 8 от 15 мая 1928 г., с. 17.



В Иркутске

Иркутск - один из крупнейших переселен­ческих пунктов Союза и главный пункт по пу­ти переселенцев в Забайкалье, на Дальний Во­сток. Здесь проходят десятки тысяч переселенцев со всех концов нашего Союза.

25-го апреля сюда прибыла первая группа ев­рейских переселенцев из Смоленска, Ленингра­да и Казани, едущих в Биро-Биджан.

Работа на Иркутском переселенческом пункте хорошо поставлена, к тому же, благодаря ме­рам, предпринятым Комзетом и ЦП Озет, пе­реселенцы пробыли в Иркутске всего 1,5 сутки и почтовым поездом уехали дальше прямым сообщением до станции Тихонькая.

Настроение переселенцев бодрое и веселое. Теплая и тихая погода, вот уже 3 недели установившаяся в Иркутске, еще более способ­ствовала их бодрому настроению.

На пункте переселенцы жили в благоустроен­ном бараке. Здесь же за пять копеек от­пускается прекрасный обед. Во время обеда в столовой переселенцы вели дружественные бе­седы с другими переселенцами, украинскими и русскими, живущими на пункте.

В музее, отражающем все области Дальнего Востока, агроном пункта ознакомил наших пе­реселенцев с Биро-Биджаном.

На переселенческом пункте имеется также прекрасно оборудованный медицинский пункт, состоящий из амбулатории со стационаром для больных. Имеется красный уголок, библиотека с соответствующей литературой и баня.

Л. Б. 

Трибуна, № 9 от 1928 г., с. 21-22


 

С. Езерский — специальный корреспондент 

«Комсомольской правды», газ. «Октябрь» (Минск) и др.

 

30 ДНЕЙ В БИРО-БИДЖАНЕ

 

I. Ст. Тихонькая

В апреле на Тихонькой еще было тихо. Изредка наведывался т. Бейнфест и т. Финкельштейн, а до крестьян доходили тогда только «чутки» (слухи). Грязная и топкая от беспрестанных дождей, она выглядела очень неказисто — наша будущая «столица», наш перевальный пункт. 200 дворов ее разбросались вдоль железной дороги, по берегам Биры, по затонам, и молчаливую жизнь каждого двора стерегла большая и сердитая собака.

Любопытная по смешению нравов и плоскостей деревня. Молодая, почти сплошь переселенческая, за исключением нескольких дворов казаков. В ней мирно уживались представители, по крайней мере, десяти национальностей. В Тихонькой есть чуваши, мордвины, немцы, эстонцы, поляки, русские, китайцы, корейцы и т. д. Словом, как кто-то шутя определил — «полный интернационал».

По этой причине приезд новой нации был встречен без особенного предубеждения, хотя кой - кто пускал слухи, вроде того, что евреям будут все отдавать, будут перенаделять землю и т. д. Но эти слухи большого распространения не имели. Не имели успеха и попытки сыграть на «национальных струнах». Переселенцы, сами мыкавшиеся и перенесшие достаточно много, имевшие об антисемитизме самое отдаленное представление, относились скорей дружелюбно. Надо сказать, что это зависело и от того, что представлял собой тот или иной крестьянин по своему хозяйственному положению.

За время своего пребывания в Биробиджане (еще до приезда переселенцев) мне удалось побывать у многих крестьян. И первое, что бросалось в глаза, это резкая грань между крестьянами настоящими, живущими с того, что дает земля, и крестьянами, которые фактически живут с заработков. Насколько первые угрюмы, деловиты, настолько вторые веселы и беззаботны. Вполне понятно. Земля подается тяжело, земля любит и требует человека полностью. Человек должен жить тревогой и вечными сомнениями: в погоде, температуре и урожае. Наличие заработков, сравнительно очень больших, дает вторым возможность жить, не заглядывая через голову идущего дня. И поэтому, если первые и боялись за свою землю, то вторые могли быть довольны, предчувствуя возможность заработать. Вскоре, однако, и первые учли, что с колонизацией их района и они будут иметь ряд выгод.

Живущих с заработков больше. Они даже преобладают. Но если у вторых хватает бесшабашности жить по два - три дня подряд, проматывая и втягивая в пьянство семью, то у первых хватает адского терпенья ухаживать за робкими кустиками клубники и малины, за садочками, за яблоками. И проходя мимо дворика, усаженного зелеными деревцами, чувствуешь что - то похожее на «Рассею».

Однообразный пейзаж Тихонькой расцвечен только Бирой — красивой, быстрой и довольно широкой рекой, впадающей в Амур. Темная вода Биры молчалива, темна и таинственна. Она, как змея, обвивает островки, свивается в кольца и раздваивается в заливы. Особенно красива она возле и за сопкой Тихонькой. По Бире сплавляют лес с Хингана. Одиночные бревна плывут по течению до устья Биры. Там их ловят и вяжут в плоты. Переправа через Биру — паром.

Доходными статьями многих хозяйств являются пчеловодство, лес и охота. Всему этому есть широкое поле приложения. Лес крестьяне рубят верст за 20 и сплавляют по Бире. А зверя хватает в тайге. Многие крестьяне насчитывали количество убитых ими медведей десятками, а о чушках (диких кабанах) говорить не приходится. На одних белках крестьяне зарабатывали в некоторые дни по 30 - 40 - 70 рублей в день.

Тихонькая, в силу своего расположения у железной дороги, является невольным центром района. В ней есть кооператив, клуб, где довольно часто бывает кино, школа, сельсовет, врачебный и ветеринарный пункты. Здесь большинство крестьян и переселенцев производят необходимые закупки. Здесь помещается и начальник Биро - Биджанского переселенческого района.

Мы нарочно так подробно остановились на описании Тихонькой, ибо она еще долго будет служить центром и для наших переселенцев, ибо через нее путь к Бирскому Опытному Полю, через нее путь к Хабаровску и в ней база Озета.


II. На подступах к Бире


Знаменитой и исторической датой надо считать день 2 мая — день прибытия первой партии переселенцев. День, когда на далекую и неизведанную землю, после долгого 30-ти дневного пути вступили 20 человек из Смоленска, Казани, Ленинграда. 20 человек были уже началом действительности. Той, которая вступила в свои права с их приездом. Черновые планы, наброски, предположения, сомнения и тревоги уступали место реальной жизни. Теперь можно было сказать — началось, свершилось.

Я встречал их. Они сошли с поезда, преисполненные горячим нетерпением, подмывающим желанием увидеть все то, о чем они могли только предполагать и думать, они засыпали меня градом вопросов и я тщетно пытался ответить хоть на десятую часть.

Уже следующий день — был первым трудовым днем.

С утра взялись за выгрузку вагонов. Выгружая дружно, спорно, с песнями и шутками, они легко разгрузили 9 вагонов. Вечером считали первые деньги, заработанные своим трудом в Биро - Биджане.

Утром следующего дня — начали готовиться в путь - дорогу. Они пошли выбирать лошадей. И надо было видеть, с каким азартом и вниманием они осматривали лошадей.

Высокий, очкастый приказчик из Ленинграда, для которого такое близкое соприкосновение с лошадью было вообще новинкой, робко и ласково гладил лошадь. Он смотрел на нее долгим взглядом, трепал ее по крутой шее, словно заручался ее согласием па долгую и трудную работу. Было так трогательно смотреть, как он, большой и неуклюжий, смущенно моргал глазами, ластился к лошади, и как осторожно вел ее на поводу!

Он знал, что выбирает друга, выбирает помощника для долгой и упорной работы.

Кто побойчее — садился верхом на : свою лошадь и мчался галопом по селу. Во дворе переселенческого пункта — стало шумно, как на ярмарке. Лощади рвались, капризничали и людям даже привыкшим, а тем более переселенцам, было трудно управиться с ними. Но тут на помощь пришли местные крестьяне, и их, как слушают в школе учителей, слушали наши переселенцы.

Мудреные слова — супонь, подпруга, чересседельник, гужи, отосы — все это вошло в словарь, в разговор, в быт, стало близким и необходимым. Самые оживленные споры велись по поводу качества супони, гужей и дуг.

Эту ночь спали тревожно. С утра надо было отправиться на Бирское опытное поле. И как только забрезжил свет — переселенцы повскакали и кинулись к лошадям.

К 8 - ми часам утра был уложен груз. Были взяты фураж для лошадей, продукты для себя, инструменты. В общем выходило по 20 пудов на телегу.

Уложив и осмотрев все — в восемь утра мы двинулись в путь.

Нас было 20 человек и 20 подвод.

Мы доехали только до первого мостика. А там, в полуверсте от Тихонькой, начались испытания, которым суждено было длиться на продолжении всего пути.

В полуверсте от Тихонькой мы застряли в грязи. Наши телеги въехали в грязь по колеса и лошади, пытаясь вытянуть увязшие телеги, вырывались из оглобель, распрягались и убегали. Увязшие телеги приходилось вытаскивать на себе, а за лошадьми гнаться с арканами.

Только через четыре часа мы смогли переправиться на ту сторону Биры, переправляясь по одиночке на пароме.

И сразу же, на той стороне Биры, нас застиг дождь, но мы не хотели возвращаться и двинулись, несмотря на дождь.

Дождь сделал упряжь скользкой, лошади ежеминутно распрягались и никто не хотел помогать отставшему. Тут сразу сказалась разрозненность. Уговоры приносили мало пользы: шел дождь, все промокли, и никому не хотелось стоять на дожде, каждый забывал, что и он может через минуту очутиться в таком же положении.

Коротко: к ночи мы достигли барака на 12 - ой версте, где и заночевали. За весь день мы сделали всего лишь 12 верст.

Утром, — оставив тех, у кого испортилась упряжь, мы двинулись дальше, уговорившись, что будем помогать друг другу.

Теперь ехать было веселее. Люди стали дружней и, раскинувшись на возу под мерное покачивание, даже пробовали мечтать.

Вокруг было не очень приглядно. Кругом тянулся редкий, иссохший от неосторожных налов лес, и только вдали синели сопки. Была какая - то дикая величественность в этом ненарушимом молчании, сухом топоте и шелесте пожелтевших и опавших листьев. Изредка, тяжело хлопая огромными крыльями, поднимался орел, пробегал, подымая трубой пушистый желтый хвост, безобидный бурундук, пролетал вспугнутый выводок тетеревов.

Настроение установилось — начали перекидываться шутками, - вчерашние неприятности начали забываться.

Заночевали в 7 - ми верстах от Бирского поля, проехав, таким образом, за день около сорока верст. Разожгли костры, сварили кашу. Но, характерно, что никто не двинулся к костру прежде, чем не сделал все нужное для лошади.

Утром мы были на Бирском опытном поле.


III. На Бирском Опытном Поле.


Они приехали вечером — первая организованная партия. И с их приездом началась страда. В маленьком домике - штабе импровизированной армии — стало тесно и шумно. Хлопотливая жизнь начинает стучать в окна с пяти часов утра. Сна для «штабных» нет. Есть только случайный отдых и минутное затишье.

Тысячи забот ложатся на плечи руководителей. Вечные недоразумения с отправителями грузов, с несвоевременной присылкой необходимых до зарезу вещей, все ото нервирует, тревожит и беспокоит.

А сколько дела внутри! Шутка что ли организовать, сплотить, дисциплинировать переселенцев, создать коллективы, коммуны, артели. Нужно разъяснить, что есть и что может быть, какой порядок и какие правила. Эта учеба идет непрестанно, и постепенно бесформенная масса приобретает определенные очертания.

Вечерами работа не прекращается — по прежнему оживленно. Техник - строитель заикаясь, и потому как - то особенно выразительно докладывает планы построек, разъясняет чертежи; пчеловод, густым и низким басом, делится впечатлениями о крестьянском пчеловодстве, о перспективах пчеловодства для переселенцев; высокий, носящий отпечаток Америки, тракторист настаивает на постройке базы горючего, на немедленной организации курсов; кто - то в углу считает кредиты, которые сможет получить кооперация и кредитное товарищество.

Радостно сознавать, что колесо завертелось. С удовольствием замечаешь, что этот вот высокий дядя, бывший в претензии на то, что в Тихонькой не было автомобилей, теперь подшучивает над новоприбывшими, заявившим такие же злополучные претензии.

 — Автомобили? Мы пока аэропланами обходимся!

С удовольствием замечаешь, что этот вот черноглазый, юркий паренек, заявивший категорически т. Бейнфесту, что он хочет работать только по «специальности» (парикмахер второй руки) и принципиально не желает работать на «черной работе», теперь ловко правит лошадью.

И он не один. Постепенно, шаг за шагом, сходили с рельс торжественности, с гостевого настроения, на рельсы тяжелой и будничной работы.

Постепенно начинался процесс акклиматизации: грубели руки, загорали и обветривались лица, шаг становился уверенным и твердым, и в этих занятых людях трудней стало узнавать недавно растерянных «гостей».

Все чаще можно было встретить даже девушек, правивших лошадьми.

И «гнус», о котором так много слышали переселенцы, теперь почти не пугал их.

Обойдется... А будет плохо — потерпим.

Возле почты — всегда толпа. Василий Иванович, заведующий почтой, уже потерял голову; ему никогда не снилось такое оживление и он терялся в этом потоке писем, вопросов и людей.

Сегодня опять знаменательный день. Сегодня на общем собрании всех поселенцев решили организовать кредитное т - во «Пионер» и кооператив.

Кооператив... Один из русских переселенцев, поселившийся невдалеке от Бирского Поля, говорил мне:

Нам без кооперативов никак невозможно. По этакой дороге, чтоб взад и вперед поехать, четыре дня класть надо. Приедешь, а через день хоть опять коня вороти.

Это — горькая истина. В том районе для поселенцев ближайший кооператив — Тихонькая. И за всякой мелочью надо делать 130 — 140 верст. А при существующей дороге это вовсе не так просто. Разрозненным и распыленным поселенцам нечего было и думать о кооперативе.

И когда я видел, как первое правление кооператива шушукалось над сметой и слышал вырывавшийся звонкий голос секретаря правления кооператива — Сони Марголиной, я радовался. И было чему радоваться

Смета была составлена, и через пару дней в брюках и в армяке Соня Марголина повела первый кооперативный обоз. Он еще очень мал. Всего каких - либо 4-5 возов, но скоро обозы удлинятся, кооператив сможет стать пунктом снабжения не только наших переселенцев, но и окрестных крестьян. Уже приступлено к постройке здания для кооператива на Бирском Опытном Поле.

«Трибуна», № 12, 13, 14 – 1928 г.


Письма переселенцев из Биро-Биджана 

Товарищи Озетовцы!

Уж скоро 4 месяца, как мы из Казани, и что ж мы успели в этот период?

Мы приехали в Тихонькую 29-го апреля с. г. Прошел целый месяц, пока мы приступили к работе, так как нам еще не был отведен участок. Устраиваться около Бирского поля нам не понравилось, а за наш участок нам пришлось еще выдерживать с нашей администрацией маленькую борьбу. В первый год переселения у них не было вообще настроения заселить этот участок.

Это место довольно живописное, в 8-ми верстах от станции Тихонькой, в 1,5 верстах от реки Биры, хорошие луга кругом, почва — тонкий слой чернозема с супеском, но мелколесье — по нашему, а по-амурски — тайга, требует порядочной корчевки и разработки, но, проделав все эго, тут можно жить безбедно.

Мы построили себе досчатый барак с двумя окнами, затянутыми марлей от "гнуса". Частично раскорчевали и строим дома. Один через несколько дней заканчивается, а второй — через две недели, третий же начинаем строить после сенокоса (месяц спустя).

Теперь же идет у нас сенокос, но неудачно, дожди мешают. Работы очень много и писать почти некогда. Недаром наши семьи недовольны редкими письмами от нас. Строиться нам приходится с большими трудностями, так как в тайге кишмя кишит гнус поочередно: до 10 час. утра вообще ничего нельзя делать от гнуса (мелкая мошка в союзе с комаром); днем, во время солнцепека, самое подходящее время дня для работы, но в это время — овод (по местному — паут) много страданий причиняет лошадям и хорошо жалит людей тоже. В 6 час. дня надо работу прекращать, так как вновь начинается мошка с комаром. Спасаемся от этого проклятого гнуса кострами — дымокурами, и если взглянуть вечером на наш поселок, то можно подумать, что здесь какой-то военный стан со своими кострами. Это, конечно, первые годы, пока распашется кругом и скот отопчет. В этом можно убедиться, глядя на обжитые места.

Климатически тут великолепно, чувствуем себя все хорошо, подчеркиваю — при тяжелой работе и слабом питании. Перспектива здесь, безусловно, богатая, хорошее место для пчеловодства и скотоводства, а тут на Амуре пчеловодство — богатейшая статья дохода.

Общая линия работы, проводимая Озетом, вполне удовлетворительная: есть 30 тракторов, сенокосилки, плуги, бороны, прессы и все необходимое для сельского хозяйства. Дело за нами, но не везде и не всегда можно эти машины использовать, требуется мелиорация. Поднятие пласта возможно только тракторами, а лошадьми почти невозможно.

После сенокоса принимаемся за раскатку усадеб под огороды и сады на зябь, кроме земли, которая будет распахана трактором, но не больше 2-х десятин на семью.

В чем мы нуждаемся? В аккуратной высылке журнала «Трибуна», газеты «Эмес» и «Красная Татария» и кой-что из литературы (по сельскому хозяйству).

С товарищеским приветом от всех членов Товарищества «Ново-Казань».

Председатель А. Н. Фишер.

Секретарь Шальнер.

Поселок Худиновка, ст. Тихонькая Уссурийской ж.д.

Трибуна, № 19 от 1 ноября 1928 г., с. 17.


 В 1928 году 

28 апреля 1928 года на ст. Тихонькая, Уссурийской жел. дор., прибыли первые переселенцы — группа из 5 человек.

Старшим группы был Лейба Гефен. С ним были: жена, двое зятьев и приятель.

Тихонькая была тогда маленькой деревушкой: несколько избушек у железнодорожной станции. Прибыв в Тихонькую, первая группа переселенцев начала работать на ж. -д. станции, грузила доски и другие грузы...

Но это Гефену и его группе пришлось не по вкусу. Они приехали сюда заниматься земледелием, а не доски грузить. Начали искать подходящий участок для обработки.

Им сказали, что в 60 километрах от Тихонькой, в Бирефельде, есть вполне пригодный для земледелия участок. Им выдали лошадей, продовольствие, и они отправились в поиски пригодной для обработки земли.

По дороге из Тихонькой в Бирефельд группа пионеров лицом к лицу столкнулась с биробиджанскими трудностями.

На второй день их пребывания в пути небо раскололось и начало заливать их. Могучий ветер вырывал деревья с корнями; и без того изрытые ямами дороги еще больше размыло дождем. Подводы ломались, лошади и люди совершенно выбились из сил. В таежной глуши, у костра, ночью сидели измученные, насквозь промокшие люди — первая группа евреев-переселенцев в Биробиджан, грели у костра свои закоченевшие тела. Но воля их оставалась крепкой и непоколебимой.  

Б. Кобленц, "Валдгейм", М., "Эмес", 1934.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Вот так у нас хранится советская граница…»

Отправлено 21 окт. 2019 г., 02:01 пользователем Holms   [ обновлено 16 дек. 2019 г., 23:09 ]

В 1936 году начальником Помпеевской погранзаставы 63-го погранотряда НКВД был старший лейтенант Мигалин Спиридон Петрович, 1901 г.р., уроженец д. Кожинка Чернского р-на Тульской обл. Позднее он станет начальником маневренной группы 76-го Хинганского погранотряда УПВО НКВД ДВК, а 04.08.1938 г. его уволили из погранохраны в связи с арестом. 

16 декабря 1938 года он рассказывал следователям:  





"За время моего пребывания в должности начальника заставы я встречался с быв. зам. начальника пограничных и внутренних войск НКВД ДВК АБРАМОВИЧЕМ всего два раза. Что касается БОРЧАНИНОВА, то последний как начальник отряда ко мне на заставу приезжал очень часто.

Зимою 1936 года, кажется в начале года, АБРАМОВИЧ приезжал ко мне на заставу вместе с быв. работниками УКПВ войск СИКОРСКИМ, ДУРОВЫМ и нач. отряда БОРЧАНИНОВЫМ на охоту. 

Вторично он был примерно через месяц, вместе с ним был БОРЧАНИНОВ и его помощник ТАРАТЫКО. Этот приезд был связан с проведением операции на границе, которой руководил АБРАМОВИЧ. 

Характерно то обстоятельство, что все эти лица, будучи на охоте в течение нескольких дней, занимались пьянством, причем это пьянство привело к обоюдной драке. 

Примерно за день до приезда этих лиц быв. комендант участка ЦЫБИЗОВ позвонил мне по телефону и отдал приказание, чтобы я приготовился  к встрече начальства, при этом указал, кто приедет. В результате ЦЫБИЗОВ намекнул мне, чтобы я организовал для них отдельную квартиру вне расположения заставы и принял бы их к себе на ужин. 

Вечером АБРАМОВИЧ, СИКОРСКИЙ, ДУРОВ и БОРЧАНИНОВ приехали на заставу  и остановились в приготовленной мною для них отдельной квартире, которую я взял у колхозников. На этой квартире они выпили, а затем я их пригласил к себе на ужин. 

К месту охоты мной были высланы местные охотники ПАЛАДИЧ и СИЛИН, которые организовали там ночлег, а затем я лично доставил их туда. В бараке, где остановились АБРАМОВИЧ, СИКОРСКИЙ, ДУРОВ и БОРЧАНИНОВ, сразу же по приезде ими была организована пьянка, в которой принял участие и я. 

Местные охотники ПАЛАДИЧ и СИЛИН остались с ними в качестве проводников, а я в тот же день возвратился на заставу, причем перед отъездом БОРЧАНИНОВ сказал мне, чтобы я привез еще им водки и картофеля. БОРЧАНИНОВ предупредил меня, чтобы я эти запасы с красноармейцами не посылал, а привез их лично или через своего помощника. 

На следующий день мой помощник КАДНЕВ отвез им картофель, и, возвратясь обратно, доложил мне, что вся эта компания перепилась и передрались между собою. 

КАДНЕВ привез мне записку от БОРЧАНИНОВА, в которой  было указано, чтобы я доставил им водки. У местных колхозников я достал литр водки и сам лично доставил на место охоты. 

По приезде к ним в барак охотник СИЛИН рассказал мне о драке АБРАМОВИЧА, СИКОРСКОГО, ДУРОВА и БОРЧАНИНОВА. 

БОРЧАНИНОВ предупредил меня о том, чтобы я никому не рассказывал о пьянстве и том дебоше, который происходил у них. 

Эта охота продолжалась 3-4 дня, а затем возвратились на заставу. Я принял их к себе на квартиру, а затем все уехали домой. В моей квартире они также выпивали водку и угощали меня. В тот же день АБРАМОВИЧ подарил мне ружье Маузер. 

Будучи у себя в доме, т. е. где они остановились, АБРАМОВИЧ в беседе заявил о том, что скоро будет присвоение званий и что ему обязательно присвоят военное звание — комкора, а мне, он добавил, что присвоят звание ст. лейтенанта. 

Примерно спустя месяц после охоты АБРАМОВИЧ, БОРЧАНИНОВ и ТАРАТЫКО находились на пограничном посту Туловский, где ожидался крупный переход банды из-за границы. АБРАМОВИЧ руководил этой операцией и жил на этом посту в течение месяца. За это время АБРАМОВИЧ с БОРЧАНИНОВЫМ и ТАРАТЫКО приезжали ко мне на квартиру и ночевали на заставе. Я у себя на квартире угощал их коньяком, ужином и завтраком. 

При каких обстоятельствах в 1936 году на участке заставы бежал за границу бандит АРЕСТОУЛОВ. Переход бандита АРЕСТОУЛОВА был летом 1936 года. Он прибыл из Маньчжоу-Го, а вскоре бежал обратно. Переход границы был совершен им на стыке моей заставы с постом Туловским. Операцией руководили БОРЧАНИНОВ и СИКОРСКИЙ. Когда я получил приказание от БОРЧАНИНОВА закрыть границу, я немедленно это выполнил, но потом оказалось, что АРЕСТОУЛОВ прошел безнаказанно, и только при его обратном возвращении один из сообщников АРЕСТОУЛОВА был задержан на участке поста Туловский, а АРЕСТОУЛОВУ удалось бежать. АРЕСТОУЛОВ разрабатывался отрядом как крупный шпион японской разведки и диверсант. 

БОРЧАНИНОВ как начальник отряда проводил подрывную работу по линии морального и бытового разложения всего личного состава отряда. Он сам систематически занимался пьянством, втягивал в пьянство начальствующий и командный состав. Лично со мной он неоднократно пьянствовал, пил с быв. начальником заставы лейтенантом РОДИНЫМ. Кроме этого он был тесно связан с врагами народа быв. начальником областного управления НКВД ЕАО ЛАВТАКОВЫМ, комкором КАЛМЫКОВЫМ. 

Кроме этого, через закордонную агентуру он достал из заграницы виктролу, причем на это израсходовал государственные деньги, отпущенные для работы с агентурой. 

Вместе с БОРЧАНИНОВЫМ неоднократно пьянствовал ТАРАТЫКО, ЦЫБИЗОВ. 

Ст. политрук РОТОВ систематически пьянствовал и втягивал в это начсостав, где-то, будучи пьяным, утерял маузер. Политической работой не руководил, в результате чего вся партийно-политическая работа была развалена. 

Весною 1937 года РОТОВ созвал семинар начальников застав, где должны были даны методические установки в изучении конституции и проведении политзанятий на заставах. Вместо того, чтобы семинар организовать и провести высококачественным, РОТОВ пришел к нам и заявил: "Вот вам газеты, посмотрите, разберитесь и подберите циферки". На этом кончился весь семинар. С тех пор он получил от командного состава заслуженную кличку "Циферия". 

В морально-бытовом отношении РОТОВ разложился. Имел место случай, когда РОТОВ принуждал жить с ним жену командира взвода ШЕЧКУС, муж которой якобы разрабатывался группой Особого отдела при отряде. Об этой разработке знал РОТОВ, и однажды, вынуждая жену ШЕЧКУС бросить своего мужа, он намекнул ей, что ее муж не ШЕЧКУС, а кто-то другой, т. е. дал ей понять, что ими интересуются. После этого жена ШЕЧКУС рассказала своему мужу, а последний написал заявление в парторганизацию. 

Кроме этого, он пытался изнасиловать жену лейтенанта, фамилию его не помню. 

По совместному пьянству РОТОВ был тесно связан с ЦЫБИЗОВЫМ - быв. комендантом участка, в данное время работник УКПВВойск, ЕНОТАЕВЫМ - пом. коменданта, БОРЧАНИНОВЫМ и АБРАМОВИЧЕМ. 

Быв. комендант участка ЦЫБИЗОВ был тесно связан с быв. нач. РО НКВД Сталинского района ЕАО ШУЛЬГОЙ, врачом местной больницы МИЦЕНГЕНДЛЕРОМ и быв. начальником милиции Сталинского района. С указанными лицами ЦЫБИЗОВ неоднократно пьянствовал. 

На квартире ЦЫБИЗОВА был неоднократно АБРАМОВИЧ, где ими организовывались попойки. Когда АБРАМОВИЧ находился на границе, проводя операцию в 1936 году, ЦЫБИЗОВ специально закупал водку и вино и через заставы направлял АБРАМОВИЧУ. 

Мне лично рассказывал начальник милиции, фамилию его не помню, что в 1936 году, во время пожара арестного помещения на Екатерино-Никольской погранкомендатуре, где сгорело 8 человек арестованных, комендант ЦЫБИЗОВ, находясь в райцентре, поселок Амурзет, в пьяном виде там же пытался под силой оружия изнасиловать какую-то женщину. 

В личной беседе со мною ЦЫБИЗОВ заявил: "Хорошо, что я во время пожара был на оперативной работе, теперь ответственности за пожар не понесу". 

Быв. пом. начальника отряда капитан ТАРАТЫКО, будучи в отряде, агентурной работе не интересовался, и начальниками застав не руководил. За два года своего пребывания в отряде, он у меня на заставе был всего два раза и указаний никаких не давал. Женат, якобы, на дочери помещика. По пьянству ТАРАТЫКО был связан с АБРАМОВИЧЕМ, БОРЧАНИНОВЫМ, ЦЫБИЗОВЫМ. 

ЕНОТАЕВ, будучи помощником коменданта, систематически пьянствовал. Зимой 1936 года ЕНОТАЕВ, будучи в клубе в нетрезвом виде, пытался уйти за границу на сторону Маньчжоу-Го, но пом. коменданта по строевой части СОКОЛОВ задержал его на берегу Амура, причем ЕНОТАЕВ сопротивлялся и ударил СОКОЛОВА по лицу. Об этом факте я узнал на партийном собрании, когда исключали из партии РОТОВА. 

В 1936 году ЕНОТАЕВ, руководя операцией, не принял должных мер к ликвидации банды, прорвавшейся из-за границы на нашу сторону. В то время ЕНОТАЕВ находился на заставе «Союзная», где ожидался переход этой банды. Но благодаря тому, что сторожевой наряд использовался неверно, банда безнаказанно прорвалась на нашу сторону. 

Кроме этого ЕНОТАЕВ в 1935 году (точно время не помню) пытался с оружием в руках изнасиловать учительницу, за что получил 20 суток ареста. 

Там же, на комендатуре, ЕНОТАЕВ имел попытку изнасиловать сестру помощника начальника штаба комендатуры (фамилию его не помню). Все эти безобразия были вскрыты на партсобрании в 1938 году в сентябре месяце. 

Я хочу указать на то обстоятельство, что будучи на заставе и вообще в отряде, я страдал подхалимством. Подхалимство мое выражалось в том, что я всегда старался угодить начальству, делал это потому, чтобы все проезжающие через мою заставу начальство меньше мне указывало на недочеты. 

Подтверждением такого подхалимства может служить то, что только для организации охоты для АБРАМОВИЧА, СИКОРСКОГО, ДУРОВА и БОРЧАНИНОВА я израсходовал личных денег 200 рублей, закупал им водки. 

Кроме этого я израсходовал все личные продукты. Мало того, я покупал водку и вино за свои деньги и все это отдавал и угощал начальство. 

Мое пресмыкательство и подхалимство приводило к тому, что я имел неоднократные семейные ссоры с женою, но я не обращал внимания и продолжал всячески задабривать начальство..."  

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


«Мы ценим наши карательные органы»

Отправлено 2 сент. 2019 г., 07:06 пользователем Holms   [ обновлено 2 февр. 2020 г., 04:16 ]


Протокол открытого партийного собрания 

парторганизации обкома ВКП/б/ ЕАО 

Биробиджан, 

19 декабря 1937 г.  

Присутствуют: 

Члены ВКП/б/ - 9 чел. 

Члены ВЛКСМ -  4  чел. 

Беспартийных - 1чел. 

Председатель - т. Зайдлер  

Секретарь - т. Кушнир  

Повестка дня: 1. О 20-летии органов НКВД. 

Слушали: О 20-й годовщине органов НКВД /доклад т. Штраймель[1]/.   

ВЫСКАЗАЛИСЬ:  

НОВОСЕЛЬСКИЙ[2]: Напоминает о том, как ВЧК расправлялась с врагами на Украине во время бандитизма, разоблачая повстанцев в период коллективизации, в борьбе с кулаками. "Мы ценим наши карательные органы. Сейчас наши орга­ны беспощадно уничтожают врагов народа, вредителей, шпионов, как бы они не маскировались. Одновременно наши органы исправляют людей, создавая ряд колоний, переделывают людей совершенно на новый путь. Органам НКВД оказывали, оказывают и будут оказывать самую горячую поддержку, и ценят их как меч пролетарского государства против врагов Советского Союза". 

КРАСНОВ[3]: В условиях сплочения против диктатуры пролетариата многочисленных врагов, без создания органов ВЧК-НКВД немыслимо было существование нашего государства. И наши карательные органы будут существовать, пока будет существовать капиталистическое окружение. Впредь этими органами под руководством славного т. ЕЖОВА будут вылавливаться наши враги. Их значение не уменьшилось, а значительно возросло. Мы должны все стать в помощь органам НКВД. 

КОПЕЛЬНИКОВА: Напоминает из истории работы ВЧК по изъятию у буржуазии наг­рабленного имущества и добра рабочих. Буржуазия и кулаки всяческими мерами ненавидели работников ВЧК-ГПУ и не раз нападали на них. Карательные органы провели большую работу по уничтожению всех зиновьевцев-бухринцев, шпионов, диверсантов. И им еще при нашей помощи много придется выкорчевывать все остатки враждебных нам элементов. 

РЕЗОЛЮЦИЯ: 

Общее открытое партсобрание первичной парторганизации при обкоме ВКП/б/, заслушав доклад тов. ШТРАЙМЕЛЯ "О 20-летии ВЧК-НКВД", с радостью отмечает ту великую очистительную работу, которую проделали и проделывают наши славные органы ВЧК-НКВД.

ВЧК-ОГПУ-НКВД есть детище Великой пролетарской революции, грозный меч в руках диктатуры рабочего класса по подавлению внутренних врагов, всяких контрреволюционных, троцкистских и бухаринских шпионов. Благодаря бдительности славных чекистов удалось выловить и уничтожить немало заклятых врагов народа.

НКВД под славным руководством испытанного ленинца-сталинца тов. ЕЖОВА нанес сокрушительный удар фашизму, уничтожив его агентуру в СССР в лице мерзких и презренных негодяев и шпионов - троцкистов и бухаринцев.

Общее собрание считает обязанностью всех членов партии и беспартий­ных товарищей приложить все свои силы и умения для помощи органам НКВД в деле борьбы и вылавливания всех врагов народа, как бы тонко они не замаскировались.  


[1] Штраймель Шойл Абрамович, 1908, урожен. Одесской обл., еврей. Директор средней школы. Место жительства: Биробиджан. Арест. 07.06.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-1а УК РСФСР. 22.01.1940 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело: П-88668. 

[2] Новосельский Цаля Лейзерович, 1901, урожен. с. Выдебер Пориевского р-на, еврей. Зав. отделом культурного просвещения при обкоме ВКП (б) ЕАО. Место жительства: Биробиджан. Арест. 07.06.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-1а УК РСФСР. 05.02.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело: П-89305. 

[3] Краснов Борис Израилевич, 1896, урожен. д. Чернышовки Волынской губ., еврей. Зав. отделом пропаганды и агитации обкома ВКП (б) ЕАО. Место жительства: Биробиджан. Арест. 22.07.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР. 30.04.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело: П-89149.

«Били меня на допросах, и я все подписывал...»

Отправлено 19 июн. 2019 г., 08:29 пользователем Holms   [ обновлено 2 февр. 2020 г., 04:12 ]


21 июля 1938 года в г. Хабаровске Военный Трибунал Краснознаменного Дальневосточного Фронта рассмотрел дело по обвинению  ЛОХВИЦКОГО Ивана Емельяновича и ИВАНЧУКА Федора Матвеевича, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 58-1-а, 58-2, 58-7 и 50-11 УК РСФСР.  ЛОХВИЦКИЙ И.Е. содержится под стражей с 30 апреля 1938 года; ИВАНЧУК Ф.М. - с 1-го мая 1938 года. 

ЛОХВИЦКИЙ Иван Емельянович, рождения 1898 года, уроженец Краснодарского края, Армавирского района, станица Подгорная, постоянное местожительство с 1909 года с. Чурки, Блюхеровского района, Еврейской автономной области, колхозник с 1933 года, имущество отца конфисковано за невыпол­нение государственного задания по хлебопоставкам, отец умер в 1935 году, беспартийный, женат, по национальности украинец, образование - учился одну зиму, ранее не судим. С обвинительным заключением ознакомлен 15 июля 1938 года. 

ИВАНЧУК Федор Матвеевич, рождения 1904 года, уроженец Краснодарского края, Армавирского района, станица Подгорная, постоянное место жительства с 1912 года с. Чурки, Блюхеровского района, Еврейской автономной области, колхозник с 1935 года, до 1935 года работал по разным производствам, в колхозе занимал должность кладовщика, беспартийный, женат, по национальности украинец, образование - учился одну зиму, ранее не судим. С обвинительным заключением ознакомлен 15 июля 1938 года.

Подсудимым разъяснены их права на суде. Объявлен состав суда. Отвода не заявлено. Ходатайство подсудимые не заявили. Оглашено обвинительное заключение. Подсудимым разъяснена сущность предъявленного обвинения.

Подсудимый ЛОХВИЦКИЙ виновным себя не признал.

Подсудимый ИВАНЧУК виновным себя не признал.

Председательствующий - Подсудимый ИВАНЧУК, на предварительном следствии вы признали cебя виновным в контрреволюционной деятельности и дали по существу свои показания. Почему же вы на суде отрицаете свою виновность?

ИВАНЧУК - На предварительном следствии я не давал никаких показаний. Их писал сам следователь, а потом заставлял меня подписывать.

Оглаш. л.д. 8 показания ИВАНЧУКА о том, что он действительно состоял членом повстанческой организации.

ИВАНЧУК - Написал это сам следователь и под силой побоев заставил меня подписать.

Оглаш. л. д. 9 показания ИВАНЧУКА о том, что СЫЧ неоднократно высказывал в разговорах свои антисоветские настроения, которые ИВАНЧУК  разделял. И в одну из таких бесед СЫЧ информировал его, ИВАНЧУКА, о том, что в Блюхеровском районе существует контрреволюционная повстанческая организация, которая проводит подрывную деятельность в колхозах района и готовит вооруженное восстание на случай войны с Японией.

ИВАНЧУК - Никакого разговора с CЫЧОM у меня не было о существовании и деятельности контрреволюционной организации в нашем районе.

Оглаш. л. д. 10 показания ИВАНЧУКА о том, что он, ИВАНЧУК, на предложение СЫЧА вступить в контрреволюционную организацию дал свое согласие.

ИВАНЧУК - Ни одного килограмма мною семенного зерна испорчено не было. Все семена посеяны и дали хорошие всходы. Откуда взято о порче мной семян - я не знаю. Можно спросить любого колхозника, и он скажет, что никакой порчи семян не было Что же касается моей подписи в протоколе, то я уже не раз говорил суду, каким путем меня заставляли подписывать.

Оглаш. л. д. 11 показания ИВАНЧУКА о том, что ЛОХВИЦКИЙ состоял членом контрреволюционной организации и систематически вел антисоветскую агитацию среди колхозников и вредительски относился к колхозному имуществу, уничтожив 25 семей пчел на колхозной пасеке.

ИВАНЧУК - Ничего я этого не показывал. Все это написал следователь, не спрашивая меня.

Председательствующий – Подсудимый ИВАНЧУК, вы знаете БЕЛОКРЫЛОВА?

ИВАНЧУК - БЕЛОКРЫЛОВА не знаю.

Оглаш. л. д. 6 и 7 показания БЕЛОКРЫЛОВА о лицах, состоящих в контрреволюционной организации, где указано, что по селу Чурки являлись членами контрреволюционной организации ОКОРОКОВ и ИВАНЧУК, имя и отчество которого неизвестно, он работал в 1937 году в Блюхеровском Сельпо.

ИВАНЧУК - В Блюхеровском Сельпо работал мой брат, а не я. Я же был кладовщиком в колхозе д. Чурки.

Председательствующий - Подсудимый ЛОХВИЦКИЙ, состояли Вы членом контрреволюционной организации?

ЛОХВИЦКИЙ - Ничего не знаю об организации, и не состоял ее членом.

Оглаш. л. д. 18 показания ЛОХВИЦКОГО о том, что он состоял членом контрреволюционной организации.

ЛОХВИЦКИЙ - Все это ложь.

Оглаш. л. д. 18 показания ЛОХВИЦКОГО о том, что в контрреволюционную организацию он был завербован СИДОРЕНКО Федосием.

ЛОХВИЦКИЙ - Никогда меня СИДОРЕНКО не вер­бовал никуда. Все писал сам сле­дователь. Били меня на допросах, и я подписывал все, что давали.

Оглаш. л. д. 18 и 19 показания ЛОХЗИЦКОГО о том, что СИДОРЕНКО сообщил ЛОХВИЦКОМУ о наличии в Блюхеровском районе контрреволюционной повстанческой организации, которая должна будет во время войны Японии с СССР оказать помощь Японии, и тут же предложил ЛОХВИЦКОМУ вступить в эту организацию, на что ЛОХВИЦКИЙ дал свое согласие.

ЛОХВИЦКИЙ - Ничего этого не было.

Председательствующий - Подсудимый ЛОХВИЦКИЙ, знаете вы НОВИКОВА?

ЛОХВИЦКИЙ - Знаю.

Оглаш. л. д. 19 показания ЛОХВИЦКОГО о том, что контр­революционная организация ставила задачей подготовку местного населения к вооруженному восстанию в момент войны Японии с СССР с тем, чтобы оказать помощь японцам. От НОВИКОВА ЛОХВИЦКОМУ известно, что война между Японией и СССР должна была возникнуть весной 1938 года.

ЛОХВИЦКИЙ - Все это ложь, я не давал этих показаний.

Оглаш. л. д. 20 показания ЛОХВИЦКОГО о том, что НОВИКОВ его предупредил об аресте некоторых членов контрреволюционной организации в с. Кукелево. Причем указывал, если кого-либо арестуют, то на допросах не нужно сознаваться и выдавать остальных членов организации, на что он, ЛОХВИЦКИЙ, дал обещание НОВИКОВУ, что если будет арестован, то никогда не выдаст.

ЛОХВИЦКИЙ - Ничего мне НОВИКОВ не говорил.

Оглаш. л. д. 20 и 21 показания ЛОХВИЦКОГО о том, что в феврале месяце 1938 года члены контрреволюционной организации: он - ЛОХВИЦКИЙ, ЧЕРКАШИН Василий, ИВАНЧУК и СИДОРЕНКО в квартире последнего проводили собрание по вопросу срыва посевной в колхозе, где каждый член в отдельности взял себе объекты, на которых должен был вредить. Он, ЛОХВИЦКИЙ, в целях вредительства погубил 25 семей пчел на колхозной пасеке.

ЛОХВИЦКИЙ - Никакой контрреволюционной организации я не знаю, членом никогда не состоял, никаких собраний контрреволюционной организации не посещал, и о них мне ничего не известно. Пчел 25 семей действительно погибло, но они погибли потому, что были старые, матки не заменялись, соты грязные. Я же, как пчеловод, работал только второе лето и не имел достаточного опыта в деле ухода за пчелами. Никакого вредительства в пчеловодстве с моей стороны не было.

Председательствующий: Подсудимый ЛОХВИЦКИЙ, какие задания вы получали от НОВИКОВА?

ЛОХВИЦКИЙ - Ни от НОВИКОВА, ни от кого-либо другого никогда и никаких заданий я не получал.

Дополнить судебное следствие подсудимые: ЛОХВИЦКИЙ и ИВАН­ЧУК не имеют.

Судебное следствие объявлено законченным и подсудимым предоставлены последние слова.

Подсудимый ЛОХВИЦКИЙ - Все то, что следователь написал в протоколах допросов - сплошная ложь. Ни в каких организациях я не состоял. Никогда меня никуда не вербовали. Моя вина лишь в том, что погибло 25 семей пчел, но это не вредительство, а моя неопытность в деле ухода за пчелами. Все протоколы я подписывал, не будучи в силах пере­носить тех побоев и истязаний, которые учинял мне следователь. Прошу суд разобраться во всем и вынес­ти свое правильное решение.

Подсудимый ИВАНЧУК - В контрреволюционной организации я не состоял и ничего не знаю о ней. СЫЧ мне ничего не говорил об организации и не вербовал меня. Семенное зерно я не портил, и оно все посеяно и растет. Показания я подписывал по тем же причинам, что и ЛОХВИЦКИЙ - били. Ни в чем я не виновен, и прошу суд разобраться в этом.

В 12 часов 45 минут суд удалился на совещание. В 13 часов 55 минут оглашен приговор и осужденным разъяснено, что они могут возбудить ходатайство о помиловании перед Президиумом Верховного Суда Союза ССР.

Суд ОПРЕДЕЛИЛ: Впредь до вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении осужденных ИВАНЧУК Ф.М. и ЛОХВИЦКОГО И.Е. оставить прежнюю - содержание в тюрьме гор. Хабаровска. 


Иванчук Федор Матвеевич, 1904, урожен. ст. Подгорной Армавирского р-на Северо-Кавказского края, украинец. Кладовщик колхоза «Яркий Луч». Место жительства: Чурки. Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недостаточностью улик для предания обвиняемого суду, реабилитирован. Архивное дело: П-81923.

Лохвицкий Иван Емельянович, 1898, урожен. ст. Подгорной Армавирского р-на Северо-Кавказского края, украинец. Пчеловод колхоза «Яркий Луч». Место жительства: Чурки. Арест. 30.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недостаточностью улик для предания обвиняемого суду, реабилитирован. Архивное дело: П-81923.

Новинский колхоз «Трудовая Нива» - 1938 г.

Отправлено 18 мая 2019 г., 02:26 пользователем Holms   [ обновлено 4 дек. 2019 г., 18:20 ]


Колхоз «Трудовая Нива» в с. Новое Ленинского района ЕАО организовался в 1929 году, охватывает 27 дворов. 

В 1937 году колхоз держал передовое Красное Знамя как передовой в районе. 

В 1936 году колхоз имел заработок на трудодень 3,8 кгр. хлеба и один рубль деньгами, в 1937 году – 5 клгр.хлеба и 1 р.96 к. деньгами. Посевная площадь из года в год увеличивалась и по плану 1939 года посевная площадь доходит до 595 га, основные средства колхоза составляли: в 1936 г. – 27800 руб. и 1937 г. – 53500 руб. 

Колхоз имеет 16 голов дойных коров. В индивидуальном пользовании в основном имеют по корове и другой скот каждый колхозник.

В 1938 году вследствие ареста органами НКВД большинства взрослых мужчин колхоза, т.е. из 32 взрослых мужчин колхоза было арестовано 29 человек, доходность колхоза на трудодень резко пала. В 1938 году на трудодень пришлось только 1,7 к/г., большое количество урожая погибло неубранным на поле, отчего колхоз понес громадный убыток, составляющий 60% к общей сумме дохода колхоза в 1938 году, вследствие недостатка рабочей силы. 


Председатель Новинского с/с /РУКИН/

Председатель колхоза «Трудовая Нива» /МУРАТОВ/ 

 

В 1938 ГОДУ ПО КОЛХОЗУ «ТРУДОВАЯ НИВА»

БЫЛИ АРЕСТОВАНЫ КОЛХОЗНИКИ: 


1. Безъязыков Калин (Камет) Николаевич, 1909, урожен. с. Нового, русский. Бригадир полеводческой бригады колхоза «Трудовая нива». Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

2. Безъязыков Николай Дмитриевич, 1900, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

3. Безъязыков Семен Дмитриевич, 1903, урожен. с. Нового, русский. Рыбак. Арест. 12.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а, 58-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

4. Дружинин Спиридон Сергеевич, 1894, урожен. с. Венцелева, русский. Колхозник. Арест. 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-7-9-10-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 05.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-90395.

5. Исаев Иван Кириллович, 1908, урожен. с. Кукелева, русский. Тракторист колхоза «Трудовая нива». Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-7-2-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

6. Коноплев Михаил Ефимович, 1912, урожен. с. Нового, русский. Бригадир тракторной бригады. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

7. Корнилов Анисим Иванович, 1888, урожен. с. Нового, русский. Председатель колхоза «Трудовая нива». Арест. 13.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

8. Корнилов Афанасий Афанасьевич, 1893, урожен. с. Нового, русский. Председатель колхоза «Трудовая нива». Арест. 04.08.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 14.10.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 27.10.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 13.07.1989 прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989. Архивное дело П-95748.

9. Корнилов Дмитрий Анисимович, 1918, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 19.07.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК на 5 лет ИТЛ. Реабилитирован 18.05.1956 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-80416.

10. Корнилов Яков Иванович, 1895, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-7-9-10-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 05.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-90395.

11. Куликов Афанасий Маркович, 1908, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

12. Лесков Степан Галактионович, 1913, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

13. Пельменев Георгий Лукич, 1906, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 17.11.1937 УНКВД по ЕАО. Осужд. 31.12.1937 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 29.01.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 11.10.1957 облсудом ЕАО за недоказанностью обвинения. Архивное дело П-90152.

14. Пересадько Алексей Андреевич, 1903, урожен. Харьковской губ., русский. Председатель колхоза «Трудовая нива». Арест. 28.10.1930 70-м Хабаровским погранотрядом ОГПУ. Осужд. 19.05.1931 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР на 3 года ИТЛ условно. Арестован повторно 27.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 03.05.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. Реабилитирован 28.07.1989 прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989. Архивные дела: П-94172, П-81923.

15. Пересадько Иван Андреевич, 1917, урожен. с. Нового, русский. Счетовод колхоза «Трудовая нива». Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

16. Подойницын Георгий Андреевич, 1900, урожен. с. Нового, русский. Конюх колхоза. Арест. 19.07.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-1а, 58-11, 58-7, 58-4 УК РСФСР на 20 лет ИТЛ. Реабилитирован 18.05.1956 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-80416.

17. Пьянников Иван Петрович, 1880, урожен. с. Кукелева, русский. Сторож школы. Арест. 11.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР. 23.04.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. Реабилитирован 28.06.2001 прокуратурой Омской обл. по Закону РСФСР от 18.10.1991. Архивное дело П-85567.

18. Раздобреев Николай Ульянович, 1906-1908, урожен. с. Нового, русский. Тракторист колхоза «Трудовая нива». Арест. 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

19. Секисов Тимофей Алексеевич, 1920, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

20. Филиппов Алексей Григорьевич, 1897, урожен. с. Нового, русский. Кузнец колхоза «Трудовая нива». Арест. 18.11.1937 УНКВД по ЕАО. Осужд. 31.12.1937 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-1а-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 29.01.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 06.03.1958 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92463.

21. Фунтусов Василий Иннокентьевич, 1916, урожен. с. Нового, русский. Тракторист колхоза «Трудовая нива». Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

22. Фунтусов Михаил Иннокентьевич, 1908, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

23. Фунтусов Родион Иннокентьевич, 1910, урожен. с. Нового, русский. Бригадир тракторной бригады колхоза «Трудовая нива». Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

24. Фунтусов Роман Иннокентьевич, 1903, урожен. с. Нового, русский. Ветеринарный санитар колхоза «Трудовая нива». Арест. 19.07.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 18.05.1956 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-80416.

25. Фунтусов Федор Галактионович, 1889, урожен. с. Нового, русский. Секретарь сельсовета. Арест. 19.07.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-1а-4-7-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 20.09.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 18.05.1956 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-80416.

26. Фунтусов Яков Галактионович, 1880, урожен. с. Нового, русский. Зав. складом колхоза «Трудовая нива». Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

27. Чернецкий Кирилл Мефодьевич (Нефедович), 1889, урожен. с. Нового, русский. Конюх колхоза «Трудовая нива». Арест. 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-7-9-10-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 05.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-90395.

28. Швалов Николай Иванович, 1906, урожен. с. Дежнёва, русский. Тракторист колхоза «Трудовая нива». Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

Кукелевский колхоз «Путь Ленина» - 1938 г.

Отправлено 18 мая 2019 г., 01:52 пользователем Holms   [ обновлено 12 дек. 2019 г., 06:44 ]


Колхоз «Путь Ленина» в с. Кукелево Ленинского района ЕАО организовался в 1930 году. До 1938 года колхоз объединял 52 хозяйства, а сейчас колхоз объединяет 65 хозяйств. В ноябре м-це 1938 г. вступили в колхоз сродники уволенного из РККА кр-ца ДОЛЖЕНКО Ивана Даниловича 11 семей. 

Колхоз имеет СТФ 59 голов, МТФ – 73 головы. В 1937 году в колхозе «Путь Ленина» посевная площадь составляла 1065 га. Заработок на трудодень колхозников 4 кг зерна и 54 коп. денег. Основной фонд средств колхоза на 1.1.-38 г. составлял 157264 рубля. Стоимость основных средств за последние два года возросла более чем в два раза. Колхоз «Путь Ленина» считался передовым колхозом в районе. 

В 1938 году посевная площадь колхоза составляет всего 1100 га. Тягловая сила колхоза пять быков (волов) и одна полуторатонная автомашина. Имеющиеся лошади в колхозе 79 голов находятся в анемийном хозяйстве, в результате колхоз ощущает большую потребность в тягловой силе. Сейчас работает из Ленинской МТС 12 тракторов в счет натур-оплаты, исходя из этого стоимость трудодня в текущем году резко уменьшится. 

Уборка урожая в 1938 году проходила крайне плохо, ощущалась потребность рабочей силы (людей), поэтому тяжелые работы выполняли женщины. В летний период 1938 года арестовано 54 колхозника, в результате хлеб убран с большими потерями до 30% всего урожая.

Материальное положение колхозников резко ухудшилось, а также и в целом колхоза «Путь Ленина», например: в колхозе возросли большие суммы задолженности за работу трактористов и автомашин, поэтому колхоз и сейчас имеет задолженность Ленинской автоколонне 8000 руб. и 18000 руб. Ленинской МТС, также за ссуду госбанку 31000 руб.

Основные причины, послужившие потере – арест колхозников, отчего затянулись сроки уборки урожая и второе – отсутствие лошадей, которые сейчас находятся в анемхозяйстве.

Таким образом, в 1938 году трудодень колхозника обошелся в 3 кг, при том денег совершенно ни одной копейки. Необходимо учесть, что урожай в 1938 году был неплохой. При своевременной уборке материальное положение колхоза и колхозников безусловно было бы лучше.

Материальное положение колхозников колхоза «Путь Ленина» характеризуется следующим. Коров имеет каждый колхозник, кроме переселенцев, т.е. вновь вступивших в колхоз, также мелкий скот: свиньи, куры и у некоторых имеются подростки рогатого скота. Хлебом обеспечены все. Ощущается недостаток по причине отсутствия тягловой силы, в разработке зерна на муку, поэтому 50% колхозников хлеб покупают в сельПО за наличный расчет. Мельница есть самая близкая по расстоянию это в с. Ленинское – расстояние 10 клм., доставить нет средств. 

 

Председатель Новинского с/с /Кремлев/

Председат. Колхоза «Путь Ленина» /Рогалев/

1939 г. 

СПИСОК АРЕСТОВАННЫХ КОЛХОЗНИКОВ

ПО КОЛХОЗУ «ПУТЬ ЛЕНИНА»:

1. Авдеев Григорий Иванович, 1891, урожен. с. Кукелева, русский. Шофер. Арест. 26.01.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-2, 58-7-9-10-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 05.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-90395.

2. Авдеев Меркурий Иванович, 1904, урожен. с. Кукелева, русский. Безработный. Арест. 08.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.05.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

3. Авралев Петр Михайлович, 1908, урожен. Оренбургской губ., русский. Кладовщик 102-го стрелкового полка. Арест. 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-2, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 29.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

4. Белокрылов Егор Гаврилович, 1907, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а, 58-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

5. Белокрылов Иван Гаврилович, 1911, урожен. с. Кукелева, русский. Тракторист колхоза «Путь Ленина». Арест. 19.07.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 14.08.1959 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82016.

6. Белоносов Александр Васильевич (Власович), 1906, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

7. Белоносов Роман (Иван) Власович, 1910, урожен. с. Кукелева, русский. Тракторист колхоза «Путь Ленина». Арест. 19.07.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.08.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 14.08.1959 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82016.

8. Варавин Капитон Дмитриевич, 1910, урожен. Средне-Волжского края., русский. Тракторист. Арест. 08.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

9. Власов Дмитрий Николаевич, 1917, урожен. Тамбовской губ., русский. Тракторист колхоза «Путь Ленина». Арест. 01.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР. 13.02.1939 УНКВД по ЕАО уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-90771.

10. Власов Егор Евдокимович, 1905, урожен. с. Отрошки Воронежской губ., русский. Колхозник. Арест. 05.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. ст. 58-1а, 58-2, 58-7, 58-11 УК РСФСР. 08.02.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-89532.

11. Власов Михаил Евдокимович, 1902, урожен. Воронежской губ., русский. Председатель сельсовета. Арест. 08.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. ст. 58-2, 58-11 УК РСФСР. 08.02.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-89532.

12. Власов Федор Евдокимович, 1909, урожен. с. Усмань Тамбовской губ., русский. Шофер. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

13. Киберев (Кибиров) Иван Егорович, 1912, урожен. с. Кукелева, русский. Комбайнер. Арест. 05.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. ст. 58-2, 58-11 УК РСФСР. 13.02.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-90771.

14. Курисько Иван Семенович, 1910, урожен. с. Черичанки Екатеринославской губ., украинец. Зав. гаражом МТС. Арест. 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-1а, 58-11, 58-8 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

15. Лончаков (Лончуков, Ланчаков) Василий Сергеевич, 1885, урожен. с. Кукелева, русский. Зав. МТФ колхоза. Арест. 07.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. ст. 58-2, 58-11 УК РСФСР. 20.02.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-90773.

16. Лончаков Александр Сергеевич, 1906, урожен. с. Кукелева, русский. Охотник. Арест. 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-6, 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

17. Лончаков Гавриил Герасимович, 1893, урожен. с. Кукелева, русский. Ветеринарный санитар. Арест. 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-6, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

18. Лончаков Иосиф Сергеевич, 1894, урожен. с. Кукелева, русский. Кладовщик колхоза. Арест. 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-6, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

19. Лопаткин Александр Николаевич, 1908, урожен. с. Кукелева, русский. Помощник бригадира тракторной бригады. Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

20. Лопаткин Иван Ильич, 1898, урожен. с. Кукелева, русский. Председатель колхоза «Путь Ленина». Арест. 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-7-9-10-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 05.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-90395.

21. Лопаткин Константин Прокопьевич, 1895, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

22. Лопаткин Михаил Ильич, 1900, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 03.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

23. Лопаткин Николай Прокопьевич, 1887, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

24. Лопаткин Серафим Николаевич, 1910, урожен. с. Кукелева, русский. Рыбак. Арест. 15.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-6, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 29.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

25. Макаров Василий Константинович, 1908, урожен. с. Кукелева, русский. Хлебороб. Арест. 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а, 58-2-7-10-11 УК РСФСР. 03.05.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

26. Макаров Дмитрий Петрович, 1908, урожен. с. Кукелева, русский. Зав. нефтебазой при Блюхеровской МТС. Арест. 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

27. Макаров Евстафий Петрович, 1906, урожен. с. Кукелева, русский. Зав. МТФ колхоза. Арест. 05.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. ст. 58-1а, 58-2, 58-11, 58-7 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 07.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82481.

28. Макаров Илья Александрович, 1914, урожен. с. Кукелева, русский. Продавец магазина сельпо. Арест. 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

29. Мигунов Гавриил Егорович, 1892, урожен. с. Кукелева, русский. Бригадир колхоза. Арест. 01.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. ст.58-1а, 58-2, 58-7, 58-11 УК РСФСР. 10.02.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. Реабилитирован 06.07.2001 прокуратурой Омской обл. по Закону РСФСР от 18.10.1991. Архивное дело П-90773.

30. Мигунов Константин Ефимович, 1914, урожен. с. Кукелева, русский. Учитель начальной школы. Арест. 19.07.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 14.08.1959 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82016.

31. Мигунов Михаил Федорович, 1903, урожен. с. Кукелева, русский. Бригадир полеводческой бригады. Арест. 28.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

32. Пельменев Федор Давыдович, 1891, урожен. с. Нового, русский. Колхозник. Арест. 15.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

33. Раздобреев Василий Поликарпович, 1902, урожен. с. Кукелева, русский. Бригадир полеводческой бригады. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-13 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

34. Раменский Василий Афанасьевич, 1890, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР. Умер в период следствия, 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

35. Раменский Геннадий Афанасьевич, 1909, урожен. с. Кукелева, русский. Тракторист. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

36. Раменский Иван Николаевич, 1912, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 19.07.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 14.08.1959 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82016.

37. Раменский Илья Николаевич, 1905, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

38. Раменский Иннокентий Николаевич, 1907, урожен. с. Кукелева, русский. Бригадир тракторной бригады. Арест. 19.07.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 14.08.1959 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82016.

39. Раменский Павел Афанасьевич, 1893, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2, 58-7-9-10-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 05.06.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П- 90395.

40. Секисов (Сикисов) Михаил Афанасьевич, 1912, урожен. с. Нового, русский. Шофер колхоза «Путь Ленина». Арест. 07.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст.ст. 58-2, 58-7 УК РСФСР. 20.02.1939 уголовное дело прекращено. Реабилитирован 06.07.2001 прокуратурой Омской области Закону РСФСР от 18.10.1991. Архивное дело П-90773.

41. Тонких Гаврил Иванович, 1899, урожен. с. Венцелева, русский. Бригадир колхоза. Арест. 01.05.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-11 УК РСФСР. 11.03.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

42. Тонких Игнатий Сергеевич, 1910, урожен. с. Кукелева, русский. Комбайнер. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

43. Тонких Николай Алексеевич, 1906, урожен. с. Венцелева, русский. Колхозник. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-1а-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

44. Тонких Петр Иванович, 1886, урожен. с. Венцелева, русский. Сторож колхоза. Арест. 19.07.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Осужд. 10.08.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.08.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 14.08.1959 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82016.

45. Тонких Тимофей Иванович, 1878, урожен. с. Венцелева, русский. Фонарщик Виноградного острова. Арест. 09.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 11.09.1938 ВК ВС СССР по ст. ст. 58-1а, 58-8, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 11.09.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 28.10.1998 Военной прокуратурой ДВО по Закону РСФСР от 18.10.1991. Архивное дело П-160715.

46. Ушаков Владимир Иванович, 1892, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 03.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

47. Федоровский Степан Андреевич, 1908, урожен. с. Гамалеевка Самарской губ, русский. Охотник. Арест. 27.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

48. Шестаков Василий Иосифович, 1906, урожен. с. Кукелева, русский. Счетовод. Арест. 08.08.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР. 04.10.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-91069.

49. Шестаков Николай Осипович, 1909, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Осужд. 29.04.1938 тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-2-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 31.05.1938 в г. Хабаровске. Реабилитирован 25.10.1957 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-92668.

50. Якимов Григорий Андреевич, 1902, урожен. с. Кукелева, русский. Колхозник. Арест. 00.00.1935 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-7 УК РСФСР. Уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. Арестован повторно 14.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. ст. 58-1а, 58-2, 58-7, 58-10, 58-11 УК РСФСР. 03.05.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован. Архивное дело П-81923.

«Все упирается в машинистку...»

Отправлено 10 мая 2019 г., 03:45 пользователем Holms   [ обновлено 2 февр. 2020 г., 04:13 ]


Особым отделом 2-й Отдельной Краснознаменной Армии была вскрыта и ликвидирована группа из бывших сотрудников Особого отдела и 63 пограничного отряда в лице ПОМИНОВА, ГУСАРОВА, ТОЛСТОКУЛАКОВА, ЛЮБЧЕНКО, ГИТЦЕВИЧА, КАРУЗЕ и КРАСНОГОРОВА, проводивших массовые необоснованные аресты граждан, вымогательство показаний путем провокационных методов ведения следствия и фальсификации следственных материалов.

В результате провокационной деятельности указанной группы были произведены массовые аресты колхозников и рабочих Ленинского района Еврейской автономной области и военнослужащих 34 стрелковой дивизии и Усть-Сунгарийского укрепленного района.

Так, в селе Кукелево было арестовано 34 человека взрослого мужского населения, в селе Ленинском - 18 человек взрослого мужского населения, в селе Новое - 23 человека взрослого мужского населения, в селах Дежнево, Бабстово, Чурки и Квашнино - 16 человек взрослого мужского населения.

В 34 стрелковой дивизии было арестовано 112 человек красноармейцев, командиров и политработников.

В Усть-Сунгарийском укрепленном районе арестовано 43 человека красноармейцев, командиров и политработников.

Группа привлеченных по данному делу, в процессе следствия арестованных военнослужащих провокационно связывала с арестованными рабочими и колхозниками, а всех вместе также провокационно связывала с японскими разведчиками - УШАКОВЫМ Степаном, убитым еще в 1936 году в пограничной полосе, и ЯМОМОТО, уехавшим в начале 1936 года в Японию.

С целью заполучения провокационных показаний от арестованных, указанная группа к арестованным колхозникам, рабочим и военнослужащим применяла физические насилия, устраивала инсценировки суда над «несознавшимися», инсценировались «несознавшимся” расстрелы, фабриковались протоколы допроса арестованных.

Так создавалась и создана провокационным путем шпионско-повстанческая организация - «Трудовая казачья крестьянская партия» /»ТККП»/ в колхозах Ленинского района, и таким же провокационным путем этой группой через арестованных колхозников был создан «прорыв» на гарнизоны 34 стрелковой дивизии и Усть-Сунгарийского укрепленного района.

В апреле 1938 г. ПОМИНОВ докладывал в Особый отдел НКВД ОКДВА о раскрытии шпионско-повстанческой организации в частях 34 стр. дивизии: 

"Наряду с раскрытой и ликвидированной 63 Биробиджанским погранотрядом НКВД в Блюхеровском районе к. р. шпионско-повстанческой организацией ставившей задачей свержение Советской власти на ДВК, Особдивом-34 в результате агентурно-следственных мероприятий по выявлению связей членов названной организации с военнослужащими вскрыта параллельная шпионско-повстанческая организация в частях 34 стр. дивизии, действующая с указанной выше организацией во взаимном контакте.

12 апреля 1938 года ст. лейтенант 101 стр. полка ПОПОВ осведомителю «Ласточка» заявил:

«В Новинском гарнизоне из гражданского населения арестовано 10 человек, в том числе арестован и его хозяин квартиры КОРНИЛОВ Яков Галактионович, пред- колхоза ПЕРЕСАДЬКО и др. ПЕРЕСАДЬКО арестован за старые дела, он в 1929 году отправлял за границу партиями оружие. Кроне того, его сестра в данный момент проживает в Манчжурии, с которой он имеет связь. Рыбаков 101 стр. полка ФИЛИППОВА и др. арестовали за передачу за кордон сведений шпионского характера. ФИЛИППОВ за кордоном также имеет родственников». /Справка: ФИЛИППОВ как шпион расстрелян/.

По получении мною 18 апреля 1938 года указанного агентурного донесения, я, с целью подтверждения принадлежности ПОПОВА и выявления новых лиц из среды военнослужащих к шпионско-повстанческой организации, через допрос обвиняемых в тот же день с группой оперработников Особдива 34 выехал в погранотряд для допроса основных обвиняемых, проходящих у них по делу.

Следствием установлено, что на предыдущих допросах арестованнные КОРНИЛОВ, ЧЕЧЕНЕЦКИЙ, КОРНИЛОВ, ДРУЖИНИН и ФУНТУСОВ назвали не всех известных им шпионов и участников шпионско- повстанческой организации в п. Новом и не указали главным образом членов организации из среды военнослужащих.

Как установлено следствием, члены шпионско-повстанческой организации регулярно проводили подпольные собрания, на которых присутствовали ПОПОВ и ТОЛКАЧЕВ.

Из показаний членов шпионско-повстанческой организации установлено, что все участники организации Блюхеровского района действовали в тесном контакте с существовавшей шпионско-повстанческой организацией в 101 стр. полку, возглавлявшейся быв. командиром полка БАКАТОВЫМ /расстрелян/. 

Выполняя задание японского генерального штаба, через неоднократно приходившего из-за кордона белогвардейца МАЛОВИНСКОГО, в декабре 1937 г. снова собирается подпольное собрание организации, на котором принято окончательное решение об организации вооруженного восстания весной 1938 г., приурочив к 1 Мая.

Руководитель шпионско-повстанческой организации ПЕРЕСАДЬКО имел договоренность с быв. командиром 101 стр. полка БАКАТОВЫМ о снабжении оружием и боеприпасами повстанческой организации через ДУБОНОСОВА.

Материалами следствии установлено, что БАКАТОВ, являясь руководителем шпионско-повстанческой организации в 101 стр. полку, совместно с участниками шпионско-повстанческой организации комбатами ПОТКИНЫМ, БАКУЛЕВЫМ, пом. нач. штаба ВЕСНОВСКИМ, пом. командира полка САЗОНОВЫМ, комвзводами: ПОПОВЫМ, ТОЛКАЧЕВЫМ и ЕРМОЛАЕВЫМ готовили измену родине:

Материалами следствия установлено, что для проведения диверсионной работы в полку помощник командира полка САЗОНОВ лично завербовал старшину 101 стр. полка ШАМКАЕВА, которого КОРНИЛОВ снабжал белогвардейскими листовками с целью распространения их среди бойцов полка. Для этой же цели весной 1936 г. ПЕРЕСАДЬКО завербовал в шпионско-повстанческую организацию старшина музвзвода 6-го мотопонтонного полка НОСОВА, выражавшего резкое недовольство Советской властью.

Наряду с проводимой диверсионно-подрывной деятельностью чле- нами организации и подготовкой к измене родине, участники повстанческой организации занимались шпионской деятельностью и с 1936 г. передавали японской разведке шпионские материалы.

Обвиняемый ФУНТУСОВ показывает о принадлежности к японской разведке бывшего командира батальона 101 стр. полка НОЗДРИНА /нами арестован/. НОЗДРИН через КОРНИЛОВА был связан с японским офицером от которого он для БАКАТОВА принимал пакеты и обратно направлял для того офицера материалы шпионского характера.

Материалами следствия установлено, что закордонная шпионская связь организации осуществлялась через КОРНИЛОВА Ф. и белогвардейца МАЛОВИНСКОГО, оба они лично вручали шпионский материал японскому офицеру генерального штаба ЯМОМОТО на маслозаводе, что в 3 километрах от дер. Маханка Манчжоу-Го, за что КОРНИЛОВ ДЛЯ усиления подрывной деятельности организации получил 20. 000 рублей.

Принятое решение шпионско-повстанческой организацией об организации вооруженного восстания весной 1938 г., как устанавливается следствием, исходит из программы и целей фашистской организации, существующей в Харбине. В программе этой фашистской организации указывается, что последний решающий срок нападения на СССР намечается 1-го мая 1938 г."

3 июня 1938 г.  он же пишет в Особый отдел НКВД ОКДВА: 

"Из числа арестованных 12 человек повстанцев на сегодня созналось 8 человек. Вскрыта шпионско-повстанческая организация под названием "Трудовая Казачья Крестьянская Партия", бло­кирующаяся с правотроцкистской организацией. Из числа арес­тованных разоблачена польская сетка по линии "ПОВ".

Показания арестованных перекрыты очными ставками. Эти же сознавшиеся арестованные разоблачают заговорщиков из числа посаженных год тому назад.

Помимо них 2 июня я арестовал дополнительно 8-х заговорщиков: пом. комполка по материальному обеспечению 34 а/п. майора  ФРОЛОВА, нач. продруражкого снабжения 100 с/п. ст. лейтенан­та БОЯРКИНА и командира транспортной роты 100 с/п. ст. лейте­нанта АСАУЛЕНКО.

Из них на сегодня БОЯРКИН и АСАУЛЕНКО приз­нались в принадлежности к заговору, и сейчас дают показания.

Моя вина заключается в том, что я не информирую Особый Отдел Армии, тогда как есть много нового, интересного, и я вижу, что нуждаюсь не только в указаниях, но глазным образом в новых санкциях на арест.

Все упирается в машинистку. Я не могу перед Особармом выложить всех материалов, несмотря на мое желание своевременно Вас держать в курсе. Вновь арестованные повстанцы, заговорщики дали много новых людей, дали выход на штаб дивизии, нужно порядочное количество вновь арестовывать, я должен изложить все материалы в справках на арест, а этого как раз сделать не в состоянии, т. к. НЕТ МАШИНИСТКИ.

Несмотря на то, что у меня из аппарата ОО взяли 3-х опер­работников: пом. нач. ОО РУДАКОВА, 2-х оперуполномоченных ОО – ФОЛЬКМАНА и ДАВЫДОВА, а вместо них никого не прислали, я имею сознавшихся людей, от которых не могу взять протоколы за неи­мением времени. А здесь я вынужден САМ ЛИЧНО ПЕЧАТАТЬ ПРОТО­КОЛЫ /больше печатать некому/, руководить следствием, допра­шивать. Суток для работы не хватает, и несмотря на все жела­ние, я не в состоянии с оставшимся аппаратом освоить всех арестованных.

Я на следствие снимаю с границы 3-х оперуполномоченных, чего делать я не должен. А если не привлекать и этих людей, имея в виду, что они обслуживают части, дислоцированные на границе, тогда в аппарате можно использовать на сегодня на следствии только САМОГО СЕБЯ ПОЛНОСТЬЮ, вр. опер. уполн. ОО т. САЗОНКИНА, п/опер. уполн. ОО т. КОРНЕВА и бездеятельного опер. уполн. ОО ЖАРКОВА, которого я уже просил вас снять. Прислан­ный демобилизованный кр-ц из АКВФ нуждается в учебе, а здесь нужна кипучая работа. Я должен перед Вами сознаться, что я лично не в состоянии при таком положении совместить работу с учебой.

В настоящее время в Особдиве 63 арестованных шпионов, заговорщиков и повстанцев. Из них созналось 22 чел., которые арестованы в мае-июне м-це. А до ранее арестованных интерес­ных по линиям подрывной работы шпионов руки не доходят.

30 мая с/г. в ОО 34 были: пом. военного прокурора ОКДВА тов. ГУЛЕВИЧ и пом. военного прокурора 20 с/к. тов. АККЕРМАН, которые резко поставили вопрос о заканчивании дел на ранее арестова­нных, а по одному делу они даже составили акт, т.к. арестован­ный ХАХАЛКИН не допрашивался в течение 8 месяцев /дело лежа­ло у ГРУЗИНСКОГО/, а у меня руки не доходят.

Когда меня направляли в Особдив, мне обещали помочь работниками, а получилось наоборот: имеющихся забираете, а вза­мен никого не даете.

Сейчас в ОО 34 много интересных дел, я с наличным аппаратом  "зашиваюсь», а здесь, как назло, "прижимает" машинистка. Поэтому невольно хочешь крикнуть: "Что делать?!"

Сегодня около 3 часов ночи я был вызван к проводу, и мне передали ваше приказание, почему нет результатов след­ствия с вопросом - в чем дело? Результаты есть, результаты получены значительные, протоколы под руками, новых повстан­цев нужно арестовывать, нужно выкладывать материалы, информи­ровать Вас, просить санкции на арест, а сделать не в состоянии - НЕТ МАШИНИСТКИ.

Я до настоящего времени считал для себя непозволитель­ным ставить перед Вами лично вопрос о машинистке, о работниках. Но сейчас, когда я вижу, что страдает работа, когда гора материалов становится неизвестной Вам, а отсюда и центру, я вынужден бить тревогу.

У меня убедительная просьба - взамен взятых работников направить пом. нач. ОО /желательно т. ТОЛСТОКУЛАКОВА или ПАВЛЮЧЕНКО/, 2-х оперуполномоченных /желательно т. т. БОЛЬШАКОВА, РЕВЕНСКОГО/ и машинистку тов. ЛОЖЕЧНИКОВУ. Она по материальным соображениям не возражает выехать работать на периферию, и я Вас убедительно буду просить ее отпустить. Особый отдел армии быстрее сумеет подыскать, нежели мы здесь.

Пополнение аппарата ОО 34 указанным составом работников оправдает себя тем, что в частях дивизии будет полностью вскрыта повстанческая организация, готовившая сдачу дивизии самураям. 


Начальник Особого отделения ГУГБ НКВД 34-й СД (с. Бабстово) мл. лейтенант госбезопасности ПОМИНОВ Петр Ильич был арестован 29.08.1938 ОО НКВД 2-й ОКА. Он обвинялся в производстве незаконных массовых арестов жителей Ленинского района ЕАО, военнослужащих 34-й стрелковой дивизии, создании на них провокационных обвинений в контрреволюционной деятельности, фальсификации протоколов допросов арестованных и применении извращенных методов при ведении следствия. Вот что говорилось в обвинительном заключении по его делу:

ПОМИНОВ Петр Ильич, 1905 года рождения, уроженец гор. Москвы, служащий, русский, гр-н СССР, женат, б. член ВКП(б) с мая 1927 года, исключен в связи с арестом, образование низшее, до ареста начальник Особого отделения НКВД 34 стрелковой дивизии, младший лейтенант госбезопасности, в органах ОГПУ-НКВД с 1929 года, арестован 29 августа 1938 года. - быв. начальник Особого отделения 34 стрелковой дивизии, на второй же день после своего прибытия на должность нач. осбдива-34 с группой сотрудников выехал в 63 погранотряд для допроса имевшихся там арестованных колхозников.

ПОМИНОВЫМ в 63 погранотряде были получены от КОРНИЛОВА Ф. провокационные показания на военнослужащих 101 стрелкового полка 34 с. д. как на участников шпионско-повстанческой организации, а именно: ТОЛКАЧЕВА - ком. взвода, ДУБОНОСОВА - нач. боепитания полка, БАКУЛЕВА - комбата, ЕРМАКОВА - ком. взвода, ШАМКАЕВА - старшину роты, НОСОВА - музыканта и других.

Показания КОРНИЛОВА Ф. об участии перечисленных лиц в организации по приказанию ПОМИНОВА были провокационно записаны («перекрыты») в показаниях других допрашиваемых арестованных колхозников, как то: КОРНИЛОВА Я., ДРУЖИНИНА, ФУНТУСОВА и ЧЕРНЕЦКОГО.

Используя эти провокационные показания, ПОМИНОВ указанных военнослужащих арестовал, и от каждого из них также получил провокационные показания, вынудив арестованных к этому путем применения физических мер воздействия.

Старшина роты ШАМКАЕВ и музыкант НОСОВ ПОМИНОВЫМ были секретно «изъяты» из частей, о месте нахождения которых командование дивизии не было поставлено в известность в течение полумесяца, и путем провокационных методов допроса от них были взяты показания на ряд лиц военнослужащих как участников шпионско-повстанческой организации. Помимо применения физических мер воздействия, при допросах ШАМКАЕВА и НОСОВА ПОМИНОВ лично угрожал им за недачу угодных ПОМИНОВУ провокационных показаний составить акт об их измене Родине и задержании их на границе.

Добившись всевозможными путями провокационных показаний, ПОМИНОВ ШАМКАЕВУ и НОСОВУ устраивал очные ставки с вновь арестованными командирами, и путем разных угроз заставлял их на этих очных ставках признавать себя виновным и изобличать других арестованных командиров.

ТОЛКАЧЕВ, ДУБОНОСОВ, БАКУЛЕВ, ЕРМАКОВ, ШАМКАЕВ, НОСОВ являлись честными командирами Красной Армии, из-под стражи освобождены и восстановлены в рядах РККА.

ПОМИНОВ арестованных военнослужащих провокационно связывал с не существовавшей «Трудовой казачье-крестьянской партией» /ТККП/ как новой линией, и через последнюю - с японским генеральным штабом.

Эту увязку с японцами ПОМИНОВ делал через японского разведчика УШАКОВА Степана, приходившего, якобы, на советскую территорию вплоть до мая 1938 года, и представителя японской военной миссии в Фугдине - ЯМОМОТО, в то время как УШАКОВ еще в 1936 году был убит китайскими полицейскими, а ЯМОМОТО в 1936 году из Фугдина выехал в Японию.

ПОМИНОВ при корректировках протоколов допросов арестованных вписывал планы «измены» дивизии, восхваляя в этих протоколах японскую военщину, и клеветал на Красную Армию, как якобы «беспомощную» устоять перед японцами.

ПОМИНОВ определял количество заговорщиков по каждой части дивизии, и в разрезе этого давал оперативному составу установки всеми способами добиваться от каждого арестованного командира показаний не менее как на 40-60 человек, называл арестованному фамилии командиров, которые тот или иной арестованный должен будет дать как участников заговора.

ПОМИНОВ создал так называемую «комсомольскую бригаду», в которую входили фельдъегерь, начальник арестного помещения и секретарь ОО 34 с. д. Эта бригада по установкам ПОМИНОВА занималась «колкой» арестованных и добычей от этих командиров провокационных, угодных ПОМИНОВУ показаний, и после этого «показания» арестованных оформлялись протоколами допроса оперативным составом.

В своей деятельности ПОМИНОВ связывал по заговору арестованных красноармейцев вплоть до командира полка. Устраивал красноармейцам очные ставки с арестованными командирами частей. Так, бойцы ТЕРЕУХИН, УДОТОВ, ЗАЙЦЕВ и др. /освобождены/ под угрозами «изобличали» командиров в принадлежности к заговору и «ТККП», а также параллельную женскую правотроцкистскую организацию.

С целью заполучения провокационных показаний, арестованную ДОВГАЛЬ посадил «на измор» в карцер. И только благодаря тому, что ДОВГАЛЬ не пошла на эту провокацию, идея ПОМИНОВА не была осуществлена.

ПОМИНОВ не ограничивался избиением честных кадров только дивизии. Стоило ему только увидеть на 1 мая 1938 года вращавшуюся среди летного состава работницу УРД МЕЛЬНИКОВУ, он добился без всякого основания ее ареста, а потом взял от нее провокационные показания на ряд летчиков как на «шпионов», включив в эти провокационные показания Героя Советского Союза летчика КОДНРАТ, дважды награжденного в 1938 году орденами Союза /МЕЛЬНИКОВА освобождена/.

Имевшихся в ОО 34 с. д. до приезда ПОМИНОВА арестованных антисоветчиков по установкам ПОМИНОВА допрашивали как участников заговора и участников «ТККП», и путем применения к этим арестованным мер физического насилия добивались от них таких провокационных показаний.

Следствием также установлено, что ПОМИНОВ брал от арестованных провокационные показания не только путем физического насилия. Он также занимался вымогательством таких же провокационных показаний арестованных и путем создания невыносимых условий им - сажал ни в чем не повинных людей в карцер, брал измором, не выдавая арестованным положенного хлеба и т. д.

ПОМИНОВ внедрял в оперативно-следственной работе извращенные методы, и за каждое противодействие ему в этом обвинял оперативный состав в саботаже, в защите врагов народа. При этом всегда оперсоставу угрожал, что он имеет от ЛЮШКОВА указание дать заключение о каждом из них, и что он будет направлять к ЛЮШКОВУ тех, кто будет противостоять ему в «разоблачении врагов».

ПОМИНОВ, производя незаконные аресты военнослужащих, фабриковал подложные справки и показания для ареста.

Таким образом, за 4 месяца работы ПОМИНОВА в дивизии им было необоснованно арестовано 112 красноармейцев, командиров и политработников, из которых 109 человек освобождены из-под стражи как непричастные ни к какой антисоветской деятельности, а остальные 3 человека провокационно арестованных осуждены к высшей мере наказания - РАССТРЕЛУ.

24.06.1940 Военный трибунал войск НКВД Хабаровского округа по ст. 193-17 п. «б» УК РСФСР  приговорил Поминова П.И. к лишению присвоенного звания и ВМН. Расстрелян 28.11.1940 в Хабаровске. Не реабилитирован. 

1-10 of 69