СМИ ЕАО о репрессиях


"Биробиджан: мечты и трагедия": работа над ошибками

Отправлено 4 мар. 2019 г., 23:10 пользователем Редактор   [ обновлено 5 мар. 2019 г., 22:03 ]

"В книге собрано и проанализировано столько различных материалов, что ни один серьезный исследователь истории советского еврейства не сможет теперь мимо нее пройти" 

(Валерий Дымшиц о книге Вайсермана Д.И. Биробиджан: мечты и трагедия: История Еврейской автономной области в судьбах и документах. Хабаровск: РИОТИП, 1999. — 512 с.) http://narodknigi.ru/journals/30/david_vayserman_birobidzhan_mechty_i_tragediya/

Не смог и я мимо пройти… 


Глава II.

«ОТВЕТСТВЕННОЕ ЗАДАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ПО ПЕРЕВОЗКАМ»

 

Вторая половина 30-х годов стала периодом величайшей трагедии для миллионов советских людей. Людей, которые так и не узнали, в чем их вина.

< . . . >

В первой своей книге «Как это было» я попытался рассказать лишь о некоторых из них. Сегодня есть возможность назвать имена если не всех, то подавляющее большинство жертв сталинских репрессий 30-х, конца 40-х, начала 50-х годов. Трагедия многих жертв заключалась в том, что они были настолько верны коммунистическим идеалам, что даже в тюрьмах и лагерях, приговоренные к высшей мере наказания — расстрелу, они все равно были уверены в своей правоте и были готовы умереть ради этой идеи, ради той системы, которая уничтожала их.

И они умирали. Расстрелы проводились в основном в подвале «дома смерти» — так называли тюрьму на улице Волочаевской в Хабаровске (ныне краевое управление внутренних дел). Но приговоры приводились в исполнение и в Биробиджане на месте, где в настоящее время располагается здание элеватора. Именно там были расстреляны (Нет, это не так. В Биробиджане вообще не расстреливали) Павел Иванович Дядичкин - плотник бираканской артели «1 Мая», Иосиф Хаймович Зар — фотограф фотоартели «Комсомолец» из Биробиджана, Григорий Константинович Кириллов — рабочий Сутарского прииска, Сигизмунд Каземирович Каземирский — бухгалтер Евторга из областного центра, Леонид Яковлевич Кредович — начальник пристани, капитан речных судов села Блюхерово и еще около 40 наших земляков. 5

Иосиф Моисеевич Баскин занимал в те годы должность заведующего переселенческим отделом города Биробиджана. До этого он несколько лет работал председателем Биробиджанского райисполкома. В недавнем прошлом - член Палестинской подпольной коммунистической партии, политэмигрант. После нескольких лет учебы в Московском Коммунистическом университете национальных меньшинств по собственной инициативе приехал в Биробиджан в 1930 году (правильно – в июле 1932 г.). С того времени он непосредственно общался с прибывающими переселенцами: встречал их, расселял, выслушивал их жалобы и просьбы. В 1935 году он одним из первых пострадал за то, что затормозился переселенческий конвейер. Его исключили из партии и сняли с работы.

В течение нескольких лет Иосиф Баскин настойчиво требовал увеличения строительства жилья для переселенцев. Ему говорили, что на это нет средств. Но однажды, он заявил, что переселенцев принимать больше не будет. И тогда, ему припомнили все. Зазвучали в его адрес угрожающие формулировки: «Саботажник», «Противодействие». И лишь вмешательство первого секретаря Далькрайкома ВКП(б) Лаврентьева6 несколько отодвинуло время его расправы. Иосиф Баскин был арестован в августе 1938 года (нет, его арестовали 16 мая 1938 г.) и провел в тюрьмах, лагерях, ссылке в общей сложности семнадцать лет — до освобождения в 1955 году (нет, он был освобожден 20 августа 1946 г. Вновь арестован 5 октября 1950 г., и освобожден из ссылки в 1955 г. – итого 13 лет…). 

Из воспоминаний Иосифа Баскина: «В августе 1937 года на одном из заседаний бюро обкома ВКП(б) было оглашено заявление, полученное из Биробиджана, о том, что я тесно связан с врагом народа Лаврентьевым и верить мне ни в коем случае нельзя, что я подозрительный эмигрант и т. д. Заявление было подписано одним из секретарей обкома партии, и решение по мне было принято немедленно. У меня во второй раз отобрали партбилет и освободили от должности директора Вединской МТС.

... Шли процессы за процессами, о них трубили газеты, кричали по радио. Но я все пытался убеждать себя, что лично меня это никак не касается. Просто идет обычная политическая схватка. Арестовывают активных участников оппозиции, противников сталинской политики. Людей, прямо не замешанных в схватке, не трогают, они могут спокойно продолжать трудиться. Я был наивным человеком!

Однажды утром радио принесло весть об аресте Лаврентьева, Птухи, Крутова и многих других известных мне работников крайкома ВКП(б). Эта весть потрясла меня. Я вдруг словно пробудился, понял, что пощады не будет никому. Спокойно продолжать работать не удастся.

О многих арестах я слышал, но чтобы такое могло произойти с самим Лаврентьевым — первым секретарем Далькрайкома ВКП(б), никак не укладывалось в моем сознании. Мне лично было горько и обидно, что известный и замечательный коммунист и руководитель сидит в тюрьме. Он неотступно стоял перед моими глазами, умный, добрый человек с внимательным и не совсем русским лицом.

... В 1937 году я вновь приехал в Биробиджан. После переезда сюда мне открылось, до чего велик был разгром в области. Арестованными оказались многие работники обкома: Морозов8, Гордон9 (Гордон Шая Шалмович в мае 1936 г. был назначен прокурором Смидовичского района, и сведений о его репрессировании не имеется), бывший председатель облисполкома Либерберг. В Москве (в Киеве) он был директором Института еврейской культуры, человек обширных познаний и высокой эрудиции. Вместе с ним взяли Рабиновича10 — директора только что созданного педагогического техникума, все культурные силы области ...

Арестован был и Столяр11, мой преемник в Переселенческом отделе, и жена его, (сведений о его репрессировании не имеется, вероятно, речь идет о Столове Эфроиме Матусовиче и его жене Столовой  Антонине Ивановне), и Бриль12 (арестован был в Хабаровске) мой однокурсник по Комвузу, старый комсомольский вожак. Трое детей Столяра отправлены в детский дом. Многих известных мне людей не стало. А другие ждали ареста. И, хотя, внешне будничная жизнь текла как обычно, окружающие делали вид, что спокойны, по на самом деле были встревожены и потрясены... »13

Аресты партийных и советских работников в ЕАО начались несколько раньше, чем в других регионах страны. В январе 1936 года в область впервые приезжает нарком путей сообщения, член политбюро ЦК ВКП(б) Лазарь Каганович (нет, дважды в феврале 1936 г.). Именно с его визитом связано было дело, касавшееся руководителей области. Лично Сталиным ему было поручено посмотреть, как складываются дела в промышленности и сельском хозяйстве области. За три дня, которые один из главных кремлевских функционеров провел в Биробиджане (если точно, то 2 февраля и 9-10 февраля 1936 г.), ему удалось многое увидеть и услышать, и сделать соответствующие выводы для себя, а затем и для других, в частности руководителей области.

Фантастические усилия, которые приложили в короткий период времени председатель облисполкома И. Либерберг и первый секретарь обкома партии М. Хавкин для подготовки «объектов показа» Кагановичу, не смогли скрыть огромные проблемы, которые имели место в тот период в области. Только за одну ночь, накануне приезда высокого гостя, с помощью бойцов Красной Армии были вчистую снесены 19 домов старой постройки на привокзальной площади, а улицы были вычищены от снега и грязи.

В первый же день пребывания в Биробиджане Лазарь Каганович побывал на спектакле Еврейского театра, которому накануне было присвоено имя высокого гостя. Руководители области тщательно подбирали репертуарный спектакль и ... возможно, допустили большую ошибку, разрешив показать наркому путей сообщения премьеру спектакля «Голд требер» («Искатели счастья»).

Постановка явно не понравилась Кагановичу. «Это издевательство над социализмом, — негодующе заметил он. — Так зачем переселенцы-евреи приезжают в Биробиджан: искать счастье или золото?» Иосиф Либерберг — один из тех, кто профессионально разбирался в вопросах театрального искусства, решительно ответил, что «искать они приехали и первое, и второе». Каганович, в свою очередь, с возмущением и гневом бросил партийному руководителю области Хавкину: «Куда смотрит обком партии? Что вы все здесь делаете?» Два помощника члена политбюро, приехавшие в область вместе с ним, быстро достали свои блокнотики и что-то пометили в них. А на следующий день на собрании партийно-хозяйственного актива (расширенный актив был в первый же день, 9 февраля) Лазарю Кагановичу явно не понравился пессимистический тон доклада, с которым выступил председатель облисполкома Либерберг. Не понравилось ему, в первую очередь то, как руководитель советской власти в области критиковал себя и вышестоящие краевые органы за низкие темпы капитального и жилищного строительства. «Мы принимаем людей на голом месте, не подготовив для них жилья. Жить в бараках и во времянках зимой невозможно. Люди уезжают обратно. Необходимо ограничить приезд людей в соответствии с нашими возможностями. Мы неоднократно ставили вопросы перед правительством и руководством Дальневосточного края, чтобы начать строить капитальное жилье, а не времянки. Сколько построили жилья, столько людей и приглашать.

Нам выделены капитальные вложения только на промышленность. Мы еле выкраиваем деньги на строительство бараков. Только за 1935 год из области уехало около десяти тысяч переселенцев обратно. Основная их часть переезжает в Хабаровск и во Владивосток. Иностранные переселенцы атакуют облисполком, требуя вернуть их обратно. Авторитет нашей области падает изо дня в день. А это ведь уже дело политическое... »14.

Затронул Либерберг и вопрос о том, что в Биробиджане — областном центре — отсутствуют водопровод и канализация, а для их строительства необходимы большие дополнительные средства, которые области на 1936 год не выделены ни Москвой, ни Хабаровском. Из-за головотяпства в планировании область не сдала своевременно механический и кирпичный заводы в Биробиджане. Задел Либерберг проблемы сельского хозяйства, заявив: «Мы погнались за количеством колхозов, не думая и практически не вкладывая средства для укрепления уже тех колхозов, которые уже организованы... »15 Во время выступления Либерберга нарком неоднократно прерывал его грубыми репликами, а после завершения выступления бросил туманную фразу: «Нам времени не дано». Этой фразы тогда не понял никто, в том числе и те, к кому она относилась. В то же время для Иосифа Либерберга — первого председателя облисполкома ЕАО, которого направил в область в 1934 году Сталин, — эта реплика стала роковой.

В конце августа 1936 года Либерберга срочно вызвали в Москву на совещание. Через несколько дней, в Москве, теперь уже бывшего председателя облисполкома арестовали и упрятали и шкирятовскую тюрьму — для «особо опасных преступников» из партийного и советского аппарата. (т.н. «Шкирятовская тюрьма» появилась только в 1937 г., а Либерберг непродолжительное время после ареста содержался, скорее всего, во Внутренней тюрьме НКВД на Лубянке, а с 29.08.1936 г. - в спецкорпусе Киевской тюрьмы).

6       сентября 1936 года «Биробиджанская звезда» писала: «Хотя проведена большая работа по очистке организации от чуждого и вражеского элемента, от контрреволюционеров-троцкистов, зиновьевцев, шпионов и жуликов, но все же в отдельных организациях было допущено ослабление бдительности. Не всех врагов удалось разоблачить во время проверки и обмена документов. В результате такие троцкисты, как Либерберг и Волобринский, заклятые враги и обманщики, получили новые партийные билеты... »

В том же номере газета сообщила об освобождении от обязанностей секретаря Биробиджанского горкома комсомола Нины Борщевской. «Борщевская — секретарь Биробиджанского горкома комсомола, — говорится в заметке, — совмещала должность руководителя передовой советской молодежи с обязанностями друга презренного и разоблаченного троцкиста... Дело Борщевской показывает, что в рядах партии и комсомола еще находятся люди, не понимающие, что такое бдительность. Плох коммунист, на словах призывающий к бдительности, а сам продолжает вести дружбу с человеком, разоблаченным как враг народа... » 16.

7       сентября 1936 года областная газета известила своих читателей о сенсационной новости, о вскрытом новом враге и тоже женщине — секретаре партийной организации Облученской дистанции пути Анне Корнеевой, якобы связанной с троцкистами Ленинграда.

Но все это были лишь первые шаги начавшейся кампании по разоблачению врагов народа. Естественно, эта борьба направлялась из Москвы. Простому народу было трудно распознать «вражеские действия» председателя облисполкома И. И. Либерберга, не жалевшего сил, энергии и знаний для становления молодой Еврейской автономии. Людям начали вбивать в голову мысль, что несколько лет Советскую власть в области возглавлял, оказывается, «глубоко замаскировавшийся враг».

9 сентября 1936 года газета напечатала постановление президиума облисполкома. В нем, в частности, указывалось:

«1. Снять Либерберга И. И. с должности председателя облисполкома, исключить его из состава членов пленума и президиума исполкома ЕАО.

2.     Просить Далькрайисполком исключить Либерберга И. И. из состава членов пленума и президиума Далькрайисполкома.

3.     Просить ВЦИК СССР исключить Либерберга И. И. из состава членов ВЦИК».

23 сентября 1936 года газета «Биробиджанская звезда» писала следующее: «Как заклятый враг, Либерберг снят с работы председателя облисполкома и выгнан из партии. Либерберг все время скрывал свою контрреволюционно-троцкистскую деятельность в 1923 году... ». Оказывается, еще работая в Киевском институте еврейской пролетарской культуры, он превратил это учебное заведение «в гнездо контрреволюционеров-троцкистов». Будучи председателем облисполкома, «он окружил себя классово-враждебными элементами, пытался выставить себя единственным строителем еврейской национальной культуры, окружил себя подлыми троцкистами и зиновьевцами, вел работу по расколу парторганизации, создавал групповщину... ».

Многим в области после этой статьи в «Биробиджанской звезде» было ясно, что одним Либербергом дело не закончится. Так оно и случилось. Список «разоблаченных врагов партии и народа» в Еврейской автономной области быстро пополнялся.

Та же областная газета в номере за 16 сентября 1936 года информировала читателей: «Из партии исключены контрреволюционеры-троцкисты Либерберг, Волобринский, Ратаев, Корнеева.

Разоблачение этих контрреволюционеров-троцкистов должно послужить серьезным напоминанием для всей парторганизации, что не все враги разоблачены. Классовый враг живуч и использует все методы для борьбы, получает возможность производить свою подлую работу и оставаться неразоблаченным там, где существует обстановка благодушия, ротозейства и нет большевистской бдительности».

С 4 по 6 ноября 1936 года в Биробиджане проходил II съезд Советов ЕАО. Проходил он уже по другому сценарию, нежели первый в декабре 1934 года. В повестку дня, наряду с вопросами, связанными с обсуждением проекта Конституции СССР, выборами делегатов на Всесоюзный и Всероссийский чрезвычайные съезды Советов и на краевой съезд Советов, был поставлен вопрос и об исключении из состава облисполкома И. И. Либерберга. 17 Участь его была предрешена. Первого в истории председателя Совета Еврейской автономной области Иосифа Израйлевича Либерберга расстреляли в апреле 1937 года как врага народа, немецкого и японского шпиона(Либерберга расстреляли 9 марта 1937 г. в Москве по обвинению в участии в «контрреволюционной троцкистско-террористической организации, осуществившей 1 декабря 1934 г. злодейское убийство Кирова». Троцкизм, и никакого японского и немецкого шпионажа!). 

На II съезде Советов ЕАО отсутствовал и первый секретарь обкома ВКП(б) М. П. Хавкин. Сославшись на болезнь, Матвей Павлович Хавкин не стал участвовать в этом позорном спектакле, на котором все, кому не лень поносили его соратника и лучшего друга. (Кто лучший друг? Либерберг?! Скорее, «заклятый друг…»). Характерно, что на съезде не было ни одного гостя из-за рубежа, не захотели принимать в нем участия (!) и еврейские писатели Бергельсон, Фефер и другие, которые в это время находились в области.

Чуть позже все они станут жертвами репрессий, а пока в область из столицы поступали телеграммы за телеграммой, указания, письма и звонки. Причем тон их был строгим, почти угрожающим.

Основания для раздражения в ОРПО ЦК ВКП(б) имелись: в 1936 году было вскрыто в ЕАО «всего» шесть «троцкистов и их пособников». Не может быть такого, — рассуждали в Москве. — Область, по достоверным сведениям, напичкана неразоблаченными троцкистами и другими врагами народа. На это указывалось в секретных телеграммах, поступавших в НКВД и обком ВКП(б) ЕАО. Однако обком партии, его первый секретарь, считали, что врагов народа в области нет. Но испытывая давление сверху, искали, искали, и ... находили.

Для более жесткого контроля по разоблачению подлых врагов народа в Хабаровск в конце апреля 1937 года прибыл новый уполномоченный Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Дальневосточному краю П. Г. Маскатов. 26 апреля 1937 года газета «Тихоокеанская звезда» поместила об этом информацию, его портрет и известила, что Маскатов приступил к своим обязанностям. Именно ему предстояло стать одним из погромщиков всего «высшего света» дальневосточных коммунистов, и в том числе — Еврейской автономной области.

Чуть раньше, в марте 1937 года Матвея Хавкина — руководителя областной партийной организации срочно вызвали в Москву, в ЦК ВКП(б), лично к Маленкову. Неизвестно о чем шел разговор в кабинете. Скорее всего, Г. Маленков выразил неудовольствие малым числом выкорчеванных «врагов народа» в области. Принимая решение направить в Хабаровск П. Маскатова, мастер закулисных интриг и один из организаторов массового истребления людей, мысленно подписал приговор и М. П. Хавкину.

В Москве Хавкин узнал о разгроме и ликвидации еврейской секции при ЦК, переселенческих организаций КОМЗЕТ и ОЗЕТ, редакции газеты «Дер Эмес», о закрытии Коммунистического университета национальных меньшинств, еврейского факультета Московского Государственного университета. Такой же погром был учинен в Киеве, Минске. Узнал он и о готовящемся суде над его другом Либербергом и догадывался, чем грозит этот процесс ему (не знал, и не мог он этого знать). В Москве ему рассказали, что арестованы и ждут своей участи руководители КОМЗЕТа Диманштейн, Чемеринский, Троцкий, Литваков и многие другие причастные к созданию Еврейской автономной области, переселению евреев в Крым, на Украину и другие регионы страны.

Обвиняли их, конечно, не в этом, а в первую очередь, в связях с американским империализмом, шпионаже в пользу различных стран, а также в том, что Американские благотворительные общества посылали через ОЗЕТ посылки для евреев-переселенцев. Да мало ли в чем еще можно было обвинить людей, которые пытались сохранить еврейскую нацию в социалистической державе, в стране Советов.

Уже тогда, в 1936 году, многим стало ясно, что для Сталина евреи — не нация, поскольку у них нет единой общности, нет единой территории, нет государства. А выдвинутая им из стратегических соображений идея Биробиджана развалилась, как карточный домик, а потому не стоило дальше ломать комедию. Евреев надо ассимилировать, а их руководителей ликвидировать, чтобы неповадно было.

Неужели все, неужели конец мечтам и всему тому, чему было отдано столько сил и здоровья, энергии и воли? Обо всем об этом думал Хавкин, возвращаясь в Биробиджан в купейном вагоне пассажирского поезда. Мысли не давали покоя, не давали ему уснуть. Хавкин прекрасно осознавал, что рухнуло дело всей его жизни, мечта тысяч людей о создании социалистической еврейской республики в рамках СССР. Арестованы и, возможно, уже расстреляны его лучшие товарищи-единомышленники. Как жить дальше? Что будет с ним, с его женой, детьми?

С такими тяжелыми мыслями он вернулся в Биробиджан. Его никто не встречал на биробиджанском вокзале, хотя из Москвы он звонил своему помощнику и второму секретарю обкома Левину (в это время Левин – в Хабаровске, вторым секретарем обкома ВКП(б) ЕАО он станет только 23 мая 1937 г., а до него – Аншин!), сообщил дату своего приезда. Он постучался в дверь своей квартиры в небольшом двухэтажном особнячке, расположенном недалеко от центра города. Жена молча обняла его, спросила, не голоден ли. Есть не хотелось. Не было никакого желания и настроения. Только спать, спать ... Утро вечера мудренее.

Матвею Павловичу Хавкину и его супруге Софье Хоновне Хавкиной-Шифриной и в кошмарном сне не привиделось бы, что ждет их и детей в совсем недалеком будущем.

Матвей (Мордух ТевелевичХавкин родился в Полесье, в семье бывшего солдата царской армии, отдавшего царю и Отечеству 25 лет жизни (…в еврейской мещанской семье. Его дед и отец были столярами-плотниками, а дед по материнской линии – кузнецом). 

Отслужив, Павел Хавкин получил большие права: он мог селиться где хотел, ему отдавал честь сам городовой. Человек огромной физической силы, он построил дом в Полесье и женился на тихой женщине-крестьянке (мать работала портнихой и умерла очень рано, когда он был еще маленьким), которая родила ему троих сыновей (в семье было пятеро детей: Самуил, Мордух, Рувим, Борис, Соломон и Соня).

Когда среднему, Матвею, исполнилось 11 лет, его отдали учиться на портного (в восьмилетнем возрасте Хавкин стал учеником портного в частной портновской мастерской Иоффе и Лесова в Рогачеве, где до 1910 г. он учился швейному делу).  Старший сын, примкнувший к революционному движению и вступивший в РСДРП в 1911 году, втянул в нее и Матвея: тот возглавил подпольное движение в Гомеле, был заместителем председателя подпольного ревкома.

В годы гражданской войны Матвей Хавкин воевал, был комиссаром рабочего пролетарского отряда, попал в плен к полякам. Его заточили в знаменитую Варшавскую цитадель (Щелково-Слубун), бежать из которой было почти невозможно. Но Матвею это все-таки удалось: он бежал, разбив стекло камеры и спустившись по связанным простыням.

Вернувшись из польского плена, Хавкин становится комиссаром Брест-Литовской крепости (с январе 1920 г. - член подпольной партийной пятерки Брест-Литовского подпольного комитета Литвы и Белоруссии; заместитель председателя партийного комитета; член ревкома; начальник милиции и комиссар крепости; уполномоченный комитета по эвакуации Брест-Литовска в Пинск; начальник отряда по борьбе с дезертирством на Польском фронте; особоуполномоченный по снабжению армии обмундированием; управляющий 1-й военно-обмундировочной фабрикой в гг. Клинцы и Гомеле. В декабре 1921 г. избран секретарем Гомельского горрайкома ВКП(б). С августа 1923 г. по апрель 1924 г. находился на курсах секретарей укомов при ЦК ВКП(б) в Москве), затем возглавляет в Гомельской области административный отдел (И лишь в апреле 1924 г. был назначен начальником административного отдела Гомельского губисполкома и начальником губернской милиции). Награжден значком «Почетный чекист» (в 10-летие рабоче-крестьянской милиции был награжден именным оружием и юбилейным серебряным нагрудным знаком, который не является знаком «Почетный чекист»), серебряной саблей за участие в борьбе с басмачами (в борьбе с басмачеством он не участвовал, и в числе его официальных наград сабля не значится)В 1925 году Матвей Хавкин заканчивает высшую партийную школу (с августа 1923 г. по апрель 1924 г. - курсы секретарей укомов при ЦК ВКП(б) в Москве), а в 1929 году становится первым секретарем горкома партии города Смоленска (с 1927 г. - в Москве, где в течение года был заместителем директора хозяйственно-заготовительного управления (Заготхоз) Главного управления милиции НКВД РСФСР. В 1928 г. - в Казахстане, где работает ответственным инструктором крайком ВКП(б) в Кзыл-Орде, председателем Акмолинского ОКК-РКИ, уполномоченным центра по хлебозаготовкам, выполняет иные специальные задания ЦКК ВКП(б) по борьбе с троцкистами. С декабря 1928 г. по апрель 1930 г. работал в Дагестане, где являлся зам. наркома РКИ и членом президиума КК ВКП(б), председателем тройки по чистке Дагестанской партийной организации, возглавлял агитмассовый отдел Дагестанского обкома ВКП(б). И только в мае 1930 г. его назначили секретарем Смоленского горрайкома ВКП(б).

В 1934 году Хавкина вызвали в Москву, где Каганович и Молотов предложили ему поехать на Дальний Восток, в Еврейскую автономную область. Решением ЦК ВКП(б) он был назначен первым секретарем обкома ВКП(б). Когда его представили Сталину, тот обронил: «Да, этот еврей поумнее многих» (решение о назначении Хавкина в ЕАО принимали заместитель заведующего Организационно-инструкторским отделом ЦК ВКП(б) Щербаков и секретарь ЦК и член Организационного бюро ЦК ВКП(б) Жданов, с учетом мнения секретаря ЦК ВКП(б) Кагановича, с которым Хавкин лично не беседовал. Не было и личной встречи со Сталиным, а следовательно, фраза про «умного еврея» - вымысел).

4—6 июня 1935 года на состоявшейся первой областной партийной конференции, которая организационно оформила создание областной партийной организации, М. П. Хавкин был избран первым секретарем обкома, он же являлся тогда и первым секретарем Биробиджанского ГК ВКП(б). Хавкин участвовал в работе 16 и 17 съездов партии. (Участие в последнем съезде партии являлось для всех делегатов практически приговором к смерти. Но тогда, разумеется, никто этого не предполагал).

На I съезде Советов ЕАО, в декабре 1934 года, заместитель председателя Далькрайисполкома Герчиков характеризовал Хавкина так: «Я должен сказать, что ваше руководство, обком партии и его руководитель тов. Хавкин — это действительно старый большевик, преданный человек, который умеет бороться с энтузиазмом за дело, которое ему партия поручает... »18

Справедливость этих слов Матвей Павлович подтвердил делом. Несмотря на огромные, порой невероятные трудности, с которыми сталкивалась область в первые годы, во многом благодаря напористости, работоспособности Хавкина и Либерберга были построены Лондоковский известковый, биробиджанские обозный и механический заводы, швейная фабрика, предприятия стройиндустрии, мебельные фабрики, типография, вокзал, Государственный еврейский театр, организован научно-исследовательский сельскохозяйственный институт (опытная сельскохозяйственная станция), четыре специальных учебных заведения, десятки школ, в том числе и еврейских, больниц и других объектов соцкультбыта. Находясь по нескольку месяцев в году в Москве, Хавкин упорно пробивал важнейшие для молодой национальной области проекты. Именно благодаря большим связям с крупными политическими деятелями — Куйбышевым, Рыковым, Маленковым, Кагановичем и другими — область находилась под пристальным и неослабным внимание правительства. Это отразилось в четырех постановлениях ВЦИКа и Совнаркома СССР, положительно сказавшихся на экономическом, социальном и культурном развитии ЕАО в 30-е годы.

Правда, Хавкин решительно опротестовывал решение правительства от 29 августа 1936 года «О хозяйственном и культурном строительстве», считал его неправильным. У Хавкина была своя концепция развития области. В частности, бывая в Москве, он доказывал в правительстве, что в Амурской полосе колхозы пока строить не надо, а сельское хозяйство необходимо развивать вокруг Биробиджана и в железнодорожной полосе. На такой большой территории, которую область занимала, при слабой инфраструктуре (отсутствие грунтовых дорог, железнодорожных путей до Сталинского района, связи с отдаленными районами, коммуникаций) нельзя разбрасывать мелкие сельскохозяйственные предприятия. Они заранее обречены на развал. И в этом у Хавкина и Либерберга взгляды были едины. Это, считаю, свидетельствует о прозорливости тогдашних руководителей области. И не их вина, что ЕАО получила совсем другое развитие. По сей день область пожинает плоды такой разбросанности сел и поселков. Особенно это касается нынешних Ленинского, Октябрьского, Облученского и Смидовичского районов.

Но в один миг все внезапно забыли о хорошем и начали искать в деятельности областного партийного лидера только негативное. Вторая областная партийная конференция, состоявшаяся 21—26 мая 1937 года, стала для Матвея Хавкина роковой. Страшные предчувствия тогда, в поезде, к сожалению, стали явью.

В постановлении конференции отмечалось, что работа обкома ВКП(б) признается совершенно неудовлетворительной, а политическое руководство со стороны бюро обкома неправильным. В этом документе было сказано все мыслимое и немыслимое о бывшем первом секретаре обкома. Здесь было собрано все: и «срыв планов переселения в область», и «бездушное отношение к приему и устройству переселенцев», и «преступное отношение к организации и размещению переселенческих колхозов, из-за чего много переселенцев (до 70%) уехало обратно из области».

В постановлении также указывалось, что «по вине только одного М. П. Хавкина были сорваны в области установленные сроки промышленного и культурного строительства, что не заботился обком об улучшении городского хозяйства». Отмечалась и неудовлетворительная подготовка и проведение посевной кампании 1937 года. Припомнили, что «парторганизация отделения и политотдел ДВЖД своевременно не вскрыли вредителей-троцкистов, японо-немецких агентов». Хавкину инкриминировалось и то, что он не хотел давать на растерзание НКВД ни одного хозяйственного руководителя области (мягко говоря, это не совсем так…), а при обмене партийных документов осенью 1936 года выдал партийные билеты впоследствии разоблаченным «врагам народа — троцкистам» Либербергу, Ротаеву, Цирлиной и др.

В постановлении конференции, в целом ряде выступлений делегатов Хавкина обвиняли в «помпезности» (речь шла о I съезде Советов ЕАО), в «бездушном отношении к честным партийцам и делу их воспитания», в «грубом зажиме критики в свой адрес» и даже в уголовном преступлении (правда, каком, так никто и не сказал).

Особенно досталось ему за «грубые недостатки в подборе и расстановке кадров»: дескать, подбирал эти кадры Хавкин не по политическим и деловым качествам, а по признакам артельности и семейственности. (Под этим подразумевалось, что М. П. Хавкин, назначенный на должность первого секретаря обкома ВКП(б), пригласил с собой на работу в Биробиджан опытных, деловых работников из Смоленска. Среди них — Аншин — второй секретарь обкома партии, Благой — первый секретарь обкома комсомола и других, что совершенно естественно и вполне оправданно).

В заключении постановления областной конференции были сделаны следующие «политические выводы»:

«... Вскрытые и вскрывающиеся недостатки и злоупотребления в ЕАО — прямые последствия руководства Хавкина, который не только не порвал со своей прошлой троцкистской деятельностью, а наоборот — во всей своей работе действовал, как троцкист. Партийная конференция считает, что Хавкин должен быть исключен из ВКП(б), за свои антигосударственные действия привлечен к уголовной ответственности. Поэтому конференция просит крайком ВКП(б) вернуть Хавкина в область и рассмотреть вопрос о его партийности. Действия Хавкина, еще далеко не полностью вскрытые, вызывают законное негодование и возмущение не только у членов партии, но и у всех трудящихся ЕАО. Конференция считает необходимым довести об этом до сведения ЦИК СССР и поднять вопрос об отзыве Хавкина из состава Совета национальностей, как недостойного доверия масс». 19

Сам Хавкин отсутствовал на второй партийной конференции в связи с серьезной болезнью (язва желудка) и направлением его на санатарно-курортное лечение в Москву. Именно в Москве он вновь ставит вопрос перед Г. Маленковым о своей отставке по болезни. Но причина была явно в другом. Град анонимных писем поступили в ЦК ВКП(б), НКВД на первого секретаря обкома. Разговор у Маленкова был очень жестким. Хавкину было категорически указано, чтобы он забрал свое заявление об уходе из ЦК ВКП(б) и крайкома партии и после лечения вновь возвращался в Биробиджан. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но местный Малюта Скуратов, а именно Маскатов, проявил невероятное усердие, как клещ вцепился в раскручивание так называемого «Хавкинского дела». И довел его до конца.

В июле 1937 года Матвея Павловича Хавкина арестовали в Москве (Хавкина арестовали 16 января 1938 г. на даче в поселке «Новь» Кунцевского района Московской области на станции Раздоры). За ним пришли поздно ночью. Он знал, чувствовал, что за ним вот-вот должны прийти. Напрасно он вел переговоры с Молотовым по поводу того, чтобы его принял сам Сталин. Он ждал этой встречи, надеялся и не дождался...

Хавкина при аресте даже не разоружили. Он, вероятно, мог воспользоваться оружием, подаренным ему в годы Гражданской войны (Разоружили. В протоколе обыска указано изъятое двуствольное ружье и мелкокалиберная винтовка, а не оружие времен гражданской…). Он мог застрелиться, но старый большевик верил в справедливость, в то, что досадная нелепость его ареста очевидна и будет исправлена. Начались допросы. Они сопровождались зверскими пытками. Матвею Хавкину выбили зубы, повредили позвоночник, дважды пробивали голову, но он не подписал никаких бумаг, выдержав все (Подписал, все протоколы подписал…). Он прошел через три военных суда, не признавая себя виновным ни в чем. Через 2, 5 года Матвей Павлович Хавкин был осужден к 15 годам лишения свободы. Место заключения — Певек (лагерь смертников). Там, на рудниках, больше года никто не выдерживал (Наказание отбывал в ОЛП (отдельном лагерном пункте) «Комендантский» Чаун-Чукотского отделения СВИТЛ НКВД СССР в п. Певек, где был бригадиром-заведующим портновской мастерской ОЛП). В сталинских концлагерях он провел без малого 19 лет (в следственной тюрьме и в лагере – 13 лет, затем 3,5 года работал заведующим портновской мастерской - старшим мастером-закройщиком Административно-хозяйственного отдела УМГБ СССР на Дальнем Севере, и еще 2 года находился в административной ссылке на поселении в г. Кокчетаве Казахской ССР, где работал старшим мастером-закройщиком швейного цеха Кокчетавского горпромкомбината. Реабилитирован и из ссылки освобожден 01.02.1956 г.).

В 1938 году была арестована и его жена. София Хоновна (Софья Павловна) Хавкина-Шифрина (1900 года рождения) на день ареста, 5 ноября 1938 года, проживала на станции Ховрино Октябрьской железной дороги города Москвы. Она работала в артели «Мостекстильсоюз» обтяжщицей абажуров. До 5 января 1940 года находилась под следствием. Решением пресловутой тройки была приговорена к 15 годам лишения свободы. А обвинили ее в том, что, когда Каганович в 1936 году был в Биробиджане, и в честь его приезда в доме Хавкиных был организован ужин, хозяйка дома пыталась отравить высокого гостя... фаршированной рыбой.

Долгих десять лет Матвей Хавкин ничего не знал о своей семье, все его попытки сделать это наталкивались на глухоту и бессердечность охранников лагеря. Не знал он, что жена его была арестована и отбывала срок в Караганде и, конечно же, не знал он и о том, что его родственник Иона Евелевич Духаров 20 апреля 1939 года был назначен попечителем над несовершеннолетними детьми Хавкиных — Зиновием и Леонидом, 17-летним и 15-летним подростками, сыновьями «врагов народа».

Дело по обвинению Софьи Хоновны Хавкиной-Шифриной было пересмотрено президиумом Московского городского суда 13 ноября 1956 года ("пресловутая тройка" ее не судила; ее не приговаривали к 15 годам лишения свободы; она не обвинялась в попытке отравить Кагановича фаршированной рыбой (по такому обвинению приговор для нее мог бы быть только один - расстрел!). На самом деле Хавкина-Шифрина Софья Хоновна родилась в 1900 г. в г. Гомеле, еврейка. Перед арестом проживала в Москве. Арестована 05.11.1938 г. Управлением НКВД СССР по Московской области (статья не указана, но скорее всего это ст. 58-10 УК РСФСР - контрреволюционная пропаганда и агитация). Осуждена 05.01.1940 г. Особым совещанием при НКВД СССР «за антисоветские высказывания» на 3 года ИТЛ. Срок отбывала в Карлаге. По истечении срока наказания освобождена 25.08.1942 г. Реабилитирована 13.11.1956 постановлением Президиума Мосгорсуда за отсутствием состава преступления. Кстати, фамилия упомянутого московского родственника Ионы Евелевича – не Духаров, а Друкаров...).

Десятки писем в самые высокие инстанции писали друзья Матвея Хавкина. Они просили, настаивали на невиновности бывшего руководителя ЕАО. Но все безуспешно. Одним из тех, кто упорно бился за освобождение Хавкина, был известный писатель, бывший биробиджанец Эммануил Генрихович Казакевич.

25 ноября 1955 года он отправил на имя Генерального Прокурора СССР Руденко письмо следующего содержания:

«Считаю своим долгом гражданина и коммуниста сообщить Вам то, что мне известно о Хавкине Матвее Павловиче, делю которого пересматривается Прокуратурой СССР (Главная Военная Прокуратура). Я знал Хавкина четыре года (с 1934 по 1937 год) как секретаря Обкома ВКП(б) ЕЛО (Дальневосточный край). Мне, как директору областного театра, председателю радиокомитета и литератору, приходилось часто сталкиваться с М. П. Хавкиным по работе. Он работал на своем ответственном посту самоотверженно и инициативно. Во всех вопросах он неуклонно старался проводить линию партии. Он был совершенно чужд националистическим настроениям. Сам бывший рабочий, он был связан с массами и пользовался среди рабочих, колхозников и интеллигентов области большим уважением.

Разумеется, в работе М. П. Хавкина были недостатки, но эти недостатки ни в какой степени не могут быть отнесены к разряду нечестных поступков или, тем более, государственных преступлений.

М. П. Хавкин с 1938 года, т. е. почти 18 лет, выключен из жизни нашего общества. Выключен, по моему глубокому убеждению, несправедливо, пострадал невинно. Очень прошу Вас, учтя это, дать указание об ускорении пересмотра его дела.

Эммануил Казакевич. 20 

Идентичное письмо Казакевич направил 1 марта 1956 года в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС.

«Я считаю своим долгом сообщить Комитету партийного контроля при ЦК все, что я знаю о тов. Хавкине Матвее Павловиче, недавно реабилитированном органами советского правосудия.

Я знал товарища Хавкина М. П. с начала 1934 года на протяжении четырех лет, когда он работал первым секретарем обкома ВКП(б) Еврейской автономной области Дальневосточного края. Он пользовался большим и заслуженным авторитетом среди трудящихся области, русских и евреев. Работая инициативно, с большой энергией, он показал себя хорошим и преданным нашему делу человеком.

Мне приходилось сталкиваться с тов. Хавкиным по разным поводам. Я в то время работал директором драмтеатра, затем в областном радиокомитете. В связи с этими моими службами, да и просто в качестве литератора я, естественно, поддерживал постоянный контакт с обкомом партии и с первым секретарем Обкома. Могу засвидетельствовать со всей ответственностью, что тов. Хавкин М. П. при всех обстоятельствах ратовал за чистоту большевистской партийной линии в идеологических вопросах.

Э. Г. Казакевич — писатель, член Правления Союза Советских писателей СССР, Лауреат Сталинской премии, член КПСС с 1944 года.

11 января 1956 года Военной коллегией Верховного Суда СССР М. П. Хавкин был реабилитирован. Реабилитация застала его в г. Кокчетаве Казахской ССР. До Кокчетава он работал в пошивочной мастерской Управления МГБ на Дальнем Севере в г. Магадане в должности заведующего мастерскими — закройщиком. 21 июля 1956 года (17 марта 1956) Матвей Павлович Хавкин был восстановлен в партии и стал (с мая 1956 г.) пенсионером союзного значения. Так, спустя 19 лет и девять месяцев, этого человека вернули к жизни. Но кто мог вернуть ему здоровье, напрочь подорванное лагерями и тюрьмами? В 1967 году он был награжден орденом Ленина (В доступных источниках информация о награждении не отыскивается. В регбланке члена КПСС есть указание о награждении орденом Ленина, но без указания года. С мая 1956 г. и до конца жизни Хавкин находился на пенсии, а кроме того, орденом Ленина награждался его брат – Хавкин Самуил. По этим причинам утверждение о награждении Хавкина орденом Ленина представляется сомнительным).

Такова история жизни одного из тех, кто немало сделал для становления области, но незаслуженно забыт ее жителями.

Сталинская система заставляла этих людей работать на износ — денно и нощно. Сталинский режим уничтожил их, как ненужный мусор, объявив вдобавок ярыми врагами советского народа и существующего режима, пособниками империализма, немецкими и японскими шпионами.

Участь первых руководителей области впоследствии разделили и многие другие их коллеги по работе.

Сменивший на посту председателя облисполкома Либерберга М. С. Биглер (Николай Соломонович Биглер был третьим после Либерберга предоблисполкома (15.4.1938 - 3.1939), а до него - Каттель Михаил Абрамович (5.11.1936  - 1.1937) и и. о. Геллер Мирон Борисович (1937 - 15.4.1938) также удержался ненадолго — арестован и расстрелян все в том же тридцать седьмом (об аресте сведений нет, а умер в 1967 г. в Москве, Востряковское кладбище, квадрат 36-2, ряд 2, ограда/участок 850). И для его преемника М. Б. Геллера кресло председателя стало роковым.

Вернемся вновь ко второй областной партийной конференции, в май 1937 года. Именно этот так называемый партийный форум был очень похож на XVII съезд ВКП(б), делегаты которого стали жертвами «мудрой» сталинской политики. Конференция несла на себе зловещий отпечаток того трагического времени.

В отчетном докладе обкома ВКП(б) было заявлено: «Наша организация должна драться за то, чтобы быть в первых рядах по ликвидации последствий вредительства троцкистов, правых и левых и других врагов народа. Мы в ЕАО в первых рядах еще не стоим. В нашей партийной организации за истекшие два года исключено из партии 18 шпионов, имевших с ними связь... »21

Сигнал к решительным действиям дан. Кто следующие? Ими стали соратники М. П. Хавкина по Смоленску и Биробиджану: И. В. Аншин (Шая Симонович Аншин) — второй секретарь обкома ВКП(б), М. К. Певзнер — уполномоченный по заготовкам облисполкома (уполномоченный Комитета заготовок при СНК СССР по ЕАО), Н. К. Пересыпко — первый председатель облпросвета (ответственный секретарь партколлегии КПК при ЦК ВКП(б) по ЕАО), Николай Благой — комсомольский вожак области, любимец молодежи и многие другие. Их расстреляли в 1938 году.

Чуть больше четырех месяцев продержался в Биробиджане на посту первого секретаря обкома ВКП(б) Арон Борисович Рыськин. Именно он сменил Хавкина на этом посту. Его единогласно избрали первым секретарем на той же второй партийной конференции. Арон Рыськин родился в 1899 году. По социальному происхождению — кустарь-одиночка, портной. Родился в городе Рогачеве Могилевской губернии (в  местечке Тихиничи Рогачевского уезда Могилевской губернии). С 11 лет Арон трудился вместе со своим отцом, портным. С 1913 по 1917 годы работал в городах Юзовка, Екатеринославль портным в частных мастерских. С марта 1918 по декабрь 1919 года (с 01.1918 по 01.1919) являлся председателем подпольного комитета большевистской организации в г. Рогачеве Могилевской губернии. Участвовал в Гражданской войне на западном фронте. Был тяжело ранен. Из армии комиссован. Затем профсоюзная работа с 1924 года (01.1919 - 10.1922 - председатель уездного бюро профсоюзов, г. Рогачев; 10.1922 - 10.1923 - зав. тарифно-экономическим отделом, член президиума губпрофсовета, г. Гомель; 10.1923 - 05.1925 - секретарь укома окружного комитета КП (б) Белоруссии, г. Могилев). В 1926 году (05.1925) Рыськин избирается секретарем Витебского горкома ВКП(б) Белоруссии (окружного комитета КП (б) Белоруссии). С 1928 года он на партийной работе в Ростове и Нальчике (09.1926 - 09.1928 - слушатель курсов Марксизма при Коммунистической академии при ЦИК СССР, г. Москва; 09.1928 - 01.1929 - ответственный инструктор Северо-Кавказского крайкома ВКП (б), г. Ростов-на-Дону; 01.1929 - 07.1932 - секретарь партколлегии и зам. председателя ЦКК КП (б) Белоруссии, г. Минск). С 1931 года — секретарь по снабжению ЦК ВКП(б) Белоруссии (07.1932 - 07.1934 - секретарь ЦК КП (б) Белоруссии по снабжению, г. Минск). С января 1934 года (с июля 1934) он работает уже в должности первого секретаря Минского горкома КП(б) Белоруссии. В мае 1937 года Арона Рыськина неожиданно приглашают в ЦК ВКП(б) к Г. Маленкову. После беседы у Сталина был направлен в Еврейскую автономную область.

27 мая (23.05.1937) Рыськин приступил к своим обязанностям в качестве первого секретаря обкома ВКП(б) ЕАО. В начале сентября 1937 года за ним пришли, а через неделю, 22 сентября, Арон Борисович Рыськин был расстрелян как «английский шпион» и «враг народа» (арестован 15 марта 1938 г. Следствие велось в Биробиджане и Хабаровске. Обвинялся в том, что с 1934 якобы являлся участником антисоветской правотроцкистской организации. В 1939 г. Военный трибунал 2-й ОКА уголовное дело Рыськина  возвратили на доследование. В марте 1940 по распоряжению Главного военного прокурора РККА Рыськин был этапирован из Хабаровска в Минск в распоряжение НКВД Белорусской ССР. 01 февраля 1941 г. постановлением Особого совещания при НКВД СССР приговорен по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8 УК РСФСР к 8 годам ИТЛ. Срок отбывал в одном из ИТЛ в Коми АССР. 23 декабря 1950 постановлением Особого совещания при МГБ СССР по тому же обвинению направлен в ссылку на поселение в Красноярский край. В ноябре 1954 освобожден из ссылки и возвратился в Минск. 02.03.1955 Военная Коллегия Верховного Суда СССР реабилитирован за отсутствием состава преступления. 08.1956 - восстановлен в КПСС; 08.1956 - 07.1957 - директор ателье № 4, г. Минск. С 07.1957 - - пенсионер союзного значения. Умер 10 апреля 1984 в Минске).  

Вновь вернусь к стенографическому отчету второй областной партийной конференции. На ней произошел следующий инцидент. Когда выступал заведующий организационно-партийным отделом обкома ВКП(б) Стасюков, звучало немало критики в адрес партийных организаций, многих руководителей. В заключение он сделал следующий вывод: «Вскрыть все эти безобразия нам помог февральский Пленум ЦК ВКП(б). Товарищ Сталин своей речью нам помог вскрыть гнойник в нашей ЕАО». Не успел он закончить эти слова, как неожиданно раздалась реплика председателя облпрофсоюза Павла Григорьевича Насановского: «Сталин оказался героем!». 22 В этой фразе прозвучало что-то похожее на еврейский юмор. Трудно с уверенностью утверждать, что имел в виду Насановский, но его реплика вызвала взрыв правоверного возмущения в зале. Тут же председательствующий на конференции Стасюков поставил на голосование вопрос об удалении Насановского из зала. Постановление было принято единогласно. И прямо с конференции П. Г. Насановский попал в «руки правосудия» НКВД. В июне 1937 года его приговорили к расстрелу и в тот же день приговор привели в исполнение (Арестован 20.10.1937, 13.04.1938 выездной сессией Военной Коллегией Верховного Суда СССР приговорен к ВМН, расстрелян в тот же день).

Область, как и вся страна, переживала в эти годы страшные дни. Изо дня в день шли аресты известных в городе людей. Местные газеты не успевали сообщать даже о происходящих изменениях в партийном и советском аппарате. Неизвестно куда исчезали руководители промышленных и сельскохозяйственных предприятий. Газеты сообщали лишь об арестах известных в области людей.

14 апреля 1938 года «Биробиджанская звезда» сообщила об очередной жертве, расстрелян бывший второй секретарь обкома Янкель Аронович Левин — один из старейших большевиков, не только в ЕАО, но и в стране. Он лично знал Ленина, был участником Пражской конференции РСДРП в 1912 году.

Я. А. Левин на II партийной конференции ЕАО был избран вторым секретарем обкома партии. После того, как в сентябре 1937 года был арестован, а затем и расстрелян бывший первый секретарь обкома Арон Рыськин (арестован 15 марта 1938 г., но не расстрелян), Левин стал исполнять его обязанности.

Из воспоминаний Иосифа Баскина:

«В период работы в качестве I секретаря обкома Янкеля Левина у нас возродились какие-то надежды. Его доклад на партактиве в октябре 1937 года, его сообщение о ближайших планах строительства, приеме новых людей, взаимосвязке этих вопросов — произнесенные спокойным, уверенным тоном, внесли какое-то успокоение, оживление. Многим тогда казалось, что с его возвращением уходит в прошлое период арестов и страхов. Люди верили в то, во что хотели верить. Наступила пора подготовки к приему весной 1938 года новых переселенцев. На сей раз многое делалось более продуманно, основательно. Левин вновь восстановил простые товарищеские отношения, это нас радовало. Радовало, что строится много жилых домов, что местный еврейский театр стал популярным культурным центром, что издаются ежедневные газеты на еврейском и рус сколь языках, появились национальные кадры учителей — выпускники местного педучилища. Хорошо, что область снова возглавляет спокойный принципиальный человек. Если дадут хотя бы 2—3 года ему спокойно поработать, то мы сделаем немало. А может, там, наверху, уже спохватились, поняли, что хватили через край? Может, пришел конец этому кошмару?.

Но нет, поработать ему и нам дали всего три месяца. В начале января 1938 года Левина арестовали. К нам приехал новый секретарь обкома ХомяковЛ22

Левина расстреляли по приговору Военной коллегии в г. Хабаровске вместе с известным уже читателю Николаем Благим (Левина – 14 апреля, а Благого – 25 мая 1938 г.). Приговор привели в исполнение на товарной станции города Хабаровска (там тоже проводились казни) (в Хабаровске, в подвале Внутренней тюрьмы НКВД). ГПУ (НКВД) обвинило Янкеля Левина в шпионаже в пользу Японии (обвинялся только в принадлежности к контрреволюционной правотроцкистской организации ЕАО). 

В этот же день (13 апреля 1938 г.) был приведен в исполнение приговор в отношении Дениса Афанасьевича Морозова — начальника стройконторы «Переселенстроя», члена президиума облисполкома. К сожалению, мне не удалось найти протоколы следствия по его делу. Но хотелось бы привести небольшую выдержку из выступления Морозова на второй областной партийной конференции, которая поможет пролить свет на причину гибели этого человека:

«Переселенстрой» построил очень мало, а то, что построено, никуда не годится. Мы строим домики, в которых жить нельзя. Строительство проходило явно вредительски. Выбирались такие места для новых поселков, где нельзя было строить. Однажды приехал в Блюхеровский район заместитель председателя облисполкома А. П. Хабинский, теперь уже бывший, заехал на болото зимой и сказал: «Здесь строить колхоз «Имени Кагановича». Ну и построили. А летом болото растаяло и теперь жить там совершенно невозможно. Ни область, ни край, ни центр не думали об организации переселенческого строительства. Наша стройконтора живет вне времени и пространства, без твердых планов и руководства». 24

Это выступление стоило Денису Морозову жизни (Морозов обвинялся по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР в том, что «являясь с 1935 года участником антисоветской правотроцкистской и вредительской организации в ЕАО, по заданию одного из руководителей этой организации Хавкина проводил в ЕАО вредительскую работу по срыву развития промышленности и переселенческого строительства. Как участник организации сорвал строительство известкового завода, швейной фабрики и типографии, а также сорвал правительственное задание по строительству домов для переселенческих колхозов и помещений для скота»).

В списке расстрелянных значились: бывший второй секретарь обкома ВКП(б) — земляк Хавкина по Смоленску — Шая Соломонович (Симонович) Аншин25, инструктор обкома ВКП(б) Арон Моисеевич Волобринский (его обвинили в двурушничестве, троцкизме, в том, что он пользовался исключительным вниманием и любовью бывшего первого секретаря обкома партии Хавкина, был очень к нему приближен, являлся другом Либерберга(Волобринский обвинялся в принадлежности к правотроцкистской организации в ЕАО, а также в шпионаже в пользу Польши), заведующего отделом культуры и пропаганды обкома партии (зав. отделом культуры, пропаганды и агитации обкома ВКП (б) ЕАО) Исаак Соломонович Шварцбард, уполномоченный комитета заготовок при СНК СССР по ЕАО Моисей Кузьмич Певзнер (также смоленский земляк Хавкина), являлся членом президиума облисполкома, избранного на I съезде Советов ЕАО.

По обвинению в контрреволюционной шпионской деятельности были также расстреляны секретарь Биробиджанского горкома ВКП(б) Айзик Симонович Дикштейн (Дикштейн обвинялся по ст.ст. 58-1а, 58-11, 58-8, 58-7 УК РСФСР в том, что он якобы являлся участником антисоветской правотроцкистской террористической и диверсионно-вредительской организации, действовавшей в ЕАО, и по заданиям руководителя этой организации Хавкина М.П. проводил "вредительскую работу"), заместитель начальника стройконторы «Переселенстроя» Абрам Яковлевич Хоноль (правильно – Конколь, обвинялся по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР в том, что он, «являясь с 1936 года участником антисоветской правотроцкистской террористической и вредительской организации, действовавшей в ЕАО, по заданию руководителя этой организации Хавкина проводил вредительскую работу, направленную на срыв подвоза леса к магистральным дорогам и срыв строительства переселенческих колхозов. Одновременно с этим Конколь умышленно и вредительски распределял рабочую силу и транспорт, а также создавал тяжелые бытовые условия для рабочих, в результате чего имел место массовый уход рабочих со строительства»), член президиума облисполкома, председатель облплана Эфроим Матусович Столов (обвинялся по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-11 УК РСФСР в том, что с 1919 года по день ареста являлся польским шпионом, а также был членом нелегальной подпольной бундовской и антисоветской правотроцкистской террористической диверсионно-вредительской организации ЕАО, занимался вредительством, направленным на срыв строительства промышленных объектов).

В черных списках репрессированных в 1937—1938 годах значились: уполномоченный Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б) по ЕАО, а до этого председатель облпрофсовета, член президиума облисполкома Николай Константинович Пересыпко, известный в области как очень добрый и отзывчивый человек, «отец» первых еврейских переселенцев; председатель Научной комиссии при облисполкоме Михаил Израйлевич (правильно – Азрайлович) Бейнфест; заведующий отделом культуры и пропаганды обкома ВКП(б) Борис Израйлевич Краснов; заведующий областным отделом народного образования Исаак Соломонович Грабштейн (правильно – зав. отделом школ обкома ВКП(б) ЕАО Наум Хацкелевич Грабштейн); заведующий особым сектором обкома партии Палынин (правильно – Пальшин Александр Иннокентьевич); заведующий областным земельным отделом облисполкома Габриэль; бывший председатель городского совета, член президиума облисполкома Борис Абрамович (Алексеевич) Фурер; заведующий областным отделом народного образования, уполномоченный Центрального совета КОМЗЕТа по ЕАО Григорий Савельевич Бриль (правильно - с марта 1934 г. представитель КОМЗЕТа в Биробиджане, затем - председатель «Лесхимсоюза» ЕАО, а перед арестом - председатель "Промсоюза" в Хабаровске  Гирш Зуселевич (Григорий Савельевич) Бриль)заведующий Биробиджанским горкоммунхозом Гдаль Шлемович Котт (Котт был арестован и осужден в 1949 году, а не в 37-38 гг.) и многие, многие другие.

Наряду с массовыми арестами высшего командного состава Красной Армии органы НКВД Хабаровского края также «обнаружили» в среде высшего командного состава ОКДВА «широко задуманный план, увязанный с генеральным штабом японской армии». Из показаний арестованных органами НКВД по этому делу следовало, что в заговор были вовлечены представители всех видов и родов Вооруженных сил...

6 июля 1937 года (2 июля 1937) был арестован командир дивизии, дислоцировавшейся в Биробиджане, в районе Сопки (в 1937 г. 34 СД дислоцировалась не в Биробиджане, а в с. Бабстово), Вильям Юрьевич Рохи, 1899 (1892) года рождения, эстонец по национальности (вообще-то латыш). По воспоминаниям тех, кто очень хорошо знал В. Ю. Рохи, он был очень толковым командиром, замечательным человеком. Вильям Юрьевич специально изучил еврейский язык, причем, как говорили о нем специалисты «идиш», он ни в чем не уступал в знании языка старым евреям. Рохи нередко встречался с рабочими и служащими, колхозниками еврейской национальности и поражал их прекрасным знанием еврейского языка. В течение месяца после ареста командира дивизии его судьбу решала пресловутая тройка26 Приговор был безжалостно коротким — высшая мера наказания. Вильям Юрьевич Рохи был расстрелян в августе 1937 года в г. Хабаровске (Не в течение месяца, и не «пресловутая тройка». Он был включен по 1-й категории (расстрел) в список лиц, подлежащих суду Военной коллегии ВС СССР от 03.01.1938 г., утвержденный членами Политбюро ЦК ВКП (б) Ждановым, Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым, и осужден 09.04.1938 Выездной сессией ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1б, 58-11, 58-8, 58-9 УК РСФСР к ВМН, расстрелян 09.04.1938 в Хабаровске). За что же погиб молодой и очень талантливый командир?

Тогдашний заместитель начальника политуправления ОКДВА И. Д. Вайнерос, выступая на XII Дальневосточной краевой партийной конференции, заявил: «Вредители так вели свою работу, что, начиная строить одновременно десятки объектов на разных участках, они к концу года оставляли их незаконченными, и красноармейцы и командиры не могли получить жилища, а наши части в зимний период оставались в палатках... Вредители создавали беспорядок с обеспечением строительными материалами и правильным использованием рабочей силы... »27 Этим выступлением был как бы подан сигнал к разгрому командования Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии, Тихоокеанского флота и пограничной охраны Дальнего Востока. Причислив видных военачальников и грамотных, талантливых, молодых командиров и комиссаров, рядовых бойцов к якобы существовавшему в ОКДВА и на флоте военно-фашистскому заговору, Сталин уничтожил цвет и надежду вооруженных сил страны.

Среди репрессированных на территории ЕАО военачальников оказались также начальник Особого отдела (отделения ГУГБ НКВД) 34-й (стрелковой) дивизии ОКДВА Николай Степанович Грузинский-Трифоновкомандир (начальник) Блюхеровского (63-го Биробиджанского)  пограничного отряда Николай (Иван Дмитриевич) Борчанинов и другие.

Когда в 1956 году в советской прессе стали появляться публикации о реабилитации расстрелянных некогда советских граждан, создавалось впечатление, что репрессиям подверглись исключительно «до конца преданные делу Ленина», несгибаемые большевики, занимавшие важнейшие посты в партийно-государственном аппарате, в народном хозяйстве, армии. Сегодня мало кто, ну, может быть самые близкие (если, конечно, они сами уцелели) вспомнит о жителях того Биробиджана, конца 30-х годов, простых и незаметных, не занимавших никаких постов и не состоявших ни в каких партиях. Таких, например, как дворник фабрики «Деталь» Янкель Захаревич, арестованный в последний майский день 1938 года и приговоренный к трем (всего-то!) годам лагерей, но там же в лагерях и сгинувший. Или часовой мастер артели «Комсомолец» Давид Шмидт и его сын электромонтер Яков Шмидт, расстрелянный в тридцать восьмом. Или председатель промысловой артели Эфроим Рашин, казненный в тридцать девятом... (расстрелян 25.09.1938 г.).

А впереди еще будут «сороковые-роковые», но не в том смысле роковые, какой вкладывал в это словосочетание поэт Давид Самойлов. Настанут страшные для многих евреев сорок восьмой, сорок девятый, пятьдесят первый и пятьдесят второй, аукнется в Биробиджане гибель великого и мудрого Михоэлса.

А тогда, в тридцать седьмом, поток евреев с запада на Дальний Восток превратился в дохлый ручеек. Зато «прокладывался канал» к берегам Тихого океана, к золотым россыпям Колымы и Индигирки, и по этому «каналу» сплавили неведомое и по сей день число Рабиновичей, Ивановых, Гнатюков и представителей других национальностей.

В Биробиджане продолжался планомерный и не совсем отстрел лучших людей, партийного, советского и хозяйственного актива. Как факт приведу такие цифры. Из 311 делегатов I областного съезда Советов ЕАО в 1937— 1938 гг. было репрессировано 243, 114 из них расстреляно. Из семи избранных на этом съезде в президиум облисполкома человек расстреляно шесть.

Из 319 делегатов второго съезда Советов ЕАО (ноябрь 1936 года) к концу 1938 года репрессировано 227 человек, 166 из них казнены, умерли в лагерях и в тюрьмах. На этом съезде было избрано 75 членов и кандидатов в члены облисполкома. Репрессировано 56 человек. Из 13 членов президиума облисполкома расстреляно 10. Та же участь постигла всех пятерых кандидатов.

То же самое происходило и с партийными кадрами области. 27 мая 1937 года на I пленуме обкома ВКП(б) ЕАО были избраны девять членов бюро обкома и три кандидата в члены обкома: А. Б. Рыськин (первый секретарь), Я. А. Левин (второй секретарь), Ф. А. Стасюков, И. С. Шварцбард, А. Н. Ловтаков (правильно - Лавтаков) (начальник облуправления НКВД), Б. М. Геллер, А. И. (Менделевич) Рутенберг (первый секретарь обкома комсомола), В. Ю. Рохи, Я. С. Шейнин, кандидаты — Эбрам, Аншин, Моисеев. Через год все они были репрессированы, а подавляющее большинство из них расстреляно. В масштабах области была разыграна трагедия XVII съезда партии — съезда «смертников».

Но и это был еще не финал чистки. 26 декабря 1937 года на IV пленуме обкома ВКП(б) (на котором, кстати, был избран исполняющим обязанности первого секретаря обкома ВКП(б) Г. Н. Сухарев) было принято постановление, в котором записали, что «бюро обкома не выполнило решений февральско- мартовского Пленума ЦК ВКП(б) и указаний т. Сталина о ликвидации политической беспечности и поднятии большевистской бдительности. Только в результате потери членами бюро обкома политической бдительности до последнего времени работали секретарями обкома Рыськин, не заслуживающий политического доверия, и Левин — враг народа, бывший второй секретарь обкома.

Члены бюро обкома — Стасюков, Геллер, Шейнин, Шварцбард и Лавтаков не разоблачили вражеской линии Рыськина и Левина и их разговоры о «сохранении кадров», что по существу, привело к саботажу ими разоблачения врагов народа . До последнего времени сидели на ответственных постах троцкистско-бухаринские последыши и их пособники — Коган, Певзнер, Пивоваров, Габриэль, Морозов, Хавкин, Аншин и другие, которые были разоблачены только после предупреждения пленума крайкома ВКП(б). Пленум отмечает, что бюро обкома только в последнее время начало разоблачение конкретных врагов».

Итак, разгромлено почти все руководство области, репрессированы сотни людей — и это только начало?

1938 год — год десятилетнего юбилея — действительно стал для ЕАО еще более страшным и жестоким. 25—28 мая состоялось III областная партийная конференция. В ее постановлении указывалось: «Разгромив происки фашистской агентуры, презренных троцкистско-бухаринских и иных вражеских элементов, этой банды шпионов, предателей и убийц, в нашей стране сложилась исключительное моральное и политическое единство советского народа... В 1937 году вредители нанесли тяжелый ущерб социалистическому строительству области: сорвали план строительства города и колхозов, провалили планы переселения, снизили урожайность колхозных полей, всемерно старались сорвать и срывали выполнение планов промышленного и культурного строительства в области... »

Сталин говорил: «Пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засылаемые в наши тылы агентами иностранных государств». 28 И война против собственного народа продолжалась. На конференции рапортовали любимому вождю о «победе»: « Только с ноября 1937 года по май 1938 года в области были исключены из партии, как враги народа, 126 человек, арестованных органами НКВД». Но оказалось, этого мало. Москва, краевое руководство требовали резкого увеличения борьбы с врагами.

В 1938 году за тюремную решетку были упрятаны все секретари и заведующие отделами обкома, горкома и райкомов партии, все председатели райисполкомов, командиры воинских подразделений и погранотрядов.

Были выведены из состава обкома, «как не оправдавшие доверия» начальник политотдела Облученского отделения дороги Автономов, первый секретарь Смидовичского райкома Тонкачев, первый секретарь Бирского райкома Малевский, первый секретарь Сталинского райкома Сакс, вторые секретари райкомов Жавнис, Миткин, Абрамов.

В Смидовичском районе, по существу, был разгромлен весь районный актив. Как враги народа были арестованы Курсов, Юдин (нет данных), Рысин, Рыбковский, Палынин (Пальшин), Карлинский, Злотников, Гольденберг.

Только за первое полугодие 1938 года было исключено из комсомола и взято органами НКВД 44 «врага народа».

19—20 сентября состоялся III пленум обкома партии. Пленум длился всего 50 минут. На нем было принято постановление:

1.         Исключить из состава пленума обкома ВКП(б) Гамаюнова Павла Владимировича, II секретаря обкома ВКП(б), как врага народа, исключенного из партии и арестованного органами НКВД.

2.         Исключить из состава пленума обкома ВКП(б) Эльбаума Григория Ильича, как врага народа и арестованного органами НКВД. (нет данных).

3.         Калашникова Фому Ефимовича — заведующего отделом пропаганды и агитации, избранного на III областной конференции 29 мая 1938, как врага народа. (Калашников Фома Ефимович, 1903, урожен. г. Улан-Удэ, русский - командир стрелковой охраны 1-го отряда на ст. Облучье).

4.         Сарапкина Владимира Михайловича, исключенного из партии за связь с врагом народа». 29

Репрессии в области продолжались. Целая «троцкистско-террористическая и диверсионная организация, действовавшая под руководством и по заданию японских разведывательных органов, была обезврежена на железных дорогах Дальнего Востока» — с таким сообщением на первой странице вышла газета «Тихоокеанская звезда» за 15 мая 1937 года, а буквально через неделю, 22 мая, эта же газета уже информировала своих читателей, что большинство из них по приговору военной коллегии Верховного Суда СССР в Хабаровске было расстреляно. Называлась даже такая цифра — 22 человека. В эту группу входили и железнодорожники ЕАО.

В феврале 1937 года (10 марта 1937) был арестован, а затем и расстрелян Дмитрий Матвеевич Паникаровский. Он работал сначала мастером, а затем машинистом Облученского локомотивного депо. Среди тех 22 расстрелянных были также заместитель начальника депо Облучье А. П. Старостин, начальник депо (начальник станции ОблучьеН. Х. Левицкий, мастера Виталий Городков и Константин Ворона, дежурный инженер Лаврентий Зародышев, машинисты Василий Мосолов, Илья Бянкин, слесарь Станислав Мединский.

В июне 1937 года были казнены также начальник депо Валентин Юлианович Бовкис (нет данных) и начальник Облученского отделения тяги Петр Александрович Лапицкий.

В тот период первым секретарем обкома ВКП(б) ЕАО работал еще Матвей Хавкин, и он делал все от него зависящее, чтобы спасти многих железнодорожников от ареста. Так, Бирский райком ВКП(б), например, исключил того же П. А. Лапицкого из партии, обком же восстановил его. Повторилась эта история и с машинистом Облученского депо И. И. Гришко. Но, к великому сожалению, вмешательство обкома не спасло их от высшей меры наказания — расстрела. Такая же трагическая участь постигла сменного дежурного инженера Филиппа Григорьевича Быкова, начальника Облученской электростанции Александра Косинова, старших бухгалтеров Александра Васильевича Хрипача (нет данных) и Николая Ивановича (Васильевича) Федотова. Весной и летом 1937 года были репрессированы облученцы: инженер Николай Колесников, начальник Облученского отделения службы движения Николай Николаевич Чернышов (нет данных), старший бухгалтер первой дистанции связи Иван Григорьевич Григорьев (нет данных).

Изучая документы того страшного периода, я обратил внимание на один очень интересный и характерный факт в стенографическом отчете II областной партийной конференции, состоявшейся 21—26 мая 1937 года. На ней выступил секретарь узлового парткома Облучья Василий Константинович Зайцев — коммунист ленинского призыва: «Депо Облучье и 1 отделение являются важнейшими политическими и стратегическими пунктами. Понятно, что японская контрразведка в них крепко поработала и насадила в нем шпионов и вредителей. Один только факт — разоблачено 40 прямых врагов и 13 из них расстреляны, говорит, насколько серьезно засел в депо враг. Каждый месяц было 4—5 крушений. Из 50 паровозов работали 15—18, остальные все время ремонтировались. Обком партии окончательно дезориентировал нас, так как он исключенных за антисоветские дела Лапицкого, Заезженного и Гришко восстанавливал в партии и приписывал нам перегибы... »30

Через три дня после своего выступления на областной партконференции В. К. Зайцев был арестован. Он стал очередным, 41-м разоблаченным «врагом народа». Его обвинили в том, что «он не разоблачал гнусную вредительскую работу врагов народа Лапицкого, Вороны, Городскова, Паникаровского, а был тесно связан с ними, вместе с ними устраивал пьянки (ходили друг к другу на квартиры в гости), не реагировал на сигналы коммунистов. Зайцев же сам протаскивал троцкистов на партийную работу, зажимал критику. После ареста Вороны, Городкова, Владимирова, Паникаровского, при исключении их из партии формулировал исключение не как врагов народа, а как арестованных НКВД. Зайцев не мобилизовал коллектив на разоблачение врагов народа».

25 сентября 1937 года на заседании Бирского райкома ВКП(б) Зайцева исключили из партии, как врага народа , и через месяц расстреляли (28 мая 1938). (Сам Зайцев на бюро райкома партии не присутствовал, он находился в тюрьме, где из него уже выбивали необходимые НКВД «признания»).

Но пострадало от репрессий не только локомотивное депо Облучья. Полностью были уничтожены руководители областного узла связи. В июне 1936 года на Дальний Восток приехал нарком связи СССР А. И. Рыков. После смерти Ленина он до 1930 года возглавлял Совнарком СССР и был в тот период членом Политбюро ЦК ВКП(б). Это был известный политический деятель. Позже, в марте 1938 года, его вместе с Н. И. Бухариным и другими известными в стране болыневиками-ленинцами расстреляли, как одного из руководителей московского право-троцкистского центра.

Побывал А. И. Рыков и в Биробиджане. На вокзале в областном центре его встречали, как почетного гостя, хлебом и солью. Рыков сразу заметил, что на вокзале нет его смоленского земляка и друга еще со времен Гражданской войны Хавкина. Они часто встречались в Москве, куда Хавкин частенько приезжал по делам области. Аншин сказал, что первый секретарь обкома в эти дни находится в командировке в Блюхеровском районе. Рыков попросил передать другу записку. Он просил, чтобы в течение его пребывания в Биробиджане (двух дней) тот нашел возможность встретиться с ним. Увы, такая возможность им не представилась (или Хавкин умышленно избежал ее?). Возможно, это спасло Хавкину жизнь.

Но вот тех, кто все-таки встречался с наркомом связи, постигла трагическая участь. Это касается руководителей областного узла связи. Речь идет о бывшем начальнике областного управления связи Науме Пивоварове и его коллегах.

Решение бюро обкома ВКП(б) от 24 октября 1937 года: «За враждебную работу в организациях связи и тесную связь с врагами народа Пивоварова с работы снять и материалы о нем передать в следственные органы. Поручить обкому ВЛКСМ решить вопрос о пребывании Пивоварова в комсомоле».

В чем все-таки был обвинен этот молодой двадцатипятилетний руководитель? В одном из документов архива обкома КПСС (в настоящее время, находящегося в Государственном архиве ЕАО) было записано, что «организовав помпезность и шумиху (вывешивание лозунгов и портретов Рыкова, организация банкета-попойки) Пивоваров долгое время находился наедине с Рыковым в его вагоне и являлся главным организатором помпезности в период приезда в Биробиджан... »

Наум Пивоваров был очень энергичный, увлеченный, талантливый организатор, человек, который немало сделал для создания в области линейной и почтовой связи. По сути, он был первым руководителем в истории этого предприятия. Пострадал же Наум Абрамович Пивоваров только лишь за участие в ужине в связи с приездом в Биробиджан наркома связи Рыкова (нет, он обвинялся в принадлежности к правотроцкистской организации в ЕАО).

1 ноября 1937 года решилась судьба Семена Павловича Хавкина (нет данных), 1910 года рождения, кандидата в члены ВКП(б), начальника административно-хозяйственного отдела областного управления связи. В принятом по нему решении было записано: «Работая в областном управлении связи, Хавкин был связан с Пивоваровым, являлся его верным последователем, выступал в защиту Пивоварова на комсомольском собрании. Хавкин Семен Павлович является родным братом бывшего первого секретаря обкома ВКП(б), разоблаченного как враг народа, был в тесной связи с ним, и во время разоблачения брата давал лживые телеграммы в крайком партии с тем, чтобы исказить действительное положение дел о Хавкине Матвее. Хавкина Семена Павловича за связь и пособничество врагам народа Матвею Хавкину и Науму Пивоварову, за двурушничество из кандидатов в члены ВКП(б) исключить». Судьбы обоих братьев были идентичны. Семен Хавкин пробыл в лагерях и тюрьмах около 17 лет... (у Хавкина Мордуха (Матвея) было 4 брата - Самуил, Рувим, Борис, Соломон, и сестра Соня, и все они были Тевелевичи, и лишь Мордух имел партийный псевдоним – «Матвей Павлович»).

Руководство краевого управления НКВД нередко упрекало своих коллег из ЕАО, что область отстает по арестам контрреволюционеров и других врагов народа. На самом деле областные чекисты работали достаточно усердно: партийные комитеты даже не успевали за ними исключать людей из партии, а снимали с учета уже только после исполнения приговора, будь то различные сроки лишения свободы или высшая мера наказания.

С партийными билетами отправились в тюрьму начальник цеха Лондоковского известкового завода Юрий Эльманович Штраксаль (нет данных), председатель облпромсоюза Шлема Телевич Шпарага (нет данных), бухгалтер облпотребсоюза Соломон Семенович Авербаум (нет данных), Шлема Яковлевич Гольдберг, Герш Шлем-Меерович Черешня, председатель правления артели «ИКОР» Эля Абрамович Спектор (нет данных), райуполномоченный управления заготовок по Смидовичскому району Игнат Антонович Шайдукис (нет данных), директор базы облпотребсоюза Б. С. Шерман (нет данных)директор Дальторга (сборщик посуды Евторга) Исаак Маркович Гельберг и другие.

В конце апреля и начале мая 1937 года по приговору военной коллегии в Хабаровске были расстреляны начальник городского строительного управления Залман Шмуйлович Мартов (начальник городского строительного участка «Бирстроймонтаж» Маршов Залман Шмулович) и начальник строительства Биробиджанского обозного завода Муштаков. Приговор был короткий: расстрелять за «вредительство и шпионаж в пользу империалистической разведки» (Маршов обвинялся по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР в том, что с 1934 года он являлся участником правотроцкистской террористической и вредительской организации в ЕАО, по заданию ее руководителя Хавкина проводил вредительскую работу в профсоюзах, срывая оргмассовую работу на промышленных предприятиях, а также проводил вредительство на обозном заводе; Муштаков обвинялся по ст. ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР в том, что он, являясь в прошлом участником антисоветского троцкистского подполья, проводил вредительскую работу на Мурманской, а затем на Московско-Белорусско-Балтийской дороге, в Наркомводе, на строительстве обозного завода в Биробиджане).

Маршова и Муштакова в области знали практически все. Их не просто знали. Им многие даже завидовали, в особенности последнему: ведь он возглавлял строительство завода, возводящегося по личному указанию Иосифа Сталина. Да и дела на строительстве завода шли поначалу неплохо. Еще на II съезде Советов ЕАО, в ноябре 1936 года, Муштаков бодро рапортовал: «Мы приехали строить сюда в апреле сего года. Мы знали, что строить здесь, в условиях тайги, будет тяжело. Сроки даны жесткие. Но документ о постройке нашего предприятия был подписан лично Сталиным. Ни одна фирма в мире не могла похвастаться таким документом. Прошло шесть месяцев, и на площадке, которая раньше оглашалась только кваканьем лягушек, теперь есть мощные железобетонные производственные цеха. Трудящиеся нашей площадки обеспечены хорошим жильем, переселенцы благоустроены. Мы обещали строить магазин, мы его построили, обещали выстроить на территории завода звуковое кино — оно имеется... » 31

Но уже спустя несколько месяцев в отчетном докладе обкома ВКП(б) на II областной партийной конференции ЕАО, состоявшейся 21—26 мая 1937 года, отмечалось, что «21 декабря 1936 года Муштаков издал приказ на сдачу цехов №№ 1, 3, 4, 5 и 7, но ни один из них полностью к сдаче готов не был. Отсюда была сорвана и производственная программа первого квартала. Качество работы — вредительство. Вывод: надо быстро ликвидировать последствия вредительства контрреволюционеров, троцкистов, зиновьевцев, диверсантов, шпионов в области ... «32

Меры последовали незамедлительные: честные и порядочные люди вскоре были расстреляны, в том числе и Муштаков.

На обозном заводе деятели из НКВД вообще раскрыли «антигосударственный» заговор, в результате которого в 1938 году были расстреляны: слесарь Илья Блякер (правильно – Бляхер), слесарь Гирш Львович Гольберг, новый начальник строительства обозного завода, заменивший на этом посту Муштакова, Август Иванович Гройсберг (нет данных).

Трагическая судьба постигла семью Гончаровых. Пять родных братьев, работавших на обозном заводе, — стрелок-охранник Илья Егорович, табельщик Василий Егорович, кузнец Тимофей Егорович, сторож Семен Егорович и стрелок-охранник Прокопий Егорович были в один день арестованы как члены антигосударственного заговора и все пятеро расстреляны также в один день 27 октября 1938 года в г. Хабаровске.

Та же участь постигла директора Лондоковского известкового завода Георгия (Герша) Залмановича (возможно - Зельмановича) Саковского. Его обвинили в том, что завод, строившийся с 1931 года на протяжении пяти лет, так и не был сдан к 1 января 1937 года.

Репрессиям подверглись и два руководителя Биробиджанской швейной фабрики. В начале было возбуждено уголовное дело против Григория Абрамовича Хейсона — директора фабрики. Его обвинили в создании на фабрике «черной кассы», через которую было израсходовано свыше 400 тысяч рублей, и нарушениях финансовой дисциплины. На самом же деле эти деньги были перечислены в областной и городской бюджеты для благоустройства Биробиджана в связи с приездом в начале 1936 года Л. М. Кагановича. Но Хавкин сумел тогда спасти Хейсона от ареста.

Но не повезло другому директору фабрики — Шевелю Гершевичу Соскину. Его арестовали за вредительство. На самом же деле органы НКВД арестовали его в связи с возбуждением уголовного дела на некоторых руководителей строящейся фабрики (Лурье, Остренко) в связи с некачественным вводом в эксплуатацию котельной фабрики.

За несвоевременный ввод временной электростанции поплатился своей жизнью начальник строительства Морейко (правильно – Морейно). Репрессиям подверглись также директор Евторга Райский, управляющий «Дальместпромом» Лурье и его заместитель Остренко, директор гастронома Петр Яковлевич (Николаевич) Протопопов и многие другие, непосредственно связанные с развитием экономики Еврейской автономной области.

Репрессиям подверглись не только руководители партийных и советских органов, предприятий и организаций, но и рядовые рабочие, крестьяне, простые, не облеченные властью люди. Булгаков Григорий Прохорович, 1902 (1904) года рождения вместе с Пивоваровым, Семеном Хавкиным проходил по делу Рыкова. Его взяли 14 апреля (10 июля) 1938 года, а через две недели (31 августа 1938) расстреляли. Это был один из лучших специалистов областного управления связи (это был простой шофер, водитель областного управления связи).

Иван Петрович Паладин (нет данных), 1913 года рождения, был арестован в ноябре 1937 года. Он вспоминает: «Следователи всячески старались выбить из пас признания, обещали отпустить сразу после подписания нужной бумаги. И многие попадались на эту «удочку». Однажды с допроса пришел Анисим Дружинин (житель села Союзное Сталинского района) и предложил своему брату Михаилу подписать все, что от них требовали следователи. Через несколько дней их обоих увели из камеры. Больше мы их не видели. Всем стало ясно, что с ними сделали».

Семен Копелевич Иткин в 1936 году был направлен в Биробиджан на должность председателя облпромсоюза. Он был арестован в июле 1937 года. Следствие по делу шло почти год. Его пытали самыми изощренными способами, требовали назвать соучастников. Пытки были страшными: заламывали руки и били по затылку. Облив водой, приводили в сознание и снова били. В ходе следствия допрашивали жену, предлагали отказаться от мужа. Но семья своего отца и мужа не предала. 33

Трудно понять логику вождя и его опричников. Молох репрессий глотал и случайных людей, но чем дальше, тем организованнее становилась эта тотальная война с собственным народом. В первую очередь уничтожались — независимо от партийной принадлежности — прежде всего те, кто еще был способен оценивать события, мыслить, да просто сохранял индивидуальность. Такие выделялись из общей массы. Они не напивались до смерти, не бездельничали, не воровали. Они трудились от зари до зари ради благополучия своих детей, своей семьи.

С особой жестокостью это проявилось на селе. Если в период создания колхозов был формальный повод для репрессий — неприятие «общего котла» для работяги и бездельника (на Дальнем Востоке удар был направлен прежде всего на казачество), то после окончания массовой коллективизации объектом особо пристального внимания органов НКВД стали руководители коллективных хозяйств, наиболее грамотные и трудолюбивые колхозники. И даже тогда, когда кулаки были уничтожены «как класс» областные газеты все еще печатали материалы о саботаже и активной борьбе кулаков против колхозного строя, о массовом уничтожении скота. Так, 21 марта 1937 года газета «Биробиджанская звезда» писала следующее: «Внутри страны против нас хитрые враги организуют пищевой голод, кулаки терроризируют крестьян-коллективистов убийствами, поджогами, различными подлостями, — против нас все, что отжило свои сроки, отведенные историей, и это дает нам право считать себя еще в состоянии гражданской войны».

Этой гражданской войне не видно было ни конца, ни края. Вот только шла эта война как-то уж довольно-таки странно. Трудно было понять, кто с кем борется и воюет. Вроде бы свои против своих.

В то же время, ни в одном документе тех лет, которые мне удалось пересмотреть в великом множестве, я не нашел ни одного факта, чтобы на кого-то из коммунистов в области было совершено покушение или таковой был убит. Однако в селах продолжались массовые аресты, а за ними следовали казни. Долго с арестованными не разбирались. Смертные приговоры штамповались быстро и сразу же приводились в исполнение. Ну, а те, кому «повезло», получали сроки от 10 до 15 лет, немедленно отправлялись в места лишения свободы, которых в стране было больше чем театров, больниц, библиотек и других культурных учреждений.

Коса репрессий не разбирала, кто какой национальности. Она косила русских, украинцев, белорусов, корейцев, евреев, и многих, многих других. В ежовско-бериевских лагерях были равны и малограмотный амурский крестьянин, и интеллигент-еврей.

По решению пресловутой тройки НКВД по Дальневосточному краю 8 мая 1937 года были расстреляны наши земляки-крестьяне: Иван Носырев (речное пароходство, Хабаровск, расстр. 19 августа), Прокопий Пешков (судоходный старшина, Хабаровск, расстр. 19 августа), Василий Ушаков (расстр. 19 августа) и еще 11 человек.

А 26 мая 1937 года военный трибунал ОКДВА приговорил к расстрелу хлеборобов села Союзного Спиридона Домошенкина, Ивана Шелотугина (правильно – Шелопугин), Куприяна Налобина.

Наши земляки нередко оказывались за решеткой по сфальсифицированным показаниям арестованных и доносам. В результате вот такого навета в мае 1937 года был арестован, а затем и расстрелян как пособник «троцкистско-зиновьевской банды» (хотя он в глаза не видел ни одного члена этой рожденной в недрах ЧК «организации») председатель колхоза «Урмиец» Смидовичского района Моисей Менделевич Горбовицкий.

Только в одном селе Екатерино-Никольском Сталинского района в 1937—1938 гг. было репрессировано около 150 хлеборобов. Председатель местного колхоза имени Сталина Александр Кузьмич Карепов был одним из самых грамотных крестьян. За его плечами было восемь классов, по тем временам это было очень неплохое образование. По воспоминаниям тех, кто его знал, это был смелый, гордый и решительный человек. Его даже в шутку селяне называли екатерино-никольским Мелиховым. С ним вместе были арестованы и ушли в небытие крестьяне Г. В. Литвинов, И. К. Гусев, Н. М. Карепов, В. А. Чугуевский (10 лет ИТЛ), И. А. Ваулин и многие другие.

Летом 1937 года арестовали жителя села Самара Сталинского района Виссариона Игнатова. В этом же селе был расстрелян вместе со своими старшими детьми Алексеем и Михаилом Петр Григорьевич Тонких (нет данных).

Не выдержал пыток в хабаровской тюрьме и умер в возрасте 27 лет бывший тракторист колхоза «Тревога» Александр Воронов. Он был секретарем комсомольской организации села Дежнево Ленинского района (Здесь трудно что-то понять. Колхоз «Тревога» - это с. Дежнево. Там было два Александра Вороновых. По возрасту ни один не подходит. Но скорее всего, речь об этом: Воронов Александр Иванович, 1910. Бригадир тракторной бригады Усть-Сунгарийской МТС. Место жительства: Дежнёво. Но он не умер в тюрьме, а расстрелян 18.03.1938 в Хабаровске. Может быть этот - Воронов Александр Николаевич, 1900. Тракторист колхоза «Тревога». Место жительства: Дежнёво. Но этому не 27 лет, и он тоже был расстрелян 31.08.1938 в Хабаровске).

11 ноября 1937 года в Хабаровске был расстрелян заведующий хозяйством Екатерино-Никольской больницы Петр Николаевич (Иннокентьевич) Чешкин.

18 лет провел на Колыме уроженец села Михайло-Семеновское (Ленинское) (уроженец и житель с. Дежнева) Илья Иннокентьевич Лесков.

Иван Павлович Елин (вообще нигде никаких данных об аресте нет) — житель села Ленинское, 1914 года рождения, в 1934 году закончил Ростовский педагогический институт, а через год уже был арестован как «троцкист», провел на Колыме 10 лет. Он вспоминает: «Привезли пас во Владивосток, поселили в бараки по 500 человек. Все знали, что дальше путь — на Колыму. Понимая это, заключенные не выходили из бараков. Охранники стали нас выгонять силой, стрелять и гнать вдоль набережной. В этот момент кто-то запел, а остальные подхватили: «Вихри враждебные веют над нами ... » К стоящему пароходу заставляли плыть. Не все умели плавать ... Многие тонули тут же ...». Иван Елин был реабилитирован только в 1989 году.

В те годы в сельском хозяйстве ЕАО было действительно немало бед и трудностей. Его развитие оставляло желать лучшего. Но в докладах, на совещаниях, пленумах, собраниях, где речь шла о развитии этой отрасли, звучало очень много странных и совсем не относящихся к этой отрасли фраз. Например, таких: «Неудовлетворительный ход строительства переселенческих колхозов в области при колоссальной помощи государства объясняется тем, что в переселенческом колхозном строительстве особенно много навредили троцкистско-бухаринские выродки и их сподручные — буржуазные националисты». Или другая фраза: «Враги народа нанесли много вреда, но сорвать переселенческое колхозное строительство им не удалось»34

Из воспоминаний Ильи Иннокентьевича Лескова — уроженца села Дежнево Ленинского района:

«Родился и вырос я в селе Дежнево, в семье выходцев из Забайкалья. Родители, как и деды, крестьянствовали. А вот меня потянуло посмотреть Дальний Восток. Думаю, что по молодости. Сверстники уговаривали поехать на Сахалин и выучиться рабочей профессии. Я приобрел там специальность столяра. Поработал немного. В конце 1937 года приехал в отпуск, на родину, в Ленинский район, да так и остался. Весной мне предстояло идти служить в Красную Армию. Посчитал, что разумнее до призыва побывать дома. Работал по специальности в машинно-тракторной станции.

Первого марта 1938 года меня пригласили в сельсовет и приказали принять сельский магазин. За три дня я принял лавку от прежнего заведующего. Еще три для торговал. Шестого марта в магазин ввалились военные и арестовали меня. Не дали даже домой заглянуть и хотя бы проститься с убитыми горем родителями.

Привезли в Блюхерово. Допросы начались сходу: где был, где жил, с кем дружил, переписывался? Вины за собой я никакой не чувствовал. Скрывать от властей мне было нечего. Откровенно отвечал на вопросы и недоумевал: почему же меня арестовали?

Когда сообщил следователю, что около года пробыл на Сахалине и жил у Федора Чивалова, вот тогда мне, совсем молодому и неопытному в жизни человеку, предъявили обвинение: «Илья Лесков — шпион». Арестованный в Охе Сахалинской области Федор Чивалов якобы признался, что завербовал меня в агенты иностранного государства и специально направил в Еврейскую автономную область с целью сбора сведений о воинских частях, пограничных заставах, укрепрайонах. Даже называли предполагаемые средства доставки секретных данных. «Установив», что я матерый шпион, стали требовать от меня признания в создании мною сети агентов. О многом, в чем обвиняли меня местные чекисты, я вообще слышал впервые: какие-то тайники, явки, связные... Где я, малограмотный сельский хлопец, едва научившийся читать и считать до сотни, мог услышать такое? У меня не укладывалось в голове, откуда у них такая информация обо мне. Я сам ни о чем не знаю, а они, оказывается, обо мне все знают. Следователи хорошо освоили свое черное ремесло. К такому выводу я приду, конечно, позже. Они и не таких «зеленых», как я, побоями и пытками, психологическими атаками вынуждали «признаваться» в несовершенных преступлениях.

Не сомневались они в своей победе и надо мной, неискушенным в тонкостях жестокой игры. Допросы продолжались дни и ночи. Следователи менялись, а я перед ними один. В ход пошли активные методы допроса. Это понял я, пройдя тюремные и лагерные университеты. А тогда терялся в догадках. Вроде бы свои, советские люди, защитники рабоче-крестьянской власти, а почему мне заворачивают руки за стул, скрепляют железными браслетами и бьют по самым больным частям тела? Били с остервенением и злостью. Истязания продолжались десятки суток. 16 марта я не выдержал, нашел спрятанный кем-то нож, наставил его на сердце и, падая на пол, постарался попасть сердцем на нож ... Очнулся я в луже крови, но, к сожалению, живой. Тогда и сказал себе: «Пусть что хотят, то и делают со мной».

В четыре часа утра меня, еле живого, избивая прикладами винтовок, привели на допрос. Снова, в который раз заломили руки за спинку стула, закрепили наручники и начали жестоко избивать. Потеряю сознание — обольют холодной водой и опять железные удары по лицу, животу. Особенно больно становилось, когда окованные металлом сапоги ударяли ниже пояса... И вопросы, вопросы — один за другим: «Говори, кто тебя завербовал, кто состоял в твоей антисоветской организации?» И я, каюсь сейчас, стал называть «завербованных» мною людей. Человек шесть вспомнил.

Мне развязали онемевшие и распухшие руки и я расписался. Хотя тех шестерых по моему оговору и не арестовали, но тяжкая судьба и их не миновала — их взяли на основании «показаний», выбитых у других крестьян.

Вырванная грубой силой подпись дорого обошлась мне и исковеркала всю дальнейшую жизнь. Началась долгая этапная одиссея. Блюхерово, Биробиджан, Хабаровск, Владивосток. В мае 1938 года я был уже в Магадане. Привезли нас, горемычных, за 500 километров от порта на прииск Штурмовой, где содержалось пятнадцать тысяч человек, большинство, как и я, были осуждены по 58-й статье.

Меня запрягли в тачку. Дней десять давали по килограмму хлеба и немного баланды, без второго блюда. А потом пайку срезали до 600 граммов в сутки. Работали мы по 15 часов в день. Можно ли было на таком скудном рационе выполнять свою норму? Вот и появлялись «саботажники», т. е. не справляющиеся с заданием. У нашего начальника лагеря — судьи, прокурора и палача в одном лице, разговор с такими был короткий: расстрел.

Обычно перед отправкой на участки начальник лагеря поднимался на трибуну и зачитывал притихшему строю заключенных список расстрелянных ночью. Свою короткую речь он заканчивал: «За невыполнение норм всех ждет такая же участь».

Каждую ночь казнили человек по 60—70. Когда расстреляли 44 наших товарищей по несчастью, мы даже удивились. Мало что-то. Но были и рекордные дни. Однажды казнили сразу 97 человек. Вот такая печальная арифметика получилась.

Я со дня на день со страхом ждал, когда и меня уведут на спецобъект- лагерь, где специально выделенные охранники приводили приговоры начальника лагеря в исполнение. Работу эту считали «вредной». «Расстрельщи- ков» поили водкой до начала казни и после. Среди живодеров иногда попадались люди, у которых после принятия спиртного просыпалась совесть. Не успевали поделиться сомнениями, как их тут же свои пускали в расход, чаще набрасывали подушку на лицо и душили — тихо, а главное экономно...

Мне был всего двадцать один год. Я так хотел жить! От неминуемого расстрела меня спас бригадир. К сожалению, имя и фамилию его запамятовал. Он меня ласково называл «сынок». Бригадир записал меня плотником в стройцех. И с прорабом тоже повезло. Он спросил: «Откуда, сынок?» Ответил: «Из Хабаровской области». Он обрадовался и произнес: «Так мы же с тобой земляки. Я из Читы». Позже узнал, что осудили его якобы за антисоветскую агитацию. Отсидел десять лет. Добавили еще десятку, чтобы помнил и уважал «отца народов». Первые впечатления, говорят, помнятся долго. С той поры, как я провел зиму 1938—1939 годов прошло более полувека. Но я помню многое в деталях. Это было что-то ужасное. На дворе шестидесятиградусные морозы, с севера дуют леденящие ветры, а мы в палатках. У многих из нас даже не было постелей — позабирали уголовники. Спали на голых нарах, да не йз досок, а из накатника — круглых бревен диаметром восемьдесят сантиметров. Многие мои товарищи в ту страшную зиму расстались с жизнью... » 35

В результате репрессий десятки сел обезлюдели, просто исчезли с карты Еврейской автономной области. Среди них: Союзное, Помпеевка, Катон и другие.

Адская сталинская машина уничтожала вместе с деревнями и селами целые семьи, династии, нередко целый род. К таким можно отнести: целую семью Балябиных из села Воскресеновка: из 6 членов семьи четверо были расстреляны. Из 11 членов семьи Барановых из села Михайло-Семеновское, арестованных в 1938 году, шестеро были расстреляны, в один день — 31 мая 1938 года в г. Хабаровске. Из 15 арестованных членов семьи Кареловых (правильно - Кареповых) — крестьян Сталинского района — 13 человек были расстреляны в августе- сентябре 1938 года.

Валерия Александровна Герасимова (правильно – Герасимович) из села Дежнево, у которой отец — тракторист Александр Воронов — был расстрелян 8 ноября 1937 года (Воронов Александр Иванович, 1910, урожен. с. Дежнёва, русский, бригадир тракторной бригады Усть-Сунгарийской МТС из Дежнёво арестован 15.12.1937, расстрелян 18.03.1938 в Хабаровске), вспоминает: «Тот год я хорошо помню. Урожай выдался отменный. Но убирать было некому. Замели подчистую еще уцелевших стариков и даже подростков. Пшеница сыпалась на корню, а зерно, что успели привезти на ток, загоралось в буртах.

Арестованных из окрестных деревень свозили в наше Дежнево и размещали в сарае. После обеда к селу причалил мрачный пароход. И потянулась эта униженная и оскорбленная масса крестьян, насильно оторванных от земли и родных очагов, под усиленной охраной к пароходу. Рядом с дюжими крепкими военными шли злые овчарки, готовые в любую секунду броситься на людей. От самой комендатуры арестованных сопровождали матери, жены, дети. Над селом неслись душераздирающие, нечеловеческие крики. Обезумевшая от горя толпа дежневцев и приехавших крестьян из Биджана, Нового, Башмака, Воскресеновки, Преображеновки двинулась вдоль берега по воде за пароходом. Картина была потрясающая. Казалось, сама река стонала и рыдала. Бедные женщины нутром чуяли: теперь крышка, помрут с голоду. Ведь увозили кормильцев. Тогда семьи были большие: восемь-десять человек в каждой. Ретивые сыщики и мародеры добирались до самых глухих, казалось бы, богом забытых мест края».

Молодая Еврейская автономная область, одновременно с ликвидацией истинных хлеборобов, рабочих, опытных хозяйственников одной из первых перенесла еще один очередной сталинский эксперимент, который был довольно «успешно» продолжен в годы Великой Отечественной войны, но уже в массовом порядке. Речь идет о депортации целых народов. И первый такой эксперимент пришелся на корейских граждан.

26 сентября 1937 года бюро Далькрайкома ВКП(б) приняло постановление «О выселении корейского населения из Смидовичского района и города Комсомольска-на-Амуре». Руководить депортацией корейцев было поручено пресловутой тройке. В нее вошли уполномоченный крайкома ВКП(б) Тонка- чев, уполномоченный крайисполкома Минский (председатель Смидовичского райисполкома), уполномоченный УНКВД по ДВК Борзов (начальник РО НКВД).

В постановлении была утверждена дата отправки эшелонов переселенцев-корейцев из Смидовичского района — 28 сентября 1937 года, станция погрузки — Ин. Но вот что удивительно. В постановлении говорилось о депортации корейцев из ЕАО только в Смидовичском районе, не упоминался район Сталинский, где корейцы жили очень компактно, занимая целые селения. Удивляет и тот факт, что репрессии против корейского населения начались 24 сентября, т. е. за два дня до того, как бюро Далькрайкома ВКП(б) приняло свое решение.

В этот день, в 4 часа утра, в села Благословенное и Екатерино-Никольское Сталинского района подъехали несколько десятков машин с работниками НКВД, и в течение четырех-пяти часов люди, оставившие почти все нажитое: дома, живность, вещи и самое главное землю, на которой трудились более 70 лет они и их предки, — были отправлены в областной центр. Здесь их ждали 60 вагонов для того, чтобы отправить их в южные районы страны.

Для многих из них, бывших наших земляков, этот путь стал последним в их жизни. Невозможно передать то горе, ту трагедию, которая постигла корейское население. Им даже не дали 24-х часов для того, чтобы подготовиться к отправке.

В чем же оказался виноватым целый народ? Фальсификация дел на корейцев — мужчин, обвинения в шпионаже в пользу иностранных разведок начались задолго до 1937 года. Еще в конце 1930 года только в одном селе Благословенном, где проживали только корейцы, были расстреляны 13 человек, которые попали в так называемый список «кулаков первой категории». Среди них: М.И. Пак (Пак Михаил Ильич, 1875. Выселен с семьей на спецпоселение на запольный участок «Созеро» Биробиджанского района на основании постановления Биробиджанского РИК от 05.03.1931), Т.Д. Югай (Югай Трифон Валентинович, 1874. Выселен с семьей на спецпоселение на запольный участок «Созеро» на основании постановления Екатерино-Никольского РИК от 03.05.1930), И.И. Хван (Хван Егор Егорович, 1877. Подлежал выселению с семьей в 1937 по национальному признаку), А.Г. Хван (Хван Анисим Герасимович (Георгиевич), 1897. Выселен с семьей на спецпоселение на запольный участок «Созеро» на основании постановлений Екатерино-Никольского РИК от 03.05.1930 и Биробиджанского РИК от 05.03.1931) и другие.

Еще 27 человек попали во вторую категорию кулаков, были выселены из села и отправлены в сибирские лагеря.

Тогдашние власти не доверяли никому, а уж корейцам подавно. И это определило их дальнейшую судьбу.

В недрах НКВД был сфабрикован «краевой корейский повстанческий центр», который якобы готовил вооруженное восстание против СССР. Его задачей было, ни больше ни меньше, «отторжение Дальнего Востока от России». Чуть позже такие же обвинения предъявят нескольким десяткам евреев. Более 4, 5 тысячи корейцев, проживающих в ЕАО в тот период, были депортированы из области в считанные часы (хорошо бы ссылку на источник, а то как-то не набирается такое количество. Было ли их столько на территории ЕАО в те годы?…).

У корейцев есть природная черта — трудолюбие. Эта прекрасная черта многим из них спасла жизнь. Бывшие жители ЕАО в конце 30-х годов успешно освоили огромные массивы в Кзыл-Ординской, Талды-Курганской и ряде других областей Казахстана и Узбекистана.

А 2 декабря 1937 года было опубликовано постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б). «За образцовое и четкое выполнение ответственного задания правительства по перевозкам, — говорится в нем, — СНК и ЦК ВКП(б) объявили благодарность начальнику УНКВД ДВК Люшкову Г. С. , всему коллективу сотрудников УНКВД ДВК и работникам Дальневосточной железной дороги, участвовавшим в выполнении этого задания». Далее постановление обязывает соответствующие органы представить к наградам особо отличившихся. «Ответственное задание правительства по перевозкам» — вот так было названо изгнание и насильственное переселение корейцев с Дальнего Востока, и в том числе из ЕАО. Это задание партии (пожалуй, единственное) было затем четко исполнено в отношении турков-месхетинцев, чеченцев, ингушей, осетинов, балкарцев, крымских татар, немцев Поволжья, карачаевцев и многих других народов (в СССР тотальной депортации были подвергнуты 10 народов: корейцы, немцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцы. Осетинов среди них нет). Сегодня обновленная Россия сполна вкушает «плоды» этих сталинских «решений» национального вопроса в СССР. Еврейская автономная область тоже.

Хотя сталинское «исследование национального вопроса» проводилось здесь как бы «от противного», вероятно, для проверки «основного эксперимента». Сначала добровольцев-евреев заманили в необжитые, далекие от традиционных мест проживания, земли, а затем закрыли канал, по которому могло идти пополнение области людскими ресурсами. Речь идет прежде всего об иностранных гражданах, которые, как уже говорилось, на первом этапе становления ЕАО, с энтузиазмом восприняли идею создания национальной области. Но почти сразу въезд для них был не просто затруднен, а фактически запрещен на официальном уровне.

Так, 10 сентября 1935 года за подписью В. Молотова Совнарком принимает постановление «Об утверждении правил о порядке въезда из-за границы в СССР трудящихся-евреев на постоянное место жительство в ЕАО». В документе указывалось: «Разрешается въезд из-за границы лишь лицам, принявшим гражданство СССР. Заявление о желании принять гражданство СССР и переселиться в ЕАО подаются евреями-иностранцами в Консульский отдел Полпредства СССР соответствующей страны. Необходимые заключения по заявлениям органы НКВД дают в месячный срок с момента их подачи».

ОЗЕТу предписывалось по всем заявлениям о переселении в ЕАО знакомиться с их подателями через своих представителей, командируемых в соответствующие страны для проведения этой работы. К переселению из-за границы в Еврейскую автономную область допускались только рабочие, служащие и кустари, имевшие квалификацию, а также земледельцы, не пользующиеся наемным трудом и физически здоровые. При переселении преимущество оказывалось лицам, родственники или близкие которых уже осели в области. Те иностранные граждане, которых пропускали в СССР, должны были дать письменные обязательства работать в ЕАО в местах, указанных КОМЗЕТом и облисполкомом, не менее трех лет на общеустановленных условиях переселения граждан СССР. 36

Это решение правительства Советского государства явно не добавило желания части еврейских граждан, проживавших за рубежом, приехать в Биробиджан на постоянное место жительства. В то же время в течение трех лет, с 1934 по 1937 гг. включительно, в ЕАО прибыло свыше полутора тысяч еврейских граждан из-за рубежа. Но подавляющее их большинство приезжали в область не как граждане СССР, а как иностранные туристы. Эта «лазейка», которую нашли для себя люди, чтобы на месте посмотреть, что из себя представляла тогда еврейская область и можно ли было с ней связывать свою судьбу, в дальнейшем очень дорого обошлась им, а в особенности тем, кто не успел покинуть ЕАО до 1937 года.

С октября 1935 года по март 1936-го в ЕАО из-за рубежа в качестве туристов прибыло: из Литвы — 109 человек, из Польши — 5, из Франции — 1 (Ева Бусенбаум — врач-рентгенолог), из Германии — 1 (киномеханик Макс Болинский). Из США приехал в Биробиджан известный писатель Эльяш Тобенкин. Он пробыл в области всего четыре месяца. Ему явно не понравилось здесь многое, в особенности состояние еврейского образования и культуры. Ему повезло. В апреле 1936 года он вернулся в США. А всего за этот короткий период (с октября 1935 года по март 1936-го) в ЕАО в качестве туристов прибыло 122 человека. 17 иностранцев в область не пустили. Им было отказано приехать в Советский Союз. 37

Урон Иосифович Шикирянский (нет данных) приехал в Биробиджан из Нью-Йорка в мае 1936 года. Подданство он получил в 1933 году. Приехал один, без семьи. И первый год своего пребывания в Биробиджане был счастлив. Работал на обозном заводе в 6-ом цехе, плановиком. В сентябре 1937 года, поздней ночью, за Шикирянским пришли два оперуполномоченных из МГБ (НКВД), и больше его уже никто не видел.

Та же участь постигла Бориса Моисеевича Строгача (нет данных). Он приехал из города Бендеры (Бессарабия). Работал главным инженером обозного завода. Его взяли вместе со всеми ведущими специалистами этого завода и директором Муштаковым. Комендантом обозного завода работал приехавший из Лондона Хаим Давидович Шальвель (нет данных). Его расстреляли в октябре 1937 года.

Расстрелян был и еще один иностранец, работавший начальником 6-го цеха обозного завода — Айзик Фишелевич Моргенштейн (нет данных). Он приехал из Польши с огромным желанием построить в области свою давнюю мечту — еврейское государство, завести здесь семью и вообще найти обычное человеческое счастье. Никто и никогда не найдет место, где покоится его прах. Никто и никогда не положит на его могилу цветы. Никто и никогда не вспомнит этого человека.

Та же участь постигла Мориса Самойловича Лауэра (нет данных), в 1931 году приехавшего из США и работавшего в Блюхерово в райфинотделе, И.В. Вайсера, приехавшего в 1931 году из Румынии и умершего (а может и убитого) в сталинских застенках.

Голда Абрамовна Лис-Вебер родилась в 1898 году в Польше. В 1916 году вступила в партию «Бунд», состояла там на профессиональной работе. В 1923 году в связи с безработицей в Польше решила эмигрировать в СССР.

Из воспоминаний Г. А. Лис-Вебер: «Границу я перешла нелегально. В Киеве получила временный паспорт, как перебеженка. В 1924 году поступила на работу на Киевскую трикотажную фабрику. Проработала я там 10 лет. В 1930 году с большим желанием вступила в коммунистическую партию. Училась в Одесском педагогическом институте. В 1936 году, после окончания института, приехала работать в ЕАО, преподавала историю в Биробиджанской еврейской средней школе № 2.

31 октября 1936 года первичная партийная организация исключила меня из партии за «связь с врагом народа» Либербергом. Меня обвинили в том, что я его знала еще в Киеве и что я по его просьбе передала в КОМЗЕТ записку, чтобы меня отправили на работу в Биробиджан, и за то, что я не изжила в себе бундовские традиции. В Польше у меня есть брат и сестра, с которыми я переписывалась». 38

В 1937 году Г. А. Лис-Вебер была арестована и судьба ее неизвестна (Вебер-Лис Голда Абрамовна, 1898, урожен. Польши, еврейка. Школьный учитель. Место жительства: Биробиджан. Арест. 20.11.1937 УНКВД по ЕАО. Осужд. 30.12.1937 Комиссией НКВД и Прокурора СССР как ЧСИР (член семьи изменника Родины) на 10 лет ИТЛ. Реабилитирована 23.09.1955 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления).

В своей автобиографии Хаим Яковлевич Розинрасстрелянный в августе 1937 года (20.09.1938как «иностранный шпион», пишет: «Летом 1932 года еврейская массовая организация при компартии США организовала группу переселенцев в Биробиджан. Я мечтал о Советском Союзе. Я был принят в группу переселенцев и 24 июля 1932 года приехал в Биробиджан... »39

Интерес, на мой взгляд, представляет судьба Гирша Эльевича Вайнтрауба. Родился он в Польше в 1907 году. С 14 лет работает слесарем на Львовской фабрике. В 1925 году он уехал в Палестину искать работу. Два года чернорабочим, а затем наборщиком в типографии. В 1931 году Гирш Вайнтрауб дал свое согласие ОЗЕТу поехать в Биробиджан, и уже в июле 1932 года он был на Дальнем Востоке. С августа по октябрь 1932 года он работал на Лондоковском известковом заводе. Гирш Вайнтрауб в своей автобиографии пишет: «В октябре завод послал меня учиться в педтехникум. В 1935 году я его закончил. В 1935—1936 гг. я работал учителем еврейского языка и литературы, а также английского языка в Валдгеймской школе. В 1936— 1937 гг. работал учителем английского языка в Биробиджане. В 1937 году работал научным сотрудником научной комиссии при облисполкоме (в лингвистическом секторе переводчиком)».

В феврале 1938 года Гирш Эльевич Вайнтрауб был арестован. Более 10 лет он отбывал в лагерях, в Магадане и Якутске ... (Вайнтрауб Гирш Эльевич, 1907, урожен. Польши, еврей. Школьный учитель. Место жительства: Биробиджан. Арест. 11.11.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР. 21.06.1939 уголовное дело прекращено, реабилитирован).

Марк Борисович (Беркович) Черный (правильно – Чарныйприехал из Франции в СССР в июле 1932 года. Работал в редакции «Биробиджанер штерн», а с июня 1935 года — секретарь научной комиссии. За границей у него оставались: в Варшаве — мать, в Париже — два брата и две сестры. Один брат сражался в Испании в рядах республиканской армии. Марк Черный пережил тяжелые времена сталинских репрессий. Он мечтал о том, что будет строить коммунистическое общество в Советском Союзе, что будет участником строительства первого в мире еврейского государства — ЕАО. Он действительно строил коммунизм, только на Дальнем Севере. И там, в ГУЛАГовских лагерях, он увидел настоящий коммунизм в сталинском варианте (Ничего он там не увидел… Он был осужден 15.08.1938 Комиссией НКВД и Прокурора СССР по ст. 58-1-а УК РСФСР к ВМН, и расстрелян 02.09.1938 в Хабаровске).

Искал свое счастье в далеком Биробиджане и приехавший из США в 1932 году Иосиф Абрамович Фаер. Он долгое время работал в Биробиджанской автоконторе. В 1938 году был репрессирован. 10 лет лагерей — такое «счастье» нашел он в ЕАО (арестован 18.11.1937, осужден 30.12.1937, расстрелян 29.01.1938 в Хабаровске).

Из далекой Аргентины в 1930 году по собственной инициативе приехал в Биробиджан Григорий Семенович Зайд. Он знал 8 языков. Работал до 1937 года уполномоченным комиссии горсовета по работе с переселенцами. Его видели в марте 1937 года в камере Биробиджанского МГБ, а затем в Хабаровской тюрьме, где он ждал приговора. Был расстрелян в июне 1938 года, как «троцкист и немецкий шпион»... (Зайд Григорий Семенович, 1898, начальник строительства ТЭЦ. Арестован 07.07.1938, а 31.03.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, вышел на свободу).

Можно перечислять фамилии до бесконечности (да уж лучше не надо – устал исправлять…).

В первой своей книге «Как это было» я довольно подробно описывал создание в области коммуны под названием «ИКОР». С 1931 года в нее вливаются иностранцы, приехавшие в качестве добровольцев из США, Аргентины, Польши, Франции, Румынии, Германии, Литвы, Латвии и других стран. Репрессии 1937—1938 годов не обошли стороной и эту известную коммуну.

Из воспоминаний Анатолия Марковича Подольского:

«В 1933 году моего отца — шорника из Украины завербовали в Биробиджан. Помню, что ехали мы почти месяц на поезде под названием «Максимка». В районный центр поезд прибыл в апреле 1933 года. Отца определили на работу в типографию разнорабочим. А 2 мая этого же года по желанию отца наша семья приехала жить в коммуну «ИКОР».

Хорошо запомнил многих людей — Левинзона. например, очень красивого, высокого и статного мужчину. Вообще в «ИКОРе» все были как на подбор — высокие, стройные молодые люди и почему-то все в основном холостяки. Особенно хотелось бы выделить двух икоровцев, приехавших из США — Пумштейна и Эдлина. Не помню, как их звали, но никогда не забуду, какие это были веселые, жизнерадостные люди. Где они — там смех, шутки, веселье.

А Эдлин (нет данных) был вообще душой коммуны. Этот балагур и весельчак был самым маленьким по росту среди иностранцев-коммунаров, лысым. Он и внешне выделялся: всегда ходил в красных ботинках, комбинезоне серого цвета с застежками-молниями. Во время работы он был малоразговорчив, зато в свободное от работы время выплескивал накопленную энергию.

Работал Эдлин и заведующим складом, и ночным сторожем. Нередко его можно было увидеть на корчевании, севе, рыбалке, уборке сои.

В январе 1938 года Эдлин неожиданно исчез из колхоза. Впоследствии мы узнали о его аресте. В конце 50-х годов его видели в Москве. После 15 лет ГУЛАГа Эдлин вернулся в столицу.

Неожиданно исчезли из коммуны земляки из Аргентины Ича Лерер (нет данных) и мастер на все руки наш лучший стекольщик Арон Шнур (нет данных). А через некоторое время и их жен вместе с детьми выслали в Сибирь.

Более десяти лет провел в сталинских застенках также переселенец из Аргентины Цукерман (нет данных). Он вернулся в 1956 году реабилитированным, но уже безнадежно больным.

Однажды ночью арестовали единственного в «ИКОРе» ветеринарного врача — эмигранта из Польши Треновского (нет данных). Судьба его неизвестна.

Любимцем «икоровцев» был переселенец из Германии Цанге (нет данных). Он работал сначала шофером-механиком, а затем кузнецом. В его распоряжении были все моторные лодки и катера коммуны, а затем и колхоза. Он непосредственно отвечал за их исправность. Осенью 1937 года Цанге также неожиданно для всех исчез. Его видели в последний раз в 1939 году в Кимкане (Бирлаг) на лесоповалах.

Работал в «ИКОРе» еще один еврей из Германии по фамилии Ханефт (нет данных). Он ведал всем бухгалтерским хозяйством. У него была очень симпатичная жена и двое маленьких сыновей Макс и Вилли. Все знали, что Ханефт был тяжело и безнадежно болен — он страдал раком желудка. Все его жалели. Только сам он старался не показывать, что у него что-то болит, был всегда подтянут, строг и рассудителен. В январе 1938 года он умер. Хоронили его всем колхозом в Камышовке. Но через две недели, ночью, за ним, вдруг, приехали из Биробиджана уполномоченные из НКВД. Не поверив родственникам, которые сказали, что Ханефт умер, и даже предъявленным в качестве доказательства документам, они наутро заставили мужиков раскапывать могилу. И только убедившись, что в гробу лежит действительно тот самый Ханефт, и сфотографировав труп, они уехали восвояси.

Репрессирован был также Сухойно вскоре его выпустили. Уже после войны этот переселенец из Южной Америки работал механиком на Волочаевской МТС ... »

Из воспоминаний Ильи Исааковича Блехермана:

«Сухого взяли ночью. Через два месяца он вновь появился в колхозе. После рассказывал, что все полицейские мира должны поучиться у наших чекистов, как надо «выбивать» показания. Так, как они издеваются над человеком, никто не умеет. Он подписал нужный им документ. Старый революционер, Иосиф Сухой (нет данных) прошел все ужасы подпольной работы в Аргентине, сидел в польской тюрьме, но такого вандализма не видел ..»«.

Из воспоминаний Софьи Моисеевны Неудачиной:

«Мы приехали в «ИКОР» в 1932 году из Кировограда. С нами вместе добирались с Украины в Биробиджан семьи Брагинских, Пищиц, Спольских и Вербицких.

Жили мы в «ИКОРе» до 1935 года. Хорошо помню выходцев из разных стран: Румынии — Михаила Шлафита, из Германии — Ханефта, из США — сестру и брата Элизабет и Митчела Беккер, братьев Шаю и Жоржа Коваль. Учителями в Соцгородке были Левин и выходец из Польши Вайсер. Они окончили Биробиджанское педагогическое училище.

Шимон Горенштейн приехал в «ИКОР» также из Польши. Он там занимался революционной подпольной деятельностью. В ноябре 1937 года за ним пришли. А чуть позднее его расстреляли.

Икоровцев брали не только ночью. Пумштейна (правильно – Пимштейн), например, а также американского журналиста Сугальского (нет данных) и некоторых других арестовали днем, на своих рабочих местах. Не вернулся из Колымы и наш учитель Вайсер».

Анатолий Маркович Подольский вспоминает:

«Кто мне еще очень запомнился? Наш председатель коммуны Иосиф Форер. Это был молодой и довольно симпатичный интеллигентный человек. Высокого роста, крепкого телосложения, не по годам эрудированный. Сам он переселенец из Аргентины. Женат. Его жена Нина родила ему трех сыновей — Маэлса, Револьда, третьего мальчика по имени не помню, но по-моему его звали Вилен. (Все имена в честь революционеров: Маркса, Энгельса, Ленина).

В ноябре 1937 года, ночью за Форером пришли. Больше мы о нем ничего не слышали. Ходили слухи, что его видели до войны на лесоповалах в Кимкане. Но это были только слухи. По всей видимости, нашего председателя расстреляли, как и его многих друзей, земляков из Южной Америки. » (Форер Иосиф Исаакович, 16.09.1905, урожен. с. Сосновка Гродненской губ., Польша, еврей. Председатель колхоза «Икор». Арест. 20.11.1937 УНКВД по ЕАО. Осужд. 04.01.1938 Особым совещанием при НКВД СССР по ст. 58-10 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Отбывал наказание в Коми АССР, где 17.05.1946 умер).

<...>

О методах добычи «показаний» в НКВД написано немало. Добавим свидетельство о методах работы биробиджанской «охранки».

Из воспоминаний Иосифа Баскина:

«В конце апреля 1938 года меня срочно вызвали в Биробиджан по неотложному делу. Я обрадовался. Наверно, удастся побывать дома, переночевать в семье, обнять жену и сыновей. Дорога была разбита, вся в ухабах, но это не портило мне настроения. Я все время помнил: сегодня встречусь с товарищами, увижу жену с детьми. Остановились на площади у здания обкома.

Иду коридорами обкома заглядываю в кабинеты — везде новые, видимо недавно назначенные, незнакомые мне люди, почти все русские. Из знакомых встретил только Соню Лерлшн, инструктора сельхозотдела. Она была одна в отделе. Захожу и плотно прикрываю за собой дверь. Говорим почти шепотом.

                         Что нового? Где люди?

                         Ой, не спрашивай, Иосиф! Почти всех взяли. Мы с тобой, видимо, последние из могикан.

                         Соня, ты что-нибудь слышала о тех, кто в тюрьме? О процессе Левина, Либерберга?

                         Никто толком ничего не знает. Слышала, что их держали в товарных вагонах на станции. Говорили, что тюрьма переполнена (Левин ездил в Аргентину агитировать за приезд в Биробиджан в 1930 году. — Д. В. ).

      А где их судили?

      Этого я не знаю. Можно предположить — по приговору, что оба состава обкома судили вместе.

      Странно. Всем известно, что между ними мало общего.

      Ты наивный человек. Ничего странного. Сварили из них обоих одну кашу — от всех разом и избавились...

... Я зашел в кабинет второго секретаря обкома Ивана Афанасьевича Смирнова. Его недавно прислсиш из Хабаровска. На мой вопрос о причине вызова, помощник Смирнова круто меняет тему разговора.

      Вы хорошо знаете Брагина, ныне арестованного?

В голосе его слышатся новые, властные и требовательные нотки. Я вопросительно смотрю на него: что это, допрос?

      Звонил сюда Суворов из ГПУ. В 1938 г. не ГПУ, а УНКВД по ЕАО Ему нужны некоторые данные об арестованном. Просил, если вы приедете, чтобы зашли к нему.

      Странно, зачем я ему понадобился? Все данные о коммунистах имеются в обкоме.

      Ну, не знаю. Вы вместе работали. Что-нибудь, наверное, требуется прояснить? — он пожал плечами.

И я направился в ГПУ. Я убеждал себя: если бы меня хотели арестовать, давно могли бы это сделать раньше. Приехать, например, в колхоз и увезти в «воронке». Но не приехали же! Что? В колхозе неудобно арестовывать? А использовать обком партии для этих целей удобно?

Я купил папирос, остановился у стройки нового здания кинотеатра, покурил не спеша. И решительно шагнул к зданию ГПУ (МГБ).

Массивное капитальное здание, одно из немногих в городе с оштукатуренным фасадом, с портиком и круглыми поддерживающими колоннами, обрамляющие вход. Массивные ворота, обитые железом, глухая ограда, опоясанная поверху несколькими рядами колючей проволоки. Эти ворота поглотили уже не один десяток моих товарищей. Неужели теперь моя очередь?

Окно с железной решеткой навевало страх. Со стены строго смотрел Сталин. Суворова я никогда не видел, знал только, что он приехал сюда недавно и теперь управляет работой областного ГПУ. В это время (с 15.10.1937 по 28.05.1938) временно исполняющим должность (ВРИД) начальника УНКВД по ЕАО был лейтенант госбезопасности Нуждин Сергей Семенович. 29.05.1938 Нуждин, уезжая на несколько дней в командировку в г. Хабаровск, издал приказ о временном возложении обязанностей (ВРИО) начальника Управления на начальника 4-го отделения сержанта госбезопасности Ларкина Виталия Романовича. 05.06.1938 Нуждина арестовали в Хабаровске. Таким образом, в период с 29.05.1938 по 26.06.1938 ВРИО начальника УНКВД по ЕАО был Ларкин В.Р. 26.06.1938 в Биробиджан прибыл новый начальник УНКВД по ЕАО старший лейтенант госбезопасности Соловьев Павел Ануфриевич, который возглавлял Управление до 02.03.1939. Упомянутый И. Баскиным Суворов – это лейтенант госбезопасности Суворов Семен Трофимович, который в период с декабря 1937 по июнь 1939 был начальником 3-го, а затем 2-го отделения УГБ УНКВД по ЕАО. 

В комнату вошли двое: уже знакомый мне старшина и с ним молоденький лейтенант. Они приблизились ко мне, и старшина хрипло крикнул:

      Встать!

Я не торопился выполнять его команду, протестующе подняв голову:

      Как это понять?

Вместо ответа он схватил меня за грудки, тряхнул, бросил к стене:

      Молчать!

Я не успел опомниться, как он меня обыскал, ощупал, извлек паспорт, партбилет, деньги, даже папиросы отобрал.

Лейтенант, молча взиравший на все это, подошел и объявил прокурорским голосом:

      Вы арестованы, как враг народа!

      По какому праву? — возмутился я. — За что? Предъявите ордер на арест!

      Все будет предъявлено в свое время.

Старшина для убедительности поднес к моим глазам бугристый, как булыжник, кулак.

                        Молчи, вражина! Заткнись, а то худо будет!

Я понял, что только усугублю протестами свое положение, замолчал. Лейтенант заполнил мой формуляр. Я стоял ошеломленный, и ему пришлось по несколько раз повторять свои вопросы, прежде чем они доходили до меня. Деловито подошел старшина с ножницами, обрезал пуговицы с пиджака, брюк, рубашки. Теперь я вынужден бьиа придерживать брюки обеими руками и чувствовал себя совсем обреченным. Вне партии, без паспорта, «враг народа» — полный букет.

Вскоре они вызвали дежурного, который также повелительно и привычно велел мне идти вперед. Он вывел меня во двор и я там увидел еще одно одноэтажное строение с затянутыми железными решетками окнами и низкой стальной дверью. Пригнувшись, мы вошли в нее. Дежурный достал из кармана ключ, открыл им дверь одной из камер и, видя мою нерешительность, небрежно толкнул меня в спину. Дверь за моей спиной захлопнулась.

Эта была камера предварительного заключения. Когда я мало-мальски осмотрелся, то среди двух десятков потных, полуголых обитателей к своему удивлению и радости увидел знакомые лица. Гольдфайн, Брагин, Николаев, Зайд, Бейнфест — все биробиджанцы, коллеги по работе.

Брагин, директор опытной станции, возмущался: Видимо, речь идет о Штейне Семене Иосифовиче, 1903, урожен. г. Кирово Одесской обл., еврей. Агрохимик опытной станции. Арест. 17.05.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-7-10 УК РСФСР. 22.05.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован

                        Определенно вредители в нашем ГПУ. Арестовать меня, агронома- опытника, в самый разгар сева! Узнают об этом в обкоме партии — Суворову несдобровать!

Приходится его разочаровать:

                        Ошибаешься, дорогой. Все делается с ведома партийных органов. Меня, например, вызвал секретарь обкома Смирнов и самолично направил в это учреждение. Между ними давно все согласовано.

Зайд — бывший член аргентинской коммунистической партии. На родине он неплохо зарабатывал. Но когда начали записывать желающих переселиться в Биробиджан, он вызвался одним из первых. Уехал, преодолев сильнейшее сопротивление родителей, многочисленной родни. Когда же большая часть прибывших переселенцев стала разбегаться, он не поддался панике, остался в Биробиджане. Может, потому, что еще и женился. Жена его, Дора — близкая подруга моей Тани. Я знаю, что он кристально чистый, честный коммунист, к тому же убежденный, что лучшие коммунисты — это чекисты. И вот эти люди предъявляют ему обвинение!

На воле он всегда ходил подтянутый, в свежей сорочке, а тут, за какую- то неделю согнулся, стал ниже ростом. Больше всего его тревожило, что станет с его женой и маленьким Энри.

Другой знакомый здесь, Арон Гольдфайн, (Видимо, речь идет о Гольдфайне Вениамине Менделевиче, 1900, урожен. г. Казатина Подольской губ., еврей. Заведующий отделом народного образования ЕАО, перед арестом - учитель истории и географии в русской неполной средней школе. Место жительства: Биробиджан. Арест. 05.06.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 11.12.1939 Особым совещанием при НКВД СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР на 3 года ИТЛ. Реабилитирован 25.07.1956 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело: П-87456).  все время молчит. Его тоже каждую ночь вызывают к следователю, но о ходе следствия он ни с кем не делится. Арон — высокий, черноволосый, с красивым мрачным лицом, исхудавший. Недавний руководитель Киевского еврейского института культуры, он — близкий друг расстрелянного председателя облисполкома Либер- берга. Когда его среди ночи приводят от следователя, он вытягивается на полу и замирает. Я подаю ему в кружке воду, но вопросов не задаю. Ясно без пояснений — друга расстрелянного «врага народа» не очень-то жалуют.

Рядом с ним Соломон Иосифович Бейнфест (Видимо, речь идет о Бейнфесте Михаиле Азрайловиче, 1885, урожен. д. Хотош, Витебский р-н, Белоруссия, еврей. Уполномоченный ЦС ОЗЕТ по ЕАО, председатель научной комиссии при облисполкоме ЕАО. Место жительства: Биробиджан. Арест. 08.06.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 04.12.1939 Особым совещанием при НКВД СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-11 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. За несколько месяцев до окончания срока освобожден по состоянию здоровья, умер 19.04.1943 в Биробиджане. Реабилитирован 02.11.1989 прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989. Архивное дело: П-97117). — пожилой, тучный, всеми уважаемый (первый, кто приехал в Биробиджан), один из первых мобилизованных в Биробиджан коммунистов. Он возвращается со следствия в полуобморочном состоянии. Проходит немало времени, прежде чем он оказывается в состоянии снова видеть и узнавать.

      Меня обвиняют в том, что вместе с Левиным и Либербергом я вознамерился создать прояпонское буферное государство. Биробиджан-го, наподобие Манчжоу-го. Какого?... Обвини они меня, скажем, в национализме, я бы, наверное, меньше удивился. По крайней мере, внешне звучало бы правдоподобно: как-никак, бывший работник КОМЗЕТа, специфически еврейской организации. Но следователь даже не заикнулся об этом. Он сам знает, что, как, у него особый нюх на шпионов.

      И где же вас угораздило попасть в руки к империалистам?

      О, это давняя история. Еще в двадцатые годы в Москве я продался работнику японского посольства, оказавшемуся их резидентом. Он указал мне явки, пароль для встречи, и как только представилась возможностью немедленно связался с японскими шпионами Левиным и Либербергом. Стал получать от них задания, втираться в доверие к другим органам, ну и... Одним словом, дело пошло!

Я подумал, что он шутит — любил Соломон Иосифович веселые розыгрыши, оболванивать публику. Но оказалось, все правда: наших расстрелянных товарищей, и в самом деле, обвиняли в связях с Японией, в намерении оторвать область от СССР.

Рядом со мной сидит мужчина лет сорока — чекист времен гражданской войны Митин. Он возмущается, но не тем, что избивают, мучают людей. Его возмущает, наоборот, «мягкотелость», «миндальничание» следователей.

      Нет, мы не так действовали. Мы таких «контриков» пачками в расход пускали.

А камера все пополняется. Привели писателя Добина. Видимо, речь идет о Добине Гирше Израйлевиче, 1905, урожен. г. Жлобина, Белоруссия, еврей. Зав. литературным сектором радиокомитета ЕАО. Место жительства: Биробиджан. Арест. 10.07.1938 УНКВД по ЕАО по ст.ст. 58-1а, 58-11 УК РСФСР. 14.03.1940 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело: П-83193.  Бледный, близорукий, он долго в растерянности стоит рядом с парашей у двери, надевает и снимает очки, вглядываясь в лица. Втолкнули директора областного театра Крайна. Видимо, речь идет о Кормане Натане Израйлевиче, 1903, урожен. г. Люблина, Польша, еврей. Директор еврейского театра им. Кагановича. Место жительства: Биробиджан. Арест. 31.05.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 17.11.1939 Особым совещанием при НКВД СССР на 3 года ИТЛ. Реабилитирован 30.12.1956 облсудом ЕАО за недоказанностью обвинения. Архивное дело: П-87953, или о Вайнгаузе Натане Григорьевиче, 1905, урожен. г. Минска, еврей. Директор гостеатра им. Кагановича. Место жительства: Биробиджан. Арест. 22.07.1938 УНКВД по ЕАО по ст.ст. 58-1а, 58-11 УК РСФСР. 14.03.1940 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело: П-83193.  В камере становится тесно, все труднее дышать.

На первом же допросе у следователя Нуждина Из-за созвучия фамилий Баскин явно путает ВРИД начальника УНКВД по ЕАО Нуждина С.С. с оперуполномоченным 3-го отделения УГБ УНКВД по ЕАО лейтенантом госбезопасности Нужиным Николаем Степановичем, который и вел следствие по делу Баскина. Вскоре, 17.09.1938, Нужина Н.С. тоже арестуют за «сокрытие своей принадлежности в 1929 году к троцкистской оппозиции", но 08.12.1938 освободят за недоказанностью обвинения. 20 апреля 1938 года мне было жестко сказано: Вероятно, здесь тоже память подвела И. Баскина: он был арестован 16 мая 1938 г. и никак не мог быть впервые допрошен 20 апреля 1938 г. В конце декабря 1939 г. в своем заявлении в Прокуратуру СССР с просьбой о пересмотре дела Баскин пишет: «16 мая 1938 г. я был органами НКВД по Еврейской автономной области арестован. 23 мая 1938 г. меня вызвал на допрос следователь Нужин, допрос длился до 7 июня...».  

      Не прикидывайтесь! Вы заброшены к нам из-за границы. Там вы были связаны с белогвардейцами, шпионами, нашими противниками. Какие вы получали от них задания? Как часто контактировали с врагами народа в Москве, Биробиджане, других местах? Кто ешуе состоял в вашей шпионской группе? Учти, Баскин, с врагами мы не церемонимся. Мы умеем заставлять их выкладывать правду.

Несколько часов длился этот диалог людей, говорящих на разных языках. Я доказывал ему фактами своей жизни, что я вовсе не тот, за кого он меня принимает, он твердил одно:

      Признавайся!

Однажды меня в три часа ночи снова вызвали наверх. Комната теперь была другая, обращенная окном не к улиг^е, а во двор. Нуждин при моем появлении взял лист бумаги и крупными полупечатными буквами вывел на нем чернильным карандашом: «Какую шпионскую контрреволюционную работу ты выполнил?» Листок прикрепил к стене кнопками. Потом схватил меня за ворот, поволок к стене, ткнул носом в листок и сказал:

         Стой и смотри! Будешь стоять до тех пор, пока не вспомнишь?

Здесь я простоял 5 суток. Стоял днем и ночью лицом к стене. Нуждин

заглядывал редко. Вместо него в комнате сидел конвоир. Он наблюдал, чтобы я не присел, не упал. Когда у меня подкашивались ноги и было ясно, что я вот-вот упаду, он обливал меня холодной водой из ведра, которое стояло наготове. Остальное время читал газету, курил, закусывал, смотрел в окно.

Первый день я выдержал сравнительно легко. Когда принесли баланду и хлеб, я отказался есть. Все пять суток я не ел.

Через двое суток у меня стали опухать ноги. Я чувствовал, что слабею. Я стоял, и перед моими глазами проходила вся моя жизнь, год за годом. Не один раз встречал я на своем пути Суворовых, нуждиных, я их называл уважительно: «товарищи чекисты». Они проводили чистку за чисткой, арестовывали и уничтожали троцкистов, уклонистов, аграрников. Меня это не касалось. Я был настолько наивен, что верил: те люди — враги советской власти.

На четвертые сутки, поздно ночью, он(Нуждин) привел с собой двух помощников. Они несуетливо, как видно, дело это было для них привычным, скрутили мне руки назад и начали бить. Били по лицу, по сердцу. Били все втроем. Вместе и поочередно. Один захватывал в подмышку голову. Другой бил в сердце. Третий ломал руки. Одновременно целили по опухшим ногам, в пах. Несколько раз падал, но они тут же меня ставили на ноги и продолжали избивать. Один раз подбежал сам Суворов, ткнул кулаком в лицо, в зубы и исчез.

Когда начало светать, они ушли, снова повернув меня лицом к стене — окровавленного, с разбитым, опухшим лицом и в разорванной одежде. Я едва держался на ногах, дрожал, меня знобило, но изо всех сил я старался не упасть, потому что дал себе слово выстоять.

На пятую ночь меня снова избили. На этот раз экзекуцией руководил сам Суворов. Он выворачивал мне голову, бил кулаками по лицу, кричал, таращил глаза: «Жидовская морда». Остальные помогали ему, кто чем: ремнями, кулаками, сапогами. У меня уже не было сил стоять, я падал на стол, на них. Выливали на голову ведро холодной воды и снова: удары, дикая боль, темень в глазах, хруст костей. Я хватался за голову, за сердце. Выплевывал кровь вместе с обломками зубов. Кричал. Кричал. В какой-то момент силы покидали меня.

Лежа на полу я простонал:

         Пишите, что хотите...

Суворов мгновенно подскочил:

         Подпишешь?

         Пишите, что хотите, больше не могу.

Нуждин диктовал:

         «Я вместе с Либербергом, Левиным планировал создать Биробиджан- го, под властью Японии... »

В карцере я просидел две недели. Было голодно, холодно, одиноко. Особенно…

Там в одной комнате представители ГПУ объявляли каждому, какое принято решение на его счет. От имени особого совещания.

С нетерпением мы ждали возвращения товарищей. Один за другим они спускались к нам со словами: «5 лет Колымы, . . 10 лет, . . 8 лет... Без суда, заочно!? Камера снова бурлит, исходит протестами. Ясно, что нас боятся судить очно, сфабрикованные обвинения рассыплются при любом разбирательстве в суде.

Я получил 5 лет Колымы. Некоторых освободили. Из 78 заключенных, находившихся в камере, таких счастливцев оказалось 19. Среди них Бузя Гольденберг.

Логика палачей оказалась простая: они не желали освобождать тех, кто был как-то связан с расстрелянными товарищами, фигурировал в их делах.

Я был звеном в деле Либерберга, пресловутом «Биробиджан-го», и, освободи они меня, пришлось бы признаваться в фабрикации всего высосанного из пальца дела.

Я вытянулся на нарах, зарылся головой в подушку. Все во мне отчаянно кричало. Долгие годы жил за рубежом, работал в подполье. Трижды сидел в тюрьме, откуда с трудом вырвался. И вот в стране победившего социализма кончаю Колымой. За что? Кому и для чего это понадобилось? Где найти силы, чтобы все вынести?

Через четыре дня нас направили поездом во Владивосток, где располагался транзитный лагерь. Сюда, к берегу океана, один за другим прибывали эшелоны с заключенными. Нам предстояло морем отправляться на неведомую Колыму. Рухнуло дело всей моей жизни, мечта о социалистической еврейской республике в СССР. Погибли лучшие товарищи-единомышленники. Чем жить дальше?

Колыма началась для меня с изматывающей работы на медном руднике. Кайло, лопата, лом, тачка — обычные орудия труда каторжника. Работа сдельная. Если не выполнишь норму, то получишь не 800, а 600, 500, 400 граммов хлеба, а махорки не получишь вовсе.

Весь хлеб съеден еще утром. Вечером из последних сил тащишься в лагерь, съедаешь теплую безвкусную баланду и бессильно вытягиваешься на нарах.

И так изо дня в день! Я выдерживал десятки месяцев до конца августа 1940 года. В самые жестокие морозы устоял: январские и февральские. Но с наступлением тепла вдруг сник и перестал выполнять норму. Порция хлеба становилась все меньше. День за днем я слабел, пока не дошел до полного истощения. Однажды на работе я потерял сознание. Почти два месяца пролежал в лагерной больнице. Больница — это тот же голод, только лежачий. Лежишь целый день голодный и ждешь куска хлеба. Умирать — вот основная больничная работа»}2

Не обошла страшная «сталинская чистка» и интеллигенцию области.

26 июня 1937 года на бюро обкома ВКП(б) рассматривалось персональное дело известного в Биробиджане человека, директора педагогического училища И.С. Рабиновича. Исхиль Срулевич (Ихель Срульевич) Рабинович был приглашен на заседание бюро обкома партии уже с клеймом «врага народа». Ему инкриминировалось то, что в библиотеке училища была обнаружена запрещенная троцкистская литература. На бюро отмечалось, что в этом учебном заведении низкая успеваемость, и особенно было подчеркнуто — по русскому языку. Среди студентов имеются польские и английские шпионы, приехавшие из-за границы, только в течение пяти месяцев 1937 года из среды учащихся были арестованы уже восемь врагов народы. Училище не укомплектовано педагогическими кадрами и т. д.

За все эти «страшные преступления» против Советской власти Исхиль Срулевич Рабинович был исключен из кандидатов в члены ВКП(б) с формулировкой «за связь с контрреволюционно-националистической группировкой Либерберга, за допущение троцкистской литературы в педагогическом училище и за неискренность» — предъявленные обвинения Рабинович категорически отрицал. Члены бюро обкома были непреклонны. И. С. Рабиновича, 1904 года рождения, комсомольца с 1924 по 1932 годы, не состоявшего и в помине ни в каких оппозициях и антипартийных группах, не имевшего до этого ни одного партийного взыскания, ни учащиеся, ни педагоги уже никогда не увидели. Самого первого директора педучилища г. Биробиджана расстреляли в феврале 1938 года (25.05.1938 в Хабаровске).

Трагически закончилась жизнь и второго директора горно-металлургического техникума Михаила Лейбовича Полгона. В постановлении III областной партийной конференции, состоявшейся 25—28 мая 1938 года, отмечалось, что «в области был создан вредительский горно-металлургический техникум, поскольку нет в ЕАО ни металлургии, ни горной промышленности». Между тем, именно Михаил Лейбович на протяжении трех лет своего директорствования ставил вопрос об изменении профиля этого учебного заведения. Не стесняясь, он открыто говорил на всех уровнях, что создание техникума в ЕАО не подкреплялось развитием металлургической и горной промышленности, хотя здесь имеются все условия для этого. На бюро обкома ВКП(б) этого слишком задиристого директора долго и настойчиво воспитывали, в том числе и за низкую успеваемость, нехватку преподавателей специальных и общеобразовательных дисциплин. В конце концов его исключили из партии, а в июле 1938 года Михаил Лейбович Полгон был приговорен к высшей мере наказания (арест. 10.11.1937, осужд. 04.01.1938 Особым совещанием при НКВД СССР по ст.ст. 58-1а, 58-2, 58-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ).

25 октября 1937 года на заседании того же бюро обкома ВКП(б) за связь с родными, проживавшими в Польше, и якобы шпионаж в пользу иностранных разведок исключили из партии заведующего Бирским районным клубом Абрама Гершовича Яркевича и через день арестовали. Спустя месяц была арестована и его жена Циля Моисеевна Яркевич — заведующая районной библиотекой. (Она вернулась с сибирских лесоповалов уже после войны).

Как врагов народа в том же 1937 году исключили из комсомола, а затем репрессировали директора Амурзетской школы А. А. Ходоса (Зуся Яковлевич Ходос) и директора одной из школ Блюхеровского района В. И. Каплан (Иосиф Ильич Каплан - директор средней школы в Биробиджане).

Не обошли репрессии и областные средства массовой информации. В 1937 году сгустились тучи над редакцией газеты «Биробиджанская звезда». Газету обвинили во всех существующих и несуществующих грехах. Партийные комитеты критиковали областную газету то за неверную позицию, то за то, что газета не успевала информировать население об исключенных из партии «врагов народа», то, наоборот, что в них печатались непроверенные материалы, которые порочили честных людей. Действительно имел место случай, когда 18 сентября 1938 года «Биробиджанская звезда» писала о Гудзенко, как о «неразоблаченном враге народа», и хотя тот был вскоре восстановлен в партии, газета не удосужилась извиниться перед ним.

В 1937—1938 годах практически вся редакция газеты «Биробиджанская звезда» была репрессирована. Арестован и лишен жизни редактор Лев Моисеевич Шварштейн (правильно – Швайнштейн), заведующий отделом писем Герш Шлем Меерович Черешня, литературный сотрудник Леонид Дмитриевич Гавцов и многие другие.

18 ноября 1937 года бюро обкома партии рассматривало вопрос об ответственности редактора журнала «Форпост» писателя Шмуля Мордуховича Клитеника, члена ВКП(б) с 1928 года. Сам Клитеник приехал в СССР из Польши в 1929 году. 28 августа 1937 года по просьбе редактора американской еврейской газеты «Морган-фрайт» обсуждался вопрос об освещении жизни области. Ш. М. Клетеник был утвержден нештатным корреспондентом этой американской газеты. Именно этот факт и стал для Клетеника роковым.

В те годы область теряла и свои лучшие писательские кадры. 1 ноября 1937 года Эммануил Казакевич решил вступить в ВКП(б) и для этого собрал рекомендации у старших товарищей, известных в ЕАО людей.

Слово протоколу:

«Рекомендуют:

Левин Я. А. , член ВКП(б) с 1920 года, партбилет № 1332185

Шварцбард И. С. , член ВКП(б) с 1926 года, партбилет № 0501444

Дикштейн А. С. , член ВКП(б) с 1918 года, партбилет № 0501481

Решением бюро Биробиджанского ГК ВКП(б) тов. Казакевич принят в кандидаты партии по 4-й категории, как служащий».

Но вскоре бюро обкома ВКП(б) решение горкома партии отменило в связи с тем, что все рекомендовавшие Казакевича в партию, арестованы, как «враги народа».

Над известным, но позднее, Эммануилом Казакевичем сгустились черные тучи. Ему угрожал арест. Заблаговременно предупрежденный одним из знакомых работников НКВД, он срочно выехал в командировку на станцию Лондоко Облученского района, а оттуда в Москву, где и прожил оставшиеся предвоенные годы, издав там поэму на идиш «Шолом и Хава», и, наконец, ушел добровольцем на фронт. Вернулся с войны уже не идишистским поэтом, а известным мастером русской прозы.

В те годы вынужден был покинуть область и другой известный писатель Давид Бергельсон.

В 1937 году был расстрелян поэт Изи (Исаак Давидович) Харик. Родился он в 1898 году в местечке Зембин в Белоруссии. В 1919 году ушел добровольцем в Красную Армию. Уже после Гражданской войны учился в Высшем литературно-художественном институте имени В. Я. Брюсова. Печататься начал в 1920 году. В поэмах «Минские болота», «Хлеб», «Круглые недели», «Ночь в Биробиджане», написанных им в 1934 году уже в области, были отчетливо слышны народные еврейские и белорусские мотивы (Харик Исаак Давидович, 1896 г.р., м.р.: Белорусская ССР, Минская обл., Борисовский р-н, м. Зембино, еврей, из рабочих, образование: высшее. С 1916 по 1923 г. - член нац. орг. "Поалей-Цион", отв. редактор, Журнал "Штерн". Еврейский поэт, прож.: Минск, ул. Советская, дом специалистов. Арестован 05.06.1937. Обвинение: 69, 70, 76 УК БССР - член троцкистско-зин. орг., вредит. работа. Приговор: ВКВС СССР, 28.10.1937 — ВМН, конфискация имущества. Расстрелян 29.10.1937, г. Минск. Реабилитация: Военная коллегия Верх.суда СССР, 13.06.1956. Арх.дело: КГБ БССР - 6870-с. Источник: Белорусский "Мемориал").

Можно еще долго перечислять фамилии, рассказывать о трагических судьбах бывших жителей ЕАО. Они никогда не узнают в чем их вина перед людьми, перед обществом, перед страной. Они никогда не узнают, что на десятки лет оставили несчастными своих жен, матерей, своих детей. Оставили со страшным клеймом: «Семья врага народа». Они погибли в 1937—1938 годах. О них забыли. Никто тогда не хотел делать выводы из отечественной истории, истории трагической. Не хотят знать о ней и сейчас.

Послевоенные годы напомнят всем в очередной раз и подвергнут вновь суровым испытаниям сотни людей. Многие из них, в который уже раз, будут вновь задавать тот же вопрос: «В чем наша вина?». 

<...>

Донос: классика жанра

Отправлено 26 февр. 2019 г., 01:24 пользователем Редактор   [ обновлено 13 мар. 2019 г., 19:05 ]

[13-30 сентября 1937 г. 

Второму секретарю Дальневосточного краевого комитета ВКП(б)] 

тов. СТАЦЕВИЧУ[1] 

Сообщаю, что ЛАВТАКОВ[2] - нач. НКВД Биробиджана - укрывает ряд врагов, в том числе и в своем аппарате, как-то: 

ФИМИНА[3] - быв. белогвардейца, участника белогвардейского штаба. Несколько раз исключался как враг-белогвардеец. 

ПЕРКЕЛЬ - дезертир Красной Армии, бывший одесский вор. ПЕРКЕЛЬ всячески использует положение НКВД для своих материальных благ, и ЛАВТКОВА, в результате чего они колхоз «Желтый Яр» Биробиджанского района превратили в подсобное для себя – ЛАВТАКОВА - хозяйство. Всячески поощряют кулацкие тенденции отдельных колхозников и в лице председателя кол­хоза - политически неблагонадежного. ПЕРКЕЛЬ работал в сов­хозе, обирал совхоз, и завел для себя большое хозяйство за счет государства. 

НУЖИН[4] - бывший троцкист, продолжает работать в аппарате, несмотря на его прошлое. 

ХАРЧЕНКО[5] - имел связь с троцкистами еще в 1937 году. Передавал сведения НКВД женам арестованных троцкистов. Все секреты рассказывал КОНОПЕЛЬКИНОЙ[6] - жене АНШИНА[7]. Сама КОНОПЕЛЬКИНА политически неблагонадежная, дочь польского буржуа, имела связь с офицерами. Ее подруга - жена ПИНУСА[8], в Смоленске оказалась шпионкой. ПИНУС и жена исключены из партии.

РОХЛИН[9] - работает начальником милиции. Исключался из партии в гор. Клинцы Зап. обл. за ряд крупных преступлений. РОХЛИН примыкал к троцкистам в Гомеле БССР. Также привлекался к уголовной ответственности за всякие неблаговидные проступки.

Кроме того, ЛАВТАКОВ обманул партийную организацию, взял деньги под видом лечения /в Обкоме ВКП/ жены, а на самом деле она уехала в Уфу к сестре, муж которой сослан и сидит арестованный. ЛАВТАКОВ не порывал с арестованным шурином, и продолжал быть в связи. Брат ЛАВТАКОВА также осужденный судом. Из малокалиберного оружия сын его – ЛАВТАКОВ - стрелял в школе в пьяном виде в портреты вождей.

ЛАВТАКОВ при помощи СТАСЮКОВА[10] и ПАЛЬШИНА[11] из Обкома скрывает от Ор­ганизации, что начальник отделения Дальлага ПОТАПОВ - ленинградский троцкист. Материалов о ПОТАПОВЕ имеется достаточно, но ПОТАПОВ строит дом ЛАВТАКОВУ для жилья, и устраивает частые пьянки при участии заключенных, и не без участия ЛАВТАКОВА.

ЛАВТАКОВ укрывает ГУСИНА[12] - начальника Бамлага. ГУСИН - бывший сионист, был замешан в троцкистских делах. ГУСИН снабжает ЛАВТАКОВА буквально всем через бывшего арестованного БЕЙЗЕРА, который сейчас освобожден незаконно досрочно при помощи ГУСИНА. БЕЙЗЕРУ было дано судом 10 лет со строгой изоляцией за мошеннические и вредительские дела в милиции. БЕЙЗЕР был осужден к расстрелу, который был заменен 10 годами, и при помощи ГУСИНА была изменена статья, присужденная судом, и ГУСИН, кроме того,  досрочно его освободил. В настоящее время БЕЙЗЕР устроен начальником хозяйства облисполкома через БАРАНА - зам. пред. Облика и друга ГУСИНА, за то, что ГУСИН с БЕЙЗЕРОМ устроили пьянку при участии ЛАВТАКОВА и других. БЕЙЗЕР через ГУСИНА отремонтировал БАРАНУ квартиру, а также бывшему зам. преду ХАБИНСКОМУ. ЛАВТАКОВ знает о всех материалах о БЕЙЗЕРЕ, БАРАНЕ и ХАБИНСКОМ.

БАРАН[13] - в 1927 году в Минске участвовал в троцкист­ской группе /материалы об этом имеются в Обкоме у СТАСЮКОВА и в НКВД у ЛАВТАКОВА/. Кроме того, ЛАВТАКОВ знает, что БАРАН - друг арестованного ВЕРБЫ[14], что БАРАН и ВЕРБА несомненно работали заодно. БАРАН сам из Польши, и не порывал связи с заграницей. У ЛАВТАКОВА все материалы застряли, а также и о ХАБИНСКОМ.

ХАБИНСКИЙ[15] - троцкист с 1921-1924 года. Брат и сестра арестованы. Материалы также застряли у ЛАВТАКОВА.

И о 3АБЛУДОВСКОМ[16]. ЗАБЛУДОВСКИЙ - сионист-националист, друг ЛИБЕРБЕРГА[17] , имел связь с ЭРИКОМ [18] - шпионом, который работал в Киевском институте еврейской культуры.

Часто ЛАВТАКОВ устраивал попойки у БОРЧАНИНОВА[19] - нач. погранотряда, а также у ГРУЗИНСКОГО[20] - нач. Особого отдела. Постоянными участниками являлись - ДИКШТЕЙН[21], брат у которого арестован как враг народа. Сам ДИКШТЕЙН в 1926 году сидел в тюрьме. ДИКШТЕЙН является другом БАРАБАНОВА, ныне арестованного. ДИКШТЕЙН с БАРАБАНОВЫМ работали в Великих Луках, потом с ним переехал в Клинцы, и вместе с ним разъезжал в другие районы.

ЛАВТАКОВ постоянно пьянствовал с ДИКШТЕЙНОМ с участием ШВАЙНШТЕЙНА[22]. ШВАЙНШТЕЙН - сын буржуа, неоднократно исключался из партии, выдвиженец фашиста АВЕРБАХА[23] и троцкистки ШЕЙДЛИНОЙ[24], с которыми ШВАЙНШТЕЙН работал и часто ходил на охоту. ШВАЙНШТЕЙН с ЛАВТАКОВЫМ пьянствовали вместе. ШВАЙНШТЕЙН рассказывал, что он, будучи в Москве, виделся с АВЕРБАХОМ, и что через АВЕРБАХА собирался сделать протекцию ЛАВТАКОВУ у ЯГОДЫ. ШВАЙНШТЕЙН до последнего времени переписывается с ШЕЙДЛИНОЙ.  У ЛАВТАКОВА имеется достаточно материалов о ШВАЙНШТЕЙНЕ, но, естественно, он не дал им направления.

У ЛАВТАКОВА было достаточно материала о ГОЛЬДЕНБЕРГЕ[25] - друге ЛИБЕРБЕРГА.  ГОЛЬДЕНБЕРГ - бывший сионист, исключался из партии, состоял в дружбе с врагом народа ЛИТВАКОВЫМ[26] из редакции «ДЕР ЭМЕС».  ГОЛЬДЕНБЕРГ является воспитанником старого контрреволюционера ЛЕВИТАНА[27] ныне арестованного с шайкой шпионов. ГОЛЬДЕНВЕРГ устроил брата ЛЕВИТАНА[28] в Биробиджане на работу. Кроме того, ГОЛЬДЕНБЕРГ также являлся товарищем с КАТТЕЛЕМ[29]. Всем это известно, что ГОЛЬДЕНБЕРГ - националист, и был связан с троцкистами ШПРАХОМ и другими. Но это ему сходит.

ЛАВТАКОВ взял к себе преподавателя ВОЛОБРИНСКОГО[30] - националиста и троцкиста. ЛАВТАКОВ имел достаточно материалов о ВОЛОБРИНСКОМ, а также о БЕЙНФЕСТЕ[31], который имел связь со всей приезжающей из-за границы фашистско-националистической сволочью.  БЕЙНФЕСТ им рассказывал – заграничникам - о секретах.

У ЛАВТАКОВА достаточно материалов о контрреволюционных связях ШВЕРА[33] с КРУТОВЫМ[33], а также о связях ГУРЕВИЧА Л. и ГЕЛЛЕРА[34] с другими контрреволюционерами.  ГЕЛЛЕР постоянно находился на квартире КРУТОВА, и его посылка в Биробиджан вторично - это предложение КРУТОВА.

Кроме этого, ЛАВТАКОВ,  МАЛЕВСКИЙ[35] из Биры, ПЕТУШКОВ[36] из Блюхерово собирались часто в Хабаровске у ФАЙНБУРГА и его жены АЛЬПЕРОВИЧ, это все друзья КРУТОВА.

О ДИЛЛЕРЕ и его прошлом было передано много материала ДЕРИБАСУ[37],  но ЛАВТАКОВ через помощника ДЕРИБАСА или секретаря его некоего ГЕРАСИМОВА все «отладил».

ЛАВТАКОВ имел материал о связях ЗЛОТНИКОВА[38] с контрреволюционерами. Ведь никто иной, как ЗЛОТНИКОВ, имел связь с КЛЯВИНЫМ и другими сволочами.  

У ЗЛОТНИКОВА есть приятель БУХШТЕЙН, с которым он работал в ЦРК. БУХШТЕЙН в настоящее время арестован. ЗЛОТНИКОВ был в особом почете у бывшего председателя Запоблпрофсовета ВОЛКОВА - врага народа, который выдвинул ЗЛОТНИКОВА зам. пред.  Смоленского горсовета. ЗЛОТНИКОВ исключался из партии и комсомола, и являлся другом, а не только земляком МОРЕЙНО[39].  

СТАСЮКОВ при помощи _____ скрывает материал о ФУРЕРЕ[40]. ФУРЕР живет со СТАСЮКОВЫМ вместе и в дружбе. СТАСЮКОВ знает, что ФУРЕР троцкист с 1934 года, и имел связь с бандой АТАИНОВА. ФУРЕР - сын крупного заводчика гор. Астрахани, привлекался к партийной ответственности за разбазаривание золота и валюты.  Об этом хорошо знает БУРБУЛЬ[41], который работает в крайкоме. БУРБУЛЬ также знает о троцкистских выступлениях АНШИНА с защитой неких ВЛАДИМИРОВОЙ и АЛЕКСАНДРОВСКОГО. АНШИН был замечен в Смоленском _____ имел взыскание.

Кроме того, СТАСЮКОВ, АНШИН, БАРАН, ФУРЕР, ПАЛЬШИН посредством БЕЙЗЕРА устроили вечеринку ГАМАРНИКУ[42] - врагу народа. 

КРУТОВ всегда заезжал к ГУСИНУ, обслуживал его БЕЙЗЕР.  

ЛАВТАКОВ имел достаточно компрометирующих материалов на ГОЛОДА[43] и ПЛОТКИНА[44] из Облсвязи. ГОЛОД - участник троцкистских групп, брат и сестре его арестованы. ПЛОТКИН - крупный растратчик, но ЛАВТАКОВ их не трогал потому, что жена его работала у ГОЛОДА и ПЛОТКИНА в Облсвязи.

Особый материал ЛАВТАКОВ имел о националистических элементах ОЗЕТА, КОМЗЕТА и редакции «ЭМЕС», и об их антипартийном и националистическом влиянии на отдельные группы интеллигентов еврейской области, но считал необходимым поддерживать дружбу с руководителями этих организаций, и не помогал партийным организациям вскрывать их влияние на отдельных ладей, в результате чего приезды ДИМАНШТЕЙНА из О3ЕТА, его антипартийная роль. Приезд ТРОИЦКОГО из КОМЗЕТА, его вредная роль, а также роль контрреволюционера ШПРАХА из «ЭМЕС» не получили своего воздействия и отпора. 

ВЕРНО: РЫСЕНКО <Михаил Петрович, 1903, урожен. Краснодара, русский, ст. лейтенант госбезопасности (1937). В 1937-1938 гг. - зам. начальника 3 отдела УГБ УНКВД по ДВК (из ростовской команды Люшкова, руководитель следственной группы по делам арестованных чекистов). Арест. 11.07.1938. Осужд. 16.09.1938 ВК ВС СССР по ст. 58-1Б, 58-7, 58-8 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 19.09.1938 в Хабаровске>. 


[1] Стацевич Георгий Михайлович, 13.09.1937-21.10.1937 - второй секретарь Дальневосточного краевого комитета ВКП(б), 21.10.1037-13.06.1938 - первый секретарь Дальневосточного краевого комитета ВКП(б).

[2] Лавтаков Александр Никанорович, 1898, урожен. д. Кузнецово Нефедовской вол. Вологодской губ., русский. Начальник Управления НКВД по ЕАО, ст. лейтенант госбезопасности. Арест. 20.10.1937. Комиссией НКВД, Прокурора СССР и Председателя ВК ВС СССР «особым порядком» по 1-й категории осужд. к ВМН. Расстрелян 04.02.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 01.11.2000 прокуратурой Омской обл.

[3] Фимин Павел Михайлович, 1894, ст. Одикаевка Московско-Казанской ж. д, в органах ГБ с 09.1921, с 01.11.1934 - начальник Секретно-политического отделения УНКВД по ЕАО, лейтенант госбезопасности. 01.04.1938 уволен из НКВД с исключением с учета по состоянию здоровья.

[4] Нужин Николай Степанович, 1895, урожен. с. Большая Дора Вахновской волости Череповецкого района Новгородской (Вологодской) губ., русский. Оперуполномоченный 3 отделения УГБ УНКВД по ЕАО, лейтенант госбезопасности. Арест. 17.09.1938 за «сокрытие своей принадлежности в 1929 году к троцкистской оппозиции». 08.12.1938 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения.

[5] Вероятно, мл. лейтенант госбезопасности Харченко Трофим Степанович.

[6] Аншина-Конопелькина Антонина Васильевна, 1904, урожен. г. Смоленска, русская. Пом. бухгалтера швейной фабрики. Арест. 13.07.1938. Осужд. 31.07.1938 ОСО при НКВД СССР по ст. 58-1в УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. Реабилитирована 28.11.1956 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления.

[7] Аншин Шая Симонович, 1903, урожен. г. Дубровки (Дубровно), Белоруссия, еврей. 2-й секретарь обкома ВКП (б) ЕАО. Арест. 20.10.1937. Осужд. 13.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст. 58-1а-7, 58-8-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 13.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 21.03.1957 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[8] Вероятно, Пинус Арон Лазаревич, 1892, урожен. с. Холмичи Речицкого р-на Гомельской обл., еврей, зам. начальника планово-экономического отдела/управления Госбанка СССР. Арест. 17.04.1938. Осужд. 16.09.1938 ВК ВС СССР за контрреволюционную троцкистскую деятельность к ВМН. Расстрелян 16.09.1938 в Москве, Коммунарка. Реабилитирован 07.07.1956 ВК ВС СССР.

[9] Рохлин Соломон Исаакович, 1891, урожен. г. Гомеля, еврей, с 08.1937 по 26.05.1938 - начальник УРКМ НКВД по ЕАО, старший лейтенант милиции. Арест. 26.05.1938. 19.12.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения.

[10] Стасюков Федор Александрович, 1904, урожен. г. Николаева, Украина, украинец. Зав. отделом руководящих партийных органов (ОРПО) обкома ВКП (б) ЕАО (05.07.1936-12.10.1937), и.о. секретаря обкома ВКП (б) ЕАО (12.10.1937-26.12.1937), перед арестом - зав. орготделом облпотребсоюза ЕАО. Арест. 19.05.1938. 21.10.1939 ВТ 2-й ОКА оправдан за отсутствием состава преступления.

[11] Пальшин Александр Иннокентьевич, 1903, урожен. с. Пальшина Читинской обл., русский. Зав. особым сектором обкома ВКП (б) ЕАО. Перед арестом - зав. спецсектором облисполкома ЕАО. Арест. 30.04.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-1а-8-11 УК РСФСР. 21.10.1939 ВТ 2-й ОКА оправдан за отсутствием состава преступления.

[12] Гусин – на 25 мая 1935 г. - начальник 13 отделения Байкало-Амурского ИТЛ (БАМлаг), силами которого построен железнодорожный вокзал в Биробиджане.

[13] Баран Меер Цодикович (Мирон Цалькович), 1896 (1898), урожен. г. Брест-Литовска, Польша, еврей. Председатель Облплана ЕАО, перед арестом - начальник планового отдела Молотовского районного промтреста (промпроекта) в Москве. Арест. 31.07.1938 (по другим данным - 01.07.1938). В Биробиджан доставлен по этапу в сентябре 1938. 02.12.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения.

[14] Верба-Арборин Ион Ильич, 1904, урожен. м. Камень-Каширск Волынской обл., еврей. В 1935 – директор Облвнуторга ЕАО, перед арестом - директор Хабаровского торга. Арест. 19.02.1937. Осужд. 07.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 к ВМН. Расстрелян 07.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 24.08.1957 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[15] Хабинский Абрам Пейсахович, 1891, урожен. м. Иваново Киевской губ., Украина, еврей. В 1936-1937 – зам. председателя облисполкома ЕАО, перед арестом - управляющий Дальлеспромторга (Хабаровск). Арест. 13.12.1937. Осужд. 00.12.1939 ОСО при НКВД СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-10 на 8 лет ИТЛ. Арестован повторно 02.01.1940. Осужд. 26.08.1941 ВК ВС СССР к ВМН (расстрел заменен на 10 лет ИТЛ). Реабилитирован 07.10.1955 ВТ ДВО и 05.11.1955 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[16] Заблудовский Зайвель Шулимович, 1894, урожен. г. Варшавы, Польша, еврей. Секретарь облисполкома ЕАО. Арест. 10.11.1937. Осужд. 13.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 13.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 09.06.1959 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[17] Либерберг Иосиф Израилевич, 1897, урожен. г. Старо-Константинова Волынской губ., Украина, еврей. Председатель исполкома Совета депутатов трудящихся ЕАО. Арест. 20.08.1936. Осужд. 09.03.1937 ВК ВС СССР по ст.ст. 54-8 и 54-11 УК УССР к ВМН. Расстрелян 09.03.1937 в г. Москве. Реабилитирован 30.05.1956 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[18] Эрик Макс (Меркин Соломон Лазаревич), 1898. Зав. секцией литературы и критики ИЕПК, Киев. Арест. 09.04.1936 г. Умер в лагере в 1937 (?).

[19] Борчанинов Иван Дмитриевич, 1898, урожен. с. Половинного Оренбургской губ., русский. Начальник 63-го Биробиджанского пограничного отряда (с. Блюхерово), майор. Арест. 09.01.1938. Комиссией НКВД, Прокурора СССР и Председателя ВК ВС СССР «особым порядком» по 1-й категории осужд. к ВМН. Расстрелян 09.02.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 11.06.1957 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[20] Грузинский-Трифонов Николай Степанович, 1899, урожен. с. Дубенского Самарской губ., русский. С сентября 1933 по 29 марта 1938 - начальник Особого отделения ГУГБ НКВД 34-й СД ОКДВА (с. Бабстово), ст. лейтенант госбезопасности. Арест. 27.05.1938. 04.01.1940 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. Реабилитирован 23.05.2001 прокуратурой Омской обл.

[21] Дикштейн Айзик Симонович, 1900, урожен. г. Гомеля, еврей. Секретарь Биробиджанского райкома ВКП (б), перед арестом - председатель Облпромсоюза ЕАО. Арест. 20.10.1937. Осужд. 13.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 13.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 18.07.1957 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[22] Швайнштейн Лев Моисеевич, 1904, урожен. г. Витебска, Белоруссия, еврей. Редактор газеты «Биробиджанская звезда». Арест. 20.10.1937. Осужд. 13.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 56-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 13.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 22.10.1957 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[23] Вероятно, Авербах Леопольд Леонидович (1903-14.08.1937]), советский литературный критик, член Союза писателей СССР, главный редактор журнала «На литературном посту», комсомольский деятель. В 1937 г. репрессирован.

[24] Вероятно, Шейдлина Сара Израилевна (1899-1937), урожен. Двинска (Даугавпилса), главный редактор газеты «Рабочий путь» в Смоленске. Арест. 23.06.1937 по обвинению в участии в правотроцкистской террористической организации. Осужд. 22.11.1937 ВК ВС СССР к расстрелу.

[25] Гольденберг Сухер Ицкович, 1902, урожен. г. Бердичева, еврей. Редактор газеты «Биробиджанер штерн». Арест. 11.05.1938. 14.03.1940 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения.

[26] Литваков  Моисей (Мойше) Ильич (1875-1938), российский еврейский общественный и политический деятель, литературный критик, историк литературы, публицист, редактор газеты «Дер Эмес». Арест. В 1937 г. по обвинению в участии в правотроцкистской террористической организации. Осужд. ВК ВС СССР к расстрелу.

[27] Левитан Михл (Михаил) Аронович (1881-1937?), сотрудник филологической секции и главный редактор ИЕПК в Киеве. В 1936 г. репрессирован.

[28] Левитан Моисей Аронович, 1888, урожен. г. Харькова, еврей. Директор горно-металлургического техникума, перед арестом - начальник строительства облздрава ЕАО. Арест. 16.10.1937. Осужд. 09.06.1938 Далькрайсудом на 12 лет ИТЛ. Реабилитирован 27.07.1956 ВК ВС СССР за недоказанностью обвинения.

[29] Каттель Михаил Абрамович (1888-1937?), урожен. Одессы. Заместитель председателя Государственной плановой комиссии при СНК УССР, председатель Украинского ОЗЕТа (1927-1929); уполномоченный Народного комиссариата внешней торговли СССР при СНК УССР (1931-1935); председатель облисполкома ЕАО (05.11.1936-01.1937); в 1937 – председатель правления «Главсено», Киев. В 1937 г. репрессирован.

[30] Волобринский Арон Моисеевич, 1900, урожен. м. Скидель Гродненской губ. (Польша), еврей. Инструктор обкома ВКП (б) ЕАО, перед арестом - бухгалтер кирпичного завода. Арест. 01.10.1937. Осужд. 13.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-8, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 13.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 25.02.1958 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[31] Бейнфест Михаил Азрайлович, 1885, урожен. д. Хотоля, Витебский р-н, Белоруссия, еврей. Уполномоченный ЦС ОЗЕТ по ЕАО, председатель научной комиссии при облисполкоме ЕАО. Арест. 08.06.1938. Осужд. 04.12.1939 ОСО при НКВД СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-11 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. За несколько месяцев до окончания срока освобожден по состоянию здоровья и вскоре умер в Биробиджане 19.04.1943. Реабилитирован 02.11.1989 прокуратурой Хабаровского края.

[32] Швер Александр Владимирович, 1898, Саратовская обл, с. Карабулак, русский, редактор газеты «ТОЗ», Хабаровск. Арест. 03.10.1937. Осужд. 14.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст. 58-1а-8-9-11 к ВМН. Расстрелян 14.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 18.08.1956 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[33] Крутов Григорий Максимович, 1894, урожен. с. Юрдиха Ковельского уезда Волынской губ., русский. Председатель исполкома Дальневосточного краевого Совета рабочих и крестьянских депутатов (11.03.1933 - 04.06.1937). Арест. 04.06.1937. Осужд. 26.05.1938 ВС ВК ВС СССР по ст. 58-1а-2-8-9-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 26.05.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 20.10.1956 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[34] Геллер Мирон Борисович, 1898, урожен. г. Вильно, Польша, еврей. Секретарь Хабаровского облисполкома; заведующий хабаровским ОблЗУ (1935); зам. председателя облисполкома ЕАО (1937-15.04.1938); директор Хабаровской краевой базы «Союзкультторг». Арест. 19.06.1938. Осужд. 04.12.1939 ОСО при НКВД СССР по ст.ст. 58-1а-7-8-11 на 5 лет ИТЛ. Реабилитирован 25.04.1956 ВТ ДВО за отсутствием состава преступления.

[35] Вероятно, Малевский Иосиф Александрович, 1900, урожен. Виленской губ., еврей. Секретарь парткома обозного завода. Арест. 14.08.1938. 17.02.1939 уголовное дело прекращено.

[36] Вероятно, Петушков Матвей Павлович, 1905, урожен. д. Кожухово Тверской губ., русский. Зав. ОблЗО ЕАО. Арест. 15.07.1938. 27.10.1939 ВТ 2-й ОКА оправдан.

[37] Дерибас Терентий Дмитриевич, 1883, урожен. с. Онуфриевка, Украина, русский. Начальник УНКВД по ДВК и начальник Особого отдела ОКДВА, комиссар гб 1-го ранга. Арест. 12.08.1937. Осужд. 29.07.1938 ВК ВС СССР к ВМН. Расстрелян на полигоне «Коммунарка». Реабилитирован 31.12.1957.

[38] Вероятно, Злотников Иосиф Лейбович, 1905, урожен. г. Рудни Смоленской губ., еврей. Начальник типографии. Арест. 12.05.1938. 14.08.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. Умер в 1976.

[39] Морейно Наум Эфроимович, 1890, урожен. м. Рудня Могилевской губернии, еврей. Начальник облместпрома ЕАО, перед арестом - директор электростанции. Арест. 23.09.1937. Осужд. 13.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 13.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 15.05.1958 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[40] Фурер Борис Алексеевич, 1900, урожен. г. Красный Яр Астраханской губ. Председатель Биробиджанского поселкового/городского Совета депутатов трудящихся (19.05.1936 - 11.1937). В ноябре 1937 направлен в Облплан ЕАО на должность плановика–экономиста, а вскоре выехал из ЕАО. Арест. в 1938 в г. Саратове, дальнейшая судьба неизвестна.

[41] Бурбуль Адам Иванович, 1904, урожен. Винницкой губ., еврей. Председатель крайсовета Осоавиахим. Арест. 09.07.1938. Осужд. 16.09.1938 ВС ВК ВС СССР по ст. 58-1а-2-7-8-11 к ВМН. Расстрелян 19.09.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 21.06.1962 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления.

[42] Гамарник Ян Борисович, 1894, урожен. Житомира, еврей. Советский военачальник, государственный и партийный деятель, армейский комиссар 1-го ранга. Застрелился 31.05.1937 накануне возможного ареста по «делу Тухачевского». Реабилитирован КПК при ЦК КПСС в партийном отношении 07.10.1955.

[43] Голод Исай Львович, 1902, урожен. г. Гомеля, еврей. Начальник политотдела Управления связи ЕАО, перед арестом - зам. директора нефтебазы. Арест. 30.04.1938. 22.10.1939 ВТ 2-й ОКА оправдан.

[44] Плоткин Александр Борисович, 1899, урожен. г. Днепропетровска, Украина, еврей. Работник Управления связи ЕАО, перед арестом - зав. базовым складом в г. Советская Гавань. Арест. 21.10.1937. 30.06.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. Реабилитирован 29.05.2000 прокуратурой Омской обл. 

«Ограничиться наложением административного взыскания…»

Отправлено 31 янв. 2019 г., 03:35 пользователем Редактор   [ обновлено 13 февр. 2019 г., 23:27 ]

Отдельные арестованные, не выдерживая подобного «допроса», испражнялись прямо в кабинетах следователей... 



















В феврале 1939 года по постановлению начальника следственной части УНКВД по Хабаровскому краю ст. лейтенанта госбезопасности ВЕСЕЛОВА с санкции военного прокурора КПВВ ДВО были арестованы: 

- СОЛОВЬЕВ Павел Ануфриевич, 1906 года рождения, уроженец д. Кулаково Пронского р - на Московской обл. - начальник областного УНКВД по Еврейской автономной области. 

- ЛАРКИН Виталий Романович, 1907 года рождения, уроженец г. Киева - зам. начальника отделения 2 отдела УНКВД по Хабаровскому краю (быв. начальник отделения УНКВД по ЕАО). 

- КИЗИЛЕВИЧ Александр Константинович, 1906 года рождения, уроженец дер. Казимировки Гродненской области (Польша) - начальник Сталинского РО УНКВД по Еврейской автономной области. 

- ШУМКИН Федор Федорович, 1901 года рождения, уроженец дер. Мельсетьево Тамбовской области - оперуполномоченный УНКВД по Еврейской автономной области. 

- ЛУЩИК Николай Иванович, 1903 года рождения, уроженец Гродненской губернии Брест-Литовского уезда Меднянской волости села Бродятино - начальник отделения УНКВД по Еврейской автономной области. 

Этим же постановлением СОЛОВЬЕВУ, ЛАРКИНУ, КИЗИЛЕВИЧУ, ШУМКИНУ и ЛУЩИКУ было предъявлено обвинение по ст. 193-17 «б» УК РСФСР в том, что они:

- являлись основными виновниками создания в Управлении НКВД по Еврейской автономной области ряда провокационных следственных дел, по которым без всяких оснований в массовом порядке арестовывались невинные граждане, от которых путем применения недозволенных методов ведения следствия добивались вымышленных показаний о якобы существовавших повстанческих, диверсионно-шпионских и вредительских организациях в Еврейской автономной области;

- фальсифицировали следственные дела на невинных людей, и эти дела направляли на рассмотрение Тройки УНКВД ДВК, где многие арестованные таким образом были приговорены к ВМН. Имел место случай убийства на допросе арестованного ПИСАРЕВСКОГО;

- путем применения мер физического воздействия брали от арестованных вымышленные показания, производили массовые огульные аресты.

СОЛОВЬЕВ П.А. - с июня 1939 года по февраль 1939 года находился на должности начальника Управления НКВД по Еврейской автономной области. СОЛОВЬЕВ огульно производил необоснованные аресты рабочих, колхозников и работников партийных и советских органов области, которые длительное время содержались под отражай, и только после постановления СНК в ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года в течение декабря 1938 года и января - марта 1939 года было освобождено из-под стражи 290 человек, в том числе были освобождены ранее арестованные инвалиды, старики преклонных лет, беременные женщины и женщины с грудными детьми.

СОЛОВЬЕВ сфальсифицировал протокол допроса обвиняемого СТАСЮКОВА, и вписал в этот протокол бывшего второго секретаря обкома партии ГАМАЮНОВА как заговорщика, который впоследствии был арестован, и после продолжительного содержания под стражей был освобожден, а дело в отношении него было прекращено.

СОЛОВЬЕВ знал, что в возглавляемом им аппарате на допросах к арестованным отдельными следственными работниками применяются меры физического воздействия, а также ему было известно, что в РО НКВД Сталинского района ЕАО вследствие исключительно тяжелых издевательств на допросе умер арестованный ПИСАРЕВСКИЙ, но мер к виновникам этих грубейших нарушений революционной законности не принял, по существу поощрял эти нарушения.

Кроме этого, в декабре месяце 1938 года СОЛОВЬЕВ дал установку своим подчиненным избивать арестованного КАШЕВСКОГО, и вместе с тем предупредил их: «Нужно бить так, чтобы я не видел».

Путем фальсификации протоколов допросов почти все крестьянское население Сталинского района было сделано повстан­цами. На основе таких протоколов проводились аресты все новых и новых лиц. Имели место случаи, когда всё мужское население отдельных сел было арестовано. Например, в с. Ленинском из 19 человек мужчин-колхозников арестовано 18 человек, в с. Новом из 22 человек арестованы все.

Подчиненному аппарату СОЛОВЬЕВ давал указания из одиночек, привлеченных к ответственности, создавать группы.

Контроль за деятельностью аппарата УНКВД СОЛОВЬЕВ не осуществлял. Следственной работой не руководил, и докладываемые ему следственные дела не читал. При докладах сотрудников о необходимости освобождения того или иного невинно арестованного СОЛОВЬЕВ обычно говорил: «Вы арестовали, вы и отвечайте».

ЛАРКИН В.Р. – находясь в должности начальника отдаления УНКВД по ЕАО, в июле-сентябре месяцах 1938 года совместно с СОЛОВЬЕВЫМ огульно производил необоснованные аресты ни в чем не повинных людей.

Во время производства операции, возглавлявший в Бирском районе оперативную бригаду работников облуправления НКВД ЩУРОВ докладывал ЛАРКИНУ, что на ряд лиц, на кого выписаны ордера, отсутствуют основания к их аресту. Но несмотря на это ЛАРКИН предложил ЩУРОВУ аресты продолжать, в результате около 30 человек было необоснованно арестовано, в том числе женщина с грудным ребенком, которые впоследствии освобождены.

ЛАРКИН, будучи ответственным за следствие как в облуправлении, так и на периферии, не только не принял мер к устранению провокации при составлении протоколов допросов арестованных, но сам лично наталкивал на это подчиненных сотрудников, и требовал от последних применения мер воздействия к арестованным.

ЛАРКИН, допрашивая арестованного ДРУЖИНИНА, вписал ему в протокол допроса двух командиров погранохраны – УСАТОВА и КОПАТЬЕВА, изобразив их руководителями в снабжении оружием повстанческой организации.

При незаконной «корректировке» протоколов допросов арестованных МИНСКОГО и ПЕТУШКОВА ЛАРКИН расширил их показания в обвинительную сторону, вследствие чего арестованные отказались от их подписи, но впоследствии подписались в силу принуждения.

ЛАРКИН, находясь в Сталинском РО НКВД, знал, что при производстве допросов к большинству арестованных применялись меры физического воздействия, но мер никаких не принял, а наоборот, научил следственных работников способам их применения.

21 августа 1938 года лично ЛАРКИНЫМ без каких-либо оснований и без санкции прокурора был арестован СУХАРЕВ и посажен в тюрьму. Но дела на СУХАРЕВА заведено не было. По учету арестованных он нигде не проходит, числился и содержался под стражей без допросов до 19 марта 1938 года, и в тот же день освобожден.

По предложению СОЛОВЬЕВА и ЛАРКИНА, арестованный БАРАН находился более 20 суток на так называемом «конвейерном» допросе без необходимого отдыха. Но несмотря на эти меры принуждения, требуемые показания получены не были, и за недоказанностью БАРАН был впоследствии освобожден.

По линии провокации ЛАРКИН дошел до того, что все разрозненные к.р. повстанческие группы, созданные по сфальсифицированным документам, объединил в одну стройную систему повстанческой организации с руководящим центром. ЛАРКИН написал схему этой повстанческой организации и доложил в УНКВД по Хабаровскому краю. Давал указания работнику УНКВД ЕАО ЕФИМОВУ арестованных оди­ночек в Смидовичском районе объединить в одну к.р. группу.

ЛАРКИН дошел до того, что начал клеветать на невинных людей, превращая их во врагов народа. Так, им была оклеветана его бывшая жена ЛИТНЕВСКАЯ, которая просидела 16 месяцев в Хаба­ровской тюрьме, а затем освобождена за отсутствием состава пре­ступления.

От работников областного Управления НКВД требовал, что­бы он, сидя у себя в кабинете, слышал, где и как допрашивают. Показывал пример, как нужно бить арестованных – избил арестованного КРАСНОВА. Обращаясь к следователю, заявлял: «Почему арестованный у тебя не издает звуков?».

КИЗИЛЕВИЧ А.К. – являясь начальником Сталинского РО НКВД, производил массовые аресты невинных граждан.

В целях получения провокационных показаний от аресто­ванных, при их допросах систематически применял к ним жесткие меры физического воздействия, выражавшиеся в стягивании ремнем рук на продолжительное время, в наде­вании наручников и загибании рук за спинку стула, в продолжитель­ных стойках на ногах в положении «смирно» и нанесении побоев.

Кроме того, КИЗИЛЕВИЧ также санкционировал подчиненным ему работникам применение физических мер к арестованным. В результате примене­ния таких методов при следствии один ив арестованных – ПИСАРЕВСКИЙ – во время допроса умер.

В тех же провокационных целях, на основе полученных под физическими воздействиями показаний, КИЗИЛЕВИЧЕМ и ШУМКИНЫМ было создано провокационное дело по прииску «Хлебный» по обвинению в к.р. преступлениях 26 человек старателей и других рабочих прииска.

КИЗИЛЕВИЧ занимался фальсификацией справок о социально-имущественном положении, переделывая середняков на кулаков.

Комсомольца МАТАФОНОВА, пришедшего заявить в РО НКВД о к.р. высказываниях молодежи, КИЗИЛЕВИЧ арестовал, а впоследствии сделал его участником повстанческой организации, применяя к не­му при допросах наручники, и таким путем добился от него провока­ционных показаний о повстанчестве.

ШУМКИН Ф.Ф. – находясь в командировке в РО НКВД Сталин­ского р-на, при допросах арестованных систематически применял к ним меры физического воздействия. В результате массового применения указанных выше мер и получения неправдоподобных пока­заний, ШУМКИНЫМ совместно о КИЗИЛЕВИЧЕМ было создано прово­кационное дело по прииску «Хлебный», по которому обвинялись в тягчайших контрреволюционных преступлениях 26 человек ра­бочих и старателей.

ЛУЩИК Н.И. - работая оперуполномоченным УНКВД по ЕАО, в августе месяце 1938 года при производстве следствия по делу арестованных граждан ШВАЛОВА, НАДЕЛЯЕВА и др. в числе восьми человек применял к ним меры физического воздействия, и этим вынудил их к даче провокационных показаний как на самих себя, а также на других лиц, проходящих по делу. В даль­нейшем это дело самим же ЛУЩИКОМ было доложено на Тройке при УНКВД по ДВК, которая приговорила 6 человек к ВМН и 2 к 10 годам лишения свободы каждого. Но решение Тройки в испол­нение приведено не было, и после перепроверки материалов за необоснованностью предъявленного обвинения все арестованные из-под стражи были освобождены.

Кроме этого, при производстве следствия по делу ЛУЩИК внес исправления в анкетной части протокола, вместо «середняк», указал «кулак», а также при проверке дела по обвинению СУХАРЕВА Антона Павловича, ЛУЩИК в протоколе допрос свидетеля БОРОБОВА также произвел подлог – исправил имя: вместо «Леонтий» написал «Антон». Данное дело было рассмотрено Тройкой УНКВД по ДВК, решением которой СУХАРЕВ Антон Павлович был приговорен к ВМН. Приговор Тройки приведен в исполнение.

Признавая СОЛОВЬЕВА, ЛАРКИНА, КИЗИЛЕВЧА, ШУМКИНА, ЛУЩИКА в изложенном выше виновными, Военный Трибунал НКВД СССР Хабаровского округа в составе Председательствующего ВОЛОЩУК 23 августа 1940 года ПРИГОВОРИЛ:

СОЛОВЬЕВА Павла Ануфриевича на основании ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР лишить свободы в ИТЛ сроком на 10 лет без поражения в правах, с лишением спецзвания ст. лейтенант госбезопасности.

ЛАРКИНА Виталия Романовича на основании ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР лишить свободы в ИТЛ сроком на 10 дет с поражением в политических правах на два года и лишением спецзвания сержант госбезопасности.

КИЗИЛЕВИЧА Александра Константиновича на основании ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР лишить свободы в ИТЛ сроком 10 лет без поражения в правах с лишением спецзвания мл. лейтенант госбезопасности.

ШУМКИНА Федора Федоровича и ЛУЩИКА Николая Ивановича на основании ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР лишить свободы в ИТЛ на 8 лет без поражения в правах, с лишением спецзваний.

В процессе следствия по делу СОЛОВЬЕВА, ЛАРКИНА, КИЗЕЛЕВИЧА и других лиц, проходивших по этому следственному делу, были установлены факты, когда отдельные оперативные и неоперативные работники органов НКВД и милиции принимали активное участие в тяжелых издевательствах над арестованными, занимались фальсификацией протоколов допросов, вынуждали арестованных к ложным показаниям.

Эти извращенные методы ведения следствия можно характеризовать следующими примерами.

Оперуполномоченный УНКВД по Еврейской автономной области сержант госбезопасности КОНЫЧЕВ Александр Михайлович в своих показаниях от 2 февраля 1939 года показал:

«Находившееся у меня в производстве дело на девять человек колхозников села Кукелево Ленинского р - на ЕАО - ВЛАСОВЫХ - Михаила, Дмитрия, Егора, двух МАКАРОВЫХ, КИБИРЕВА, ЛОНЧАКОВА, МИГУНОВА, СЕКИСОВА - прекращено и арестованные освобождены…

Да, убежден, показании этих лиц ложны и неправдоподобны… ЛАРКИН поручил мне добиваться от них показаний об участии в повстанческой организации во чтобы то ни стало и в короткий срок. ЛАРКИН прямо мне говорил, чтобы я при­менял физическое воздействие для того, чтобы добиваться показаний. Он много раз заходил во время допроса в кабинет и кричал на меня, что я слабо допрашиваю, что из каби­нета пахнет мертвячиной. Один раз, когда у меня был доп­рос МИГУНОВА, ЛАРКИН, видя, что арестованный не хочет созна­ваться, приказал мне связать МИГУНОВУ ремнем руки за спину... он сознахся в участии в повстанческой организации...

МИГУНОВ мне говорил, что он не кулак, он говорил, что из зажиточных. Я так записан и показал протокол ЛАРКИНУ, последний мне сказал, что МИГУНОВ не зажиточный, а кулак, и велел исправить протокол, что я и сделал...

Братья ВЛАСОВЫ – Михаил и Егор, являются середняками… Я добивался от них, чтобы они назвали себя кулаками, пото­му что ЛАРКИН говорил мне, что не может быть, чтобы ВЛАСОВЫ не были кулаками...

Да, это была ложь, и сделал я ее по указанию ЛАРКИНА. ВЛАСОВЫХ я держал на допросе стоя на ногах по 5 часов и даже больше...

Показания ЛОНЧАКОВА, как в других арестованных по данному делу, вымышленные и не соответствуют действительности. Эти показания были получены под влиянием физического воздействия на арестованных…

В показаниях МАКАРОВА Аристарха, которого допрашивал я, записано 64 участника повстанческой организации, подпи­сал этот протокол МАКАРОВ под моим нажимом…

СОЛОВЬЕВ и ЛАРКИН требовали от меня, чтобы я добивался показаний, вскрывал широкие повстанческие организации. СОЛОВЬЕВ и ЛАРКИН неоднократно меня ругали, что у меня не сознаются люди, прорабатывали меня и на оперативном совещании. Под их прямым нажимом и под влиянием сложившейся вокруг меня обстановки, я провел настоящее следственное дело на 9 колхозников в таком виде, как я изложил в своем показании…».

Пом. оперуполномоченного Смидовичского РО НКВД ЕФИМОВ Андрей Михайлович показал:

«При этих обстоятельствах я повел дело необъектив­но: во чтобы то ни стало создать им к. р. кулацко-вредитель­скую группу. Для этого я использовал МИХЕЕВА и СЕМЕРЕНКО <…>. Потребовал от них дать показания по контрреволюционной группе. Они в ответ на это заявили, что никакой контрреволюционной организации не было, и об этом ничего не знают.

Применяя к ним недопустимые методы допроса, в особенности к СЕМЕРЕНКО, последний собственноручно написал показания, как бы характеристику всем арестованным, указав о их прошлом, о их хозяйстве в колхозе, о спекуляции, о развитии индивидуального хозяйства в колхозе. Я же это «отредактировал», назвав указанных им лиц как участников контрреволюционной вредительской группы. СЕМЕРЕНКО был отпущен в камеру, а я составил в его отсутствие протокол, и через день - два его вновь вызвал и предложил ему подписать. Он вначале протокол подписывать отказался, заявив, что он ничего не знает о контрреволюционной организации. Я ему на это заявил: «Если не подпишешь, то отсюда не уйдешь». Через несколько времени подобного разговора он подписал.

Имея протокол допроса СЕМЕРЕНКО, который показывал на 21 человека, я таким образом заставил дать показания МИХЕЕВА на тех лиц, которые мне были нужны, т. е. в первую очередь на лиц, арестованных по Владимировке. Путем запугивания я заставил МИХЕЕВА подтвердить показания на очных ставках, как мне помнится, МИХЕЕВ был на 9–10 очных ставках. В отношении остальных арестованных, то применяя к ним избиения, запугивание, держа на «конвейере», я подгонял их показания, которые у меня уже были...».

Эти показания ЕФИМОВ подтвердил на очной ставке с СОЛОВЬЕВЫМ.

Бывший секретарь Сталинского РО НКВД КОРТ Иосиф Исаакович 25 февраля 1939 года показал:

«Недопустимые методы допросов арестованных стали применяться в Сталинском РО НКВД с приездом туда КИЗИЛЕВИЧА. Если раньше, до КИЗИЛЕВИЧА, так называемая система «конвейерного» допроса, т. е. когда арестованный допрашивался подряд в течение нескольких суток без отдыха, и так называемые «стоянки», т. е. когда арестованный сутками допрашивался, стоя на ногах, были сравнительно редким явлением, то с приездом в РО НКВД КИЗИЛЕВИЧА они вошли в систему. Кроме того, КИЗИЛЕВИЧ привез с собой одну пару металлических колец - наручников, которые были в широком применении во время допросов арестованных. Последним кольца надевали на руки, затем руки заламывали назад за спинку стула, и так арестованный допрашивался почти всегда до тех пор, пока он не сознается в тех преступлениях, в которых он обвиняется. Правда, иногда наручники с арестованных снимались, и как только проходил отек рук, его опять заковывали в наручники. Помню, как во время допроса арестованного председателя Екатерино - Никольского сельсовета ПОПОВА, он находился на допросе закованным в наручники дней десять, периодически, правда, ему наручники на небольшое время снимались. ПОПОВ допрашивался самим КИЗИЛЕВИЧЕМ и участковым инспектором милиции БРОВКО, и кроме того, небольшое время на допросе ПОПОВА был занят я. В наручниках держал аре­стованных не только сам КИЗИЛЕВИЧ, но давал их другим следователям, в т. числе и милиционерам, привлеченным к допросам, в частности, милиционеру КАЦ. Кроме наручников, в широком применении было также связывание арестованным рук ремнем за спиной, причем ремень затягивался очень туго, причиняя арестованным большую боль, так как последние очень часто стонали. Эти методы недопустимых допросов применялись почти всем арестованным, и особенно арестованным участникам повстанческих групп и организаций…

Нет, избиений я никогда не наблюдал, только один раз я видел как допрашивающий какого-то арестованного, фамилию которого я не знаю, работник РО ДРАНКОВ бил этого арестованного большим ключом по ноге, о чем я сейчас же доложил КИЗИЛЕВИЧУ. Прекратил ли дальнейшее избиение КИЗИЛЕВИЧ, я не знаю».

Ст. следователь следственной части УНКВД по ЕАО ЛОБАНОВ Александр Сергеевич на допросе от 4 апреля 1939 года показал:

«Когда следователь, допрашивая арестованного, не получал от него признания в его контрреволюционных действиях, то ЛАРКИН ругал такого следователя, в том числе и меня, последними словами, заставлял тут же применять к таким арестованным меры физического воздействия, и все же добиваться признания этих арестованных в их контрреволюционной деятельности... Это избиение КАШЕВСКОГО было организовано в моем кабинете, где мною, ЛОБАНОВЫМ, и начальником отделения УНКВД СУВОРОВЫМ, КАШЕВСКИЙ был крепко избит в присутствии работников облуправления НКВД ХОХЛОВА и АЛЕКСЕЕВА...».

Начальник отделения фельдсвязи УНКВД по ЕАО ЛАПТЕВ Андрей Ефимович на допросе 3 апреля 1939 г. показал:

«В августе месяце 19З8 года я, являясь начальником отделения фельдсвязи, выезжал в Ленинское и Сталинское РО НКВД по обследованию пунктов фельдсвязи... Возвратившись в Биробиджан, я донес рапортом СОЛОВЬЕВУ о тех безобразиях, которые творились в Ленинском и Сталинском райотделениях НКВД: что следователи - работники РО НКВД ШУМКИН и БРОВКО, избивают арестованных, что такими же избиениями занимаются милиционеры, подменяющие на допросах следователей, допросы идут при открытых окнах, на все село слышны крики избиваемых арестованных...».

Фельдъегерь Сталинского РО НКВД СТАРИКОВСКИЙ Герш Срулевич 21 февраля 1939 года показал:

«Как система при допросах арестованных приме­нялся метод так навиваемой «конвейерной системы», когда арестованного допрашивали в течение нескольких суток по очереди два следователя. При допросах применялся также метод «стоянка», т. е. когда арестованный на допросах стоял на ногах по много часов, и ему не разрешалось садиться. Кроме того, по распоряжению нач. Сталинского РО НКВД КИЗИЛЕВИЧА и оперуполномоченного УНКВД ШУМКИНА следователи применяли недопустимые методы допросов, как - то: связывали арестованному до отказа за спиной руки, заламывали руки за спинку стула, поднятие рук кверху, “конвейерная система» и «стоянка». Подобное применение методов допросов было для арестованных крайне мучительным, частенько можно было видеть, как арестованный стоял и кричал...».

Мне иногда приходилось оставаться дежурить в кабине­те КИЗИЛЕВИЧА, когда он уходил обедать, то видел, что у его арестованных были закованы кольцами руки. То же самое я видел, что у оперуполномоченного УНКВД ШУМКИНА, у него арестованные, сидя при допросе, были закованы, т. е. надеты наручники на руки арестованному...».

Уполномоченный уголовного розыска Сталинского РОМ БРОВКО Григорий Феоктистович на допросе 21 февраля 1939 года показал:

«При допросах арестованных применялись методы физического воздействия: «конвейерная система» допроса, «стоянки», связывание рук ремнями и закладывание их за спинку стула...

Мне известно, что КИЗИЛЕВИЧ применял металлические кольца при допросах арестованных ПОПОВА и ИОФФЕ, которые дали «показания»только в результате применения таких методов при допросе...

В результате произвола и издевательств над аресто­ванными в здании РО НКВД часто были слышны крики и стоны, а отдельные арестованные доходили до состояния нев­меняемости...

Вопрос: Назовите фамилии всех следователей, приме­нявших при допросах арестованных вышеуказан­ные Вами методы?

Ответ: От РО НКВД - КИЗИЛЕВИЧ и ШУМКИН, от милиции - быв. начальник РОМ ВАСИЛЬЕВ, уполномоченный уголовного ровыска ТРАВИНСКИЙ, Я - БРОВКО, млад­шие милиционеры - ИЛЬИН и КАЦ, оперуполномочен­ный облуправления мидиции - КОГАН, начальник областного уголовного розыска ВАНК, лейтенант 75 погранотряда ТАНАКОВ)он участвовал на следствии в течение одного месяца), еще один сотрудник указанного отряда - КАПУСТКИН...

Вопрос: Что Вам известно о смерти ПИСАРЕВСКОГО?

Ответ: ПИСАРЕВСКИЙ был арестован в массовой операции в августе месяце 1938 года... ПИСАРЕВСКИЙ - старик лет 65 - 70, до ареста рабо­тал конюхом в Биробиджанском Горкомхозе. Допрашивали его на «конвейере» следователи ТРА­ВИНСКИЙ и КОГАН. При допросе указанные следо­ватели ПИСАРЕВСКОМУ связывали руки ремнем и заламывали их за спинку стула. Приблизительно после суточного допроса (это было в конце авгу­ста 1938 года) ПИСАРЕВСКИЙ почувствовал себя плохо, в связи с чем был выведен из кабинета следователей в коридор, где через непродолжи­тельное время умер... ПИСАРЕВСКИЙ умер, безусловно, вследствие применения к нему физических мер воздействия... 

При вскрытии трупа участвовали: Я - БРОВКО, и милиционеры КАЦ и ИЛЬИН. После вскрытия врач БРОНШТЕЙН заявила, что смерть последовала от разрыва сердца. Акт о смерти ПИСАРЕВСКОГО был забра­кован оперуполномоченным ШУМКИНЫМ. Он предложил врачу БРОНШТЕЙН записать в акт о том, что при осмотре и вскрытии трупа ПИСАРЕВСКОГО признаков насильственной смерти не обнаружено. БРОНШТЕЙН с этим согласилась, и ранее составленный акт переписала...».

Начальник отделения Управления милиции ЕАО мл. лейтенант милиции ВАСИЛЬЕВ Иван Петрович 6 февраля 1939 года показал:

«Вопрос: Привлекались ли Вы райотделением НКВД для оперативно - следственной работы?

Ответ: Да привлекался, лично я и весь оператив­ный состав и младшие милиционеры Сталин­ского РОМ, в частности, уполномоченный УРО ТРАВИНСКИЙ, участковый инспектор БРОВКО, паспортист ПЕКАРЬ, младшие милиционеры КАЦ, ДУБНЯК, ГРИНШПУН и ИЛЬИН…

Я лично допрашивал только одного арестованного - ФЕДОРЕЕВА - колхозника из с. Екатерино-Никольского или Союзного. После допроса ФЕДОРЕЕВА в течение 2 - х суток я от дальнейших допросов отказался...

Я считал, что применяемые при допросах методы являлись совершенно недопустимыми, граничащими с прямым произволом и издевательствами. При допросе ФЕДОРЕЕВА по приказанию начальника РО НКВД КИЗИЛЕВИЧА следователь БРОВКО при помощи меня и паспортиста ПЕКАРЬ ему, т. е. ФЕДОРЕЕВУ, заламывали руки назад, туго завязывали их ремнем выше локтей, затем заламывали за спинку стула, поддергивали связанные руки вверх, причиняя тем самым страшную боль. У ФЕДОРЕЕВА сильно затекли руки, а на кистях рук имелись черные пятна, образовавшиеся от застоявшейся крови. ФЕДОРЕЕВ заявил: «Пишите, что хотите, я подпишу все, только развяжите руки. Поверьте, ни в какой контрреволюционной организации я не состоял...». КИЗИЛЕВИЧ Предложил мне задать ФЕДОРЕЕВУ следующий вопрос: «Когда вступил в контрреволюционную организацию и кем был в нее завербован?». КИЗИЛЕВИЧ подчеркнул, что все арестованные РО НКВД около 100 человек являются участниками повстанческой организации, поэтому всех этих арестованных, в т. числе и ФЕДОРЕЕВА, нужно «колоть» как повстанцев… 19 июля 1939 года он вызвал на допрос арестованного АРАПОВА, заложил ему руки за спину, надел металлические кольца, затем пригласил всех работающих на следствии, чтобы продемонстрировать, как нужно «колоть» контрреволюционеров. Допрос АРАПОВА продолжался всю ночь... Арестованный АРАПОВ от сильной боли безумно кричал, ему затыкали тряпками рот, чтобы заглушить эти крики. В конце концов АРАПОВ был доведен до состояния невменяемости... Этот показательный допрос явился началом массовых издевательств над арестованными...

В райотделении НКВД почти всегда были слышны крики и стоны истязаемых арестованных... Отдельные арестованные, не выдерживая подобного «допроса», испражнялись прямо в кабинетах следователей, как это, например, имело место у следователей БРОВКО и СТАРИКОВСКОГО при допросах ими арестованных - бывшего селькора села Екатерино–Никольское, и старика - колхозника из этого же села, фамилии которых сейчас не помню... Кроме КИЗИЛЕВИЧА, применяли такие же методы допросов оперуполномоченный НКВД ШУМКИН, фельдъегерь СТАРИКОВСКИЙ, я – ВАСИЛЬЕВ, ТРАВИНСКИЙ, уполномоченный угрозыска КОГАН, милиционеры КАЦ, ГРИНШПУН, ДУБНЯК, ИЛЬИН, паспортист ПЕКАРЬ и один из работников погранотряда НКВД, фамилию которого не знаю...

В октябре 1938 года в разговоре с врачом пос. Амурзет БРОНШТЕЙН Илей Юрьевной, и она мне рассказала, что её вызывали в РО НКВД, и в ночное время возили в степь для вскрытия трупа умершего арестованного... БРОНШТЕЙН установила причину смерти умершего арестованного - разрыв сердца, составила медицинский акт, но этот акт был забракован КИЗИЛЕВИЧЕМ, и она составила другой акт... под диктовку КИЗИЛЕВИЧА...».

Обвиняемый КИЗИЛЕВИЧ Александр Константинович 18 февраля 1939 года показал:

«В августе 1938 года ко мне в район прибыл для производства массовых арестов по изъятию антисоветского элемента в районе начальник уголовного розыска Управления милиции Еврейской автономной области ВАНК, который был назначен начальником оперативной группы по Сталинскому району... На мои замечания ВАНКУ о том, что часть арестов мы производим необоснованно, он ответил, раз есть ордера, значит надо арестовывать людей - такое приказание СОЛОВЬЕВА, а после будем подбирать на них материал. Таким образом, часть невинных людей была арестована без всяких оснований...

Применяя эти вражеские методы в следствии, я не понимал их как вражеские, так как я видел широкое их применение в аппарате УНКВД, а также в УНКВД Хабаровского края, будучи в командировке зимою 1937 года. Кроме того, при ведении следствия по делам в УНКВД бывший врид. начальника УНКВД рекомендовал надевание на арестованных металлических колец. Особенно широко эти методы применялись, точнее, были занесены а аппарат УНКВД, работником УНКВД АЛЬТГАУЗЕНОМ, который привез с собой зажимающиеся металлические кольца, и при помощи их не только допрашивал арестованных сам, но и надевал их на арестованных, допрашиваемых другими работниками».

Обвиняемый ШУМКИН Федор Федорович 17 апреля 1939 года показал:

«Я знаю случаи, когда арестованных допрашивали со связанными назад руками, а также держали стоя на ногах по несколько суток. Применяли такие методы КИЗИЛЕВИЧ, ТРАВИНСКИЙ, КОГАН, БРОВКО, ПЕКАРЬ, лейтенант погранотряда ТОНАКОВ и практикант КАПУСТКИН…».

Оперуполномоченный ОБХСС ТРАВИНСКИЙ Наум Соломонович 23 февраля 1939 года показал:

«В 1937 году в основном применялись так называемые «стоянки», т. е когда арестованный длительное время выдерживался на ногах на одном месте... В 1938 году, как правило, существовала так называемая «конвейерная стоянка», т. е. когда арестованный сутками допрашивался попеременно двумя следователями... Кроме того, многим арестованным связывали руки за спиной ремнем, пере­тягивая их очень туго, от чего руки быстро затекали, заламывали руки за спинку стула, иногда били по голове, лицу, толкали под бока... , плескали в лицо холодную воду... В райотделении можно было слышать как арестованные стонали и кричали... У оперуполномоченного ШУМКИНА во время допроса арестованного работника Амурского пароходства ЖАРИХИНА, последний от сильной боли, причи­няемой от перетягивания рук ремнем, обмочился прямо в кабине­те. То же самое было и с арестованным повстанцем с прииска «Хлебного» БУТКЕВИЧЕМ. Я не помню точно испражнялся ли он во время допроса ШУМКИНЫМ, или же во время допроса КОГАНОМ и мною.   

КИЗЕЛЕВИЧ дал указание мне и КОГАНУ взять на допрос ПИСАРЕВСКОГО, от которого добиться показаний о вредительской организации в совхозе. С начала допроса, так как ПИСАРЕВСКИЙ не признавал се­бя виновным, я ему стянул туго ремнем руки за спину, и так его сдал КОГАНУ, который также держал не знаю какое время его свя­занным. Придя утром 29 августа, я застал ПИСАРЕВСКОГО с развязан­ными руками, которые были сильно запухшие, он стоял бледный и весь потный, и очень сильно дрожал. Поговорив некоторое время с ним, я ему предложил сесть, но он просил меня разрешить ему лечь, объяснив это тем, что он плохо себя чувствует. Я с помощью дежур­ного милиционера вывел ПИСАРЕВСКОГО в коридор РО НКВД, где его и положили... Часов в 5 вечера меня и КОГАНА вызвали в РО НКВД, где мы увидели, что ПИСАРЕВСКИИ уже мертв... 30 августа утром мне сообщили БРОВКО, что ночью было вскрытие трупа ПИСАРЕВСКОГО, и врач установил, что он умер от разрыва сердца... Я убежден в том, что разрыв сердца у ПИСАРЕВСКОГО произошел именно в результате стягивания ему рук ремнем, так как он был очень тучный, и перенести подобную пытку он не мог…».

Паспортист Сталинского РОМ НКВД ПЕКАРЬ Исаак Моисеевич на допросе 21 февраля 1939 года показал:

«В августе месяце 1938 года в Амурзет приезжал в командировку бывший начальник отделения связи облуправления НКВД ЛАПТЕВ, который, не знаю почему, тоже принимал участие в допросах. Я видел сам, когда ЛАПТЕВ посменно с милиционером КАЦ допрашивали арестованного за участие в повстанческой организации - комбайнера из с. Екатерино-Никольского ЧЕРЕПАНОВА Ивана Егоровича (ЧЕРЕПАНОВ в конце января месяца 1939 года из-под стражи освобожден, и дело о нем прек­ращено). ЛАПТЕВ, допрашивая его, скрутил ремнем руки ему за спиной, требуя признания в принадлежности к повстанческой организации, но ЧЕРЕПАНОВ отвечал только одно: «Я - комбайнер, и ни в какой организации не состоял». ЛАПТЕВ, издеваясь над ЧЕРЕПАНОВЫМ, плескал ему из стакана воду в лицо, а когда тот просил дать ему воды напиться, так как ЧЕРЕПАНОВ, будучи связанным ремнем, вероятно. испытывал большую боль, так как стонал и был весь мокрый от пота, ЛАПТЕВ ему в этом отказы вал, заявляя: «Я тебе дам воды только лишь тогда, когда ты сознаешься»... 29 августа, примерно часов в 12 или 13, я за­шел в кабинет нач. РОМ, где в то время уполномоченный угро­зыска ТРАВИНСКИЙ допрашивал ПИСАРЕВСКОГО. Я обратил внимание на неестественное состояние ПИСАРЕВСКОГО, который сидел, откинувшись на стуле, со свалившейся набок головой, полузакрытыми главами. Руки у него были развязаны, но сильно опухшие, синего цвета. Такого же цвета, но несколько бледнее, было и лицо. ПИСАРЕВСКИЙ был весь в поту, со свалившимися брюками (был виден голый живот), и очень тяжело дышал... В 5 часов вечера дежурный ГРИНШПУН... мне сообщил, что ПИСАРЕВСКИЙ умер.

Оперуполномоченный горотделения милиции КОГАН Лев Александрович на допросе 8 февраля 1939 года показал:

«Приблизительно 30 июня 1938 года вместе с бывшим нач. угрозыска Управления милиции ВАНК... облуправлением НКВД я был командирован в Сталинский район для проведения операции по изъятию к.р. элемента. Всего в Сталинском районе я пробыл 23 дня, и за это время принимал участие в изъятии к. р. элемента, и некоторое время был занят на следствии по следственным делам УГБ... Я допрашивал арестованных с прииска «Хлебного» - БУТКЕЕВА, ПЕЧЕНКИНА и других, фамилии которых сейчас не помню. Кроме того, допрашивал работника Сталинского зерносовхоза ПИСАРЕВСКОГО. 

Допрос всех арестованных производился по так называемому «конвейеру», причем во время этих допросов с уполномоченным Сталинского РОМ ТРАВИНСКИМ... Вместе с ТРАВИНСКИМ мы, заложив БУТКЕЕВУ руки за спину, туго перевязали их ремнем выше локтей. В таком положении он находился до тех пор, пока не начал давать показания. Когда БУТКЕЕВ стоял со связанными руками, он издавал стоны... Ко всем допрашиваемым арестованным также применялись такие же меры физического воздействия... Мне известно, что такие методы при допросах применяли: ШУМКИН, КИЗИЛЕВИЧ, БРОВКО – участковый инспектор милиции, лейтенант погранотряда, фамилию которого не помню, и другие лица, принимавшие участие в следствии. Очень часто во время допросов арестованных от применения к ним подобных методов физического воздействия слышны были стоны...


















ПИСАРЕВСКИЙ допрашивался мною и ТРАВИНСКИМ. Лично я начал допрашивать ПИСАРЕВСКОГО 28 августа 1938 года с 23 часов, при­чем вместе со мною до часу ночи допрашивал и ТРАВИНСКИЙ, кото­рый после этого ушел, а я один продолжал допрос ПИСАРЕВСКОГО приблизительно до 5 часов утра. В 5 часов утра меня сменил ТРАВИНСКИИ, а я ушел спать. Со слов ТРАВИНСКОГО мне известно, что он продолжал допрос ПИСАРЕВСКОГО до 8 часов утра этого же 29 августа, и, не добившись от него показаний, водворил ПИСАРЕВСКОГО в коридор РО НКВД, где он в 17 часов 29 августа умер...

ПИСАРЕВСКИЙ был посажен в коридор потому, что после применения к нему мер физического воздействия – связывание рук ремнем, у него был отек рук, и в таком состоянии его неудобно было отправ­лять в камеру...».

Показания сотрудников органов НКВД и милиции в части извращенных методов ведения следствия, фальсификации протоко­лов допросов арестованных подтверждаются свидетельскими показаниями обвиняемых и лиц, освобожденных из-под стражи.

Показания обвиняемого БЕЛОУСОВА Павла Николаевича от 12 марта 1939 года:

«В повстанческой организации я не состоял, и никто мне не известен из ее участников. В отношении показаний, то я действительно вынужден был их дать, так как меня избивали. 15 августа 1938 года я был вызван на допрос в РО НКВД в Амурзете. Допрос производили работники милиции Бровко и Пекарь. Бровко записал общие сведения обо мне, а затем потребовал дать показания – кем я был вовлечен в повстанческую организацию. Я ответил, что я никогда в ней не состоял. Вскоре после этого он мне заявил: «Ничего, узнаешь. Вот сейчас заведем «патефон». После этих слов он мне заломил назад руки, связал их веревкой и заложил их за спинку стула. На допросе у Бровко я был в течение 4-х суток. За это время несколько раз связывали руки, избивали, обливали водой. В один из дней Пекарь наставлял на меня винтовку и требовал показаний… Выбившись из сил, я подписал протокол, который был заготовлен Бровко… В августе же 1938 года в Амурзете меня затем еще допрашивал работник НКВД Шумкин, который тоже меня связывал и избивал. Я у него подтвердил показания, написанные Бровко…».

Показания обвиняемого ОХРИМЕНКО Никифора Самойловича от 13 февраля 1939 года:

«Меня допрашивали главным образом работники райотделения НКВД Шумкин и сменявшие его милиционеры Бровко и Кац, причем все эти допросы сопровождались непрерывными избиениями и издевательствами… 1 сентября 1938 г. сразу же после ареста я был взят на допрос Шумкиным, а отпущен с допроса только лишь 5 сентября в 4 часа утра. Шумкин связывал мне руки за спиной, затянув их до отказа ремнем. В таком состоянии я находился весь период допроса. Иногда только несколько ослабляли завязку, так как руки затекали от застоявшейся крови и чернели. Затем, когда руки немного отходили, их опять стягивали до отказа. Когда я был связанным, надо мной все время издевались, и больше всех в этом изощрялся основной следователь – Шумкин. Мне несколько раз заламывали связанные руки за спинку стула, избивали кулаками по лицу и голове. Когда же я падал со стула на пол, топтали ногами и били пинками куда попало. От этих избиений, причинявших мне невыносимую боль, я кричал, но мне завязывали и затыкали рот тряпками и в таком состоянии продолжали избиение…».

Показания УШАКОВА Матвея Васильевича от 15 февраля 1939 года:

«14 августа 1938 г. меня допрашивали в райотделении НКВД в с. Амурзет… работники милиции Ванк и Бровко. Оба они требовали от меня во что бы то ни стало дать показания об участии в антисоветской повстанческой организации. Я это категорически отрицал. Тогда Бровко затянул мне руки ремнем и держал меня в таком состоянии часов 5… Ванк несколько раз кулаком ударил меня по голове…».

Показания свидетеля ПОПОВА Матвея Дмитриевича от 20 фев­раля и 4 апреля 1939 года:

«В течение этих 13 суток мне ежеминутно лили воду под рубашку, на голову, сильной струей воды из кружки били по глазам... Я стал защищаться рукой, но тут же участковым инспектором Сталинского РОМ Бровко и милиционером Кац был ими схвачен. Они повалили меня на пол, стали избивать меня кулаками, в результате чего разбили мне нос, вышибли зуб, сильно били по спине, после чего я долгое время чувствовал боль в спине... На другой день мне надели на руки металлические кольца, в которых я сидел несколько ночей подряд. Когда я сидел в этих кольцах, то Бровко пинками сапога бил по рукам... ставил меня к стене лицом, ногами пинал меня в половой орган...».

Показания КОЛМАГОРЦЕВА Тихона Егоровича от 21 февраля1939 года:

«Узнав от Тонких, что Бровко украл дрова, я обратился к Бровко с вопросом, почему он взял дрова. Бровко мне ответил, что мол – не твое дело. Когда меня арестовали, то я сразу же на допрос попал к Бровко. Последний меня встретил руганью, бранными оскорбительными словами и без всякого допроса начал меня избивать. Бил он меня кулаками в лицо, по голове и под ребра…».

Показания СТРЕМЕШИНА Василия Гавриловича от 27 февраля 1939 года:

«Когда я находился у Бровко в кабинете, он потребовал от меня признания об участии в контрреволюционной организации. Я категорически отказался. Тогда они мне связали руки и поставили в угол, а потом стали бить кулаками под бока. Били до тех пор, пока я не упал, а потом обливали водой. Такие меры ко мне применялись до тех пор, пока я не дал показаний, которые являются явно вымышленными и ложными…».

Показания НОСЫРЕВА Трофима Васильевича от 28 февраля 1939 года:

«На допросе в августе месяце 1938 года в Амурзете меня избивал работник милиции Травинский. Он же мне связывал руки, плевал мне в глаза…».

Показания МАТАФОНОВА Виталия Викторовича, 1919 года рожде­ния, ученика средней школы, от 26 февраля 1939 года:

«Через некоторое время Шумкин поручил допрашивать меня милиционеру Ильину. Милиционер Ильин завязал мне за спину руки ремнем, посадил на стул и руки заложил, и начал меня бить и площадно-матерно ругать. Ильин поднимал меня несколько раз со стула и заламывал руки назад так, что я думал, что мои ключицы будут выломлены. Он меня пинал ногами во все места тела и в живот. Такой допрос продолжался не меньше восьми часов. Из соседних комнат неслись нечеловеческие крики. Все это повлияло на меня, и я, видя безысходность моего положения, согласился давать показания…».

Показания ЖУРАВЛЕВА Александра Петровича:

«Мною подписаны были показания под физическим воздействием следователя Капустина, который ударами по щекам заставлял меня подписывать показания… Последний ставил меня в угол лицом к стене, но так как я был в то время сильно болен, организм не мог переносить той обстановки, которая была создана мне, и я вынужден был подписывать, зная отлично, что если я не подпишу показаний, то все равно заставят путем применения ремней…».

Показания ПОДОЙНИЦИНА Павла Филипповича:

«Я отказался от своих показаний, потому что (они) были даны под непосильным нажатием. Меня на допросе били, вязали руки, выбили зубы, которые сейчас все шатаются. По 48 часов стоял на одном месте без движения. И поэтому я дал такие показания… Допрашивали меня следователи Травинский, Пекарь и Коган…».

Показания ОБУХОВА Ильи Григорьевича от 21 февраля 1939 года:

«Милиционер Кац сменял на допросе Шумкина. Меня несколько раз избивал – бил кулаками по голове и в живот…».

Показания КОЗЫРЕВА Парфила Ануфриевича, 65 лет:

«Следствие по моему делу вели сотрудники НКВД в Амурзете Бровко и Капусткин… Они держали меня двое суток на допросе. Следователь Капусткин двумя пальцами своей руки тыкал мне в глаза очень много раз. В результате этого глаза мои болят, и сейчас зрение испортилось, я плохо вижу… Свистел мне в уши, отчего я плохо слышу сейчас… Меня на следствии не били. Но других арестованных в Амурзете здорово били: кругом несся стон людей, они плакали, ревели. Возвращаясь с допросов в камеры, люди падали, их отливали водой…».

Показания КИБИРЕВА Григория Александровича от 27 фев­раля 1939 года:

«В первый день допроса меня Бровко посадил на стул, завязал руки ремнем назад и заложил их через спинку кресла. В таком состоянии я находился около часа, пока у меня не одеревенели руки. Под влиянием сильной боли я вынужден был подписать то, что написал уполномоченный Шумкин. В дальнейшем, боясь угроз, я подписывал все, что мне предлагали на допросах…».

Допрошенный в качестве свидетеля СУМАРОКОВ Владимир Николаевич показал, что его на следствии в 1938 г. избивали ТРАВИНСКИЙ и БРОВКО.

 Показания ХУДЕНЕВА Петра Афанасьевича от 27 февраля 1939 года:

«Я дал ложные показания, потому что меня на следствии в РО НКВД Сталинского района избивали милиционер Кац, и еще один, высокого роста, фамилии его я не знаю. Они мне завязывали назад ремнем руки выше локтя, и так держали целый час на стуле, заломив связанные руки за спинку стула. В процессе этого Кац и его помощник подходили ко мне и били головой об стенку. Я этого не вынес и подписал все, что ими было написано…».

Показания СУМАРОКОВА Андрея Семеновича от 27 февраля 1939 года:

«На допросе в конце июля 1938 года в Амурзете в РО НКВД в течение 3-х суток я стоял на ногах. Работники милиции Бровко и Травинский связывали руки, ноги и избивали ногами и руками… Бровко и Травинский требовали от меня дать показания об участии в повстанческой организации, хотя я никогда и не был в ней, но был вынужден подписать протокол…».

Показания СКУРЛАТОВА Савелия Васильевича от 26 февраля 1939 года:

«Следователь-пограничник Капусткин мне связывал ремнем руки на спине и перекидывал их за спинку стула, на котором я сидел. Допрашивали меня таким образом 4 дня. Я несколько раз падал, как замертво, но меня отливали холодной водой, чтобы я оживал. Таким образом они меня заставили подписать протокол, но что там было написано, я и сейчас толком не пойму…».

Показания КАРЕПОВА Ивана Александровича от 28 февраля 1939 года:

«Шумкин на ночь ушел и поручил допрашивать меня милиционеру Ильину. Ильин по поручению Шумкина связывал мне за спиной руки ремнем, и заламывал их за спинку стула, на котором я сидел. Когда я был связан, Ильин бил меня по голове, в грудь, живот, под бока. Заходили также ко мне на допрос милиционеры Кац и Бровко, которые тоже меня били…».

Показания СЕМЕНОВА Ивана Афанасьевича:

«Бровко завязал мне ремнем руки выше локтя, заломил их за спинку стула и в таком виде заставил сидеть (с милиционером Кац)… Я почувствовал мучительную боль и попросил Каца развязать мне руки, но он отказался. Прошло еще несколько минут, и я от боли потерял сознание. Очнулся я от обливания водой. Руки были развязаны, и Бровко, стоя надо мной, сказал Кацу: «Напрасно развязали». Затем он опять стал меня допрашивать, но я попытался отказаться. Тогда Бровко снова завязал мне руки. Не желая мучиться, я попросил руки освободить, после чего стал давать ложные показания…».

Показания ЯРОСЛАВЦЕВА Федора Иннокентьевича:

«Когда меня стал допрашивать следователь Капусткин из погранотряда, то я ему заявил, что ни в какой контрреволюционной организации я никогда не состоял. Капусткин завязал мне назад руки ремнем выше локтей, заломил их за спинку стула и стал подтягивать руки, от чего они совсем одеревенели. Кроме того, Капусткин вместе с Бровко избивали меня в бока и в грудь. Не выдержав этого, я подписал все, что ими было написано…».

Показания ВОЛКОВА Прокопия Михайловича от 21 февраля 1939 года:

«18 августа 1938 года меня допрашивали в Сталинском РО НКВД. Допрос производил сотрудник милиции Ванк. Ванк требовал от меня дать показания об участии в повстанческой организации. Я заявил, что ни в чем не виновен и честно работал в колхозе… Ванк заломил мне руки назад и связал ремнем. В таком состоянии я пробыл на ногах 7-8 часов. Терпению моему вышел предел, и я, чтобы больше не мучиться, решил – пускай что угодно пишет Ванк, а я подпишу…».

Показания ЛОНЧАКОВА Василия Сергеевича от 20 февраля 1939 года:

«Я кулаком не был. Почему следователь так записал, я не знаю… В протоколе допроса записано, что по моей вине в 1937 и 1938 годах в колхозе пало 8 голов коней и 20 голов рогатого скота… Это неправда! Я так своему следователю не говорил. По моей вине лошади не падали. В 1937 году я к рогатому скоту отношения не имел, зав. МТФ я стал только 22 марта 1938 года. За время моей 4-месячной работы на МТФ был падеж 5 коров, и то не по моей вине. Когда я следователю Конычеву сказал, что в протоколе записано неправильно, он мне ответил, что потом это исправит, но почему не исправил – я не знаю… Я не хотел сознаваться, так как ни в чем не виновен. Но Конычев сам написал протокол и заставил меня его подписать, а потом уже мне его прочитал… Конычев затянул мне руки ремнем назад и продержал в таком положении более получаса. Несколько раз ударил меня кулаком по спине. Я не выдержал боль и подписал протокол…».





















Показания ВЛАСОВА Егора Евдокимовича от 20 февраля 1939 года:

«Я не знаю, почему мой следователь Конычев записал, что я кулак. Я ему доказывал, что я был батраком, но он мне отвечал, что есть документы об этом, и он заставил меня подписать протокол… Конычев держал меня в кабинете 4 дня на ногах, запрещал сидеть. Я был тогда болен, и не вытерпел. Но все подписанные мною показания ложные, и я ни в какой контрреволюционной организации не состоял… Конычев требовал, чтобы я рассказал ему о моем вредительстве в колхозе. Мне нечего было говорить, так как я вредительством не занимался. Но так как Конычев не отставал от меня и требовал показания, то мы вместе с ним начали сочинять вредительство. Конычев спросил меня, кем я работал. Я ответил, что кузнецом, ковал болты наружного крепления тракторов. Сперва я написал, что просто недоброкачественно вел ковку. Но это не годилось, Конычев требовал другое. Тогда он сам начал писать о том, что я пережигал болты. Но это не подошло, потому что пережженные болты нельзя нарезать, они хрупкие и ломаются. Это пришлось отбросить. Тогда я велел написать Конычеву, что была слабая нарезка у болтов. Вот и все мое «вредительство», которое я сочинил на следствии вместе со следователем…».

Показания ВЛАСОВА Дмитрия Николаевича от 20 февраля 1930 года:

«Допрашивал меня следователь Конычев. Я следователю Конычеву неоднократно заявлял, что ни в какой контрреволюционной организации не состоял и честно, по-ударному, работал трактористом в колхозе. Но это Конычева не удовлетворяло, он во что бы то ни стало требовал от меня показаний об участии в повстанческой организации. В сентябре месяце он меня допрашивал в течение нескольких дней подряд, на допросах избивал меня (бил кулаком по лицу, голове, по плечу), я стоял на ногах в течение нескольких часов (часа 4-5). Под этим физическим воздействием я был вынужден дать показания… о моем участии в повстанческой организации… Конычев назвал мне фамилии арестованных колхозников из с. Кукелево, и спрашивал меня, знаю ли я их. Я отвечал, что знаю как колхозников с. Кукелево. Следователь же Конычев записал их в протокол списком как участников повстанческой организации…».

Показания ВЛАСОВА Михаила Евдокимовича от 20 февраля 1939 года:

«Мой допрос продолжался около 11 суток, и почти все время я стоял у следователя в кабинете на ногах. Ноги мои отекли, я был чрезвычайно утомлен. Кроме того, мой следователь Конычев несколько раз ударил меня кулаком в грудь, правда, не очень сильно. Не выдержав это мучение и беспощадную ругань Конычева, я согласился подписать написанный Конычевым протокол о том, что я «кулак». В действительности я «кулаком» никогда не был…».

Показания МАКАРОВА Аристарха Константиновича от 20 февраля 1939 года:

«Следователь Конычев предложил мне написать список арестованных по селу Кукелево и другим селам, которых я знал, что они арестованы еще до моего ареста. Такой список я написал, а Конычев записал их в мой протокол допроса как участников контрреволюционной повстанческой организации… Лейтенант Дмитриев служил с моим братом Василием, и иногда они выпивали в компании на квартире Василия. Следователь же записал эти коллективные выпивки как нелегальные собрания повстанческой организации…».

Показания обвиняемого СЕЛИНА Петра Федоровича от 4 марта 1939 года:

«Ранее данные мною показания я категорически отрицаю, так как я их дал ложные... Допрашивал меня следователь из 76-го погранотряда (фамилию его я не помню), и присутствовал при этом Капустин, тоже из погранотряда... Мне было предъявлено обвинение в том, что я являюсь участником контрреволюционной организации. Я это обвинение категорически отрицал, после чего ко мне были применены физические меры воздействия. Меня вязали и связанного били линейкой по голове и по бокам. За двое суток нахождения на следствии меня вязали 15 раз. Будучи не в состоянии терпеть такое обращение, я вынужден был дать ложные показания…».

Показания освобожденного из-под стражи ДЕМИДОВА Виталия Ва­сильевича:

«Я дал показания о том, что якобы состоял в контрреволюционной организации. Но эти показания я дал вымышлено, и подписал их после избиений и издевательств со стороны следователя Шумкина и работников милиции Бровко и Кац... Первый раз я был вызван на допрос в п. Амурзет 19 августа 1938 года в час дня милиционером Кац, и допрашивался без перерыва в течение 4-х суток... Кац связывал мне очень туго руки за спиной, затем связанные руки заламывал за спинку стула, ударил несколько раз по лицу и все время требовал признаться в участии в контрреволюционной организации. Несколько позже в допрос включились Шумкин и Бровко, которыми я неоднократно избивался чуть ли не до потери сознания. Они мне также связывали руки за спиной, били меня кулаками по лицу, голове и под бока. Когда я от боли кричал, они затыкали мне рот тряпкой, либо обматывали тряпками всю голову, и так продолжали меня избивать, и однажды даже выбили мне во рту один зуб...».

Показания освобожденного из-под стражи НОВОЖЕНОВА Кирил­ла Михайловича от 4 марта 1939 года:

«После ШУМКИНА меня в течение двух дней допрашивал работник милиции РЕЗНИЦКИЙ, который тоже избивал, и я был вынужден дать показания...».

Показания свидетеля МИГУНОВА Гавриила Егоровича от 20 февраля 1939 года:

«КОНЫЧЕВ заставил меня дать ложные показания и подписать протокол, так как не вытерпел те боли, которые устраивал он мне, КОНЫЧЕВ завязывал мне за спиной ремнем руки и несколько раз ударил меня…».

Приведенные выше показания сотрудников органов НКВД и милиции, а также показания обвиняемых и лиц, освобожденных из-под стра­жи, указывают на то, что отдельные сотрудники органов НКВД и милиции, так же, как и обвиняемые по настоящему делу, принимали активное участие в создании провокационных дел, по которым арестовывались невинные граждане, от которых они путем примене­ния мер физического воздействия добивались вымышленных пока­заний, фальсифицировали протоколы допросов обвиняемых. Однако изобличенные в этих преступлениях лица к уголовной ответственности не привлекались.

В материалах следственного дела имеется заключение, подписанное и утвержденное руководством УНКВД Хабаровского края, в котором указано, что кроме СОЛОВЬЕВА, ЛАРКИНА, ЛУЩИКА, ШУМКИНА и КИЗИЛЕВИЧА извращенные методы следствия применяли и подчиненные им сотрудники УНКВД по Еврейской автономной области СУВОРОВ, ЕФИМОВ, КОНЫЧЕВ, ПОЛЯНИН, ЛАПТЕВ, ЩУРОВ и др., однако следствием установлено, что все это делалось по прямому указанию руководящих работников УНКВД по Еврейской автономной области – СОЛОВЬЕВА и ЛАРКИНА, использовавших недостаточный опыт в чекистской работе людей, недавно пришед­ших на работу в органы НКВД. Кроме этого, указанные сотрудники честно рассказали следствию о совершенных ими преступлениях, в связи с чем привлечение их у уголовной ответственности необходимостью не вызывается».

В заключении сделан вывод, что «уголовное преследование в отно­шении сотрудников УНКВД по Еврейской автономной области СУВОРОВА, ЕФИМОВА, КОНЫЧЕВА, ПОЛЯНИНА, ЛАПТЕВА, ЩУРОВА и НЕХИНА не возбуждать, ограничиться наложением на них административного взыскания»...


Владимир ЖУРАВЛЕВ


                                                                            

Черновик уничтожен...

Отправлено 19 янв. 2019 г., 07:16 пользователем Редактор   [ обновлено 13 февр. 2019 г., 23:32 ]


В анналах истории есть весьма странный документ, датированный 9 ноября 1961 года. Его составил следователь следственного отделения УКГБ при СМ СССР по Хабаровскому краю старший лейтенант А. КОЗЛОВ, и озаглавил просто - СПРАВКА. 

Было отпечатано всего 2 (два) экземпляра: один - для начальника отдела УКГБ при СМ СССР по Хабаровскому краю в ЕАО полковника Байдина Н.П., а второй экземпляр подшили в дело. 

Почему, зачем, с какой целью составлен этот документ - непонятно. Но при внимательном прочтении этой Справки бросается в глаза желание автора подчеркнуть исключительную виновность т. н. "антипартийной группы" (Молотов,  Каганович и Маленков) в развязывании кровавых репрессий 1937-38 гг.

Сначала давайте разберемся, что же это за "антипартийная группа"? Для этого обратимся к Большой российской энциклопедииИтак:


«АНТИПАРТИ́ЙНАЯ ГРУ́ППА», при­ня­тое в ли­те­ра­ту­ре обо­зна­че­ние груп­пы выс­ших гос., парт. и сов. дея­те­лей, пред­при­няв­ших по­пыт­ку сме­стить Н. С. Хру­щё­ва. На за­се­да­ни­ях Пре­зи­диу­ма ЦК КПСС 18–21.6.1957 с кри­ти­кой вы­сту­пи­ли его чле­ны Н. А. Бул­га­нин, К. Е. Во­ро­ши­лов, Л. М. Ка­га­но­вич, Г. М. Ма­лен­ков, В. М. Мо­ло­тов, М. Г. Пер­ву­хин, М. З. Са­бу­ров, а так­же Д. Т. Ше­пи­лов (кан­ди­дат в чле­ны Пре­зи­диу­ма ЦК). Они об­ви­ни­ли Н. С. Хру­щё­ва в со­сре­до­то­че­нии в сво­их ру­ках чрез­мер­ной лич­ной вла­сти, уси­ле­нии ро­ли партийного аппа­ра­та в ущерб ро­ли гос. ор­га­нов (в т. ч. СМ СССР), в том, что Н. С. Хру­щёв про­во­дил не­об­ду­ман­ную по­ли­ти­ку (напр., за­яв­лял о не­об­хо­ди­мо­сти до­гнать США по на­до­ям мо­ло­ка к 1958, про­из-ву мя­са на ду­шу на­се­ле­ния к 1960) и пр., на­звали оши­боч­ной ре­фор­му управ­ле­ния нар. хо­зяй­ст­вом – соз­да­ние сов­нар­хо­зов. Вы­сту­пав­шие (7 из 11 чле­нов Пре­зи­диу­ма) вы­ска­за­лись за ос­во­бо­ж­де­ние Н. С. Хру­щё­ва от обя­зан­но­стей пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК и уп­разд­нение са­мой долж­но­сти (на­ме­ре­ва­лись вы­не­сти эти пред­ло­же­ния на Пле­нум ЦК). В под­держ­ку Н. С. Хру­щё­ва вы­ска­за­лись чле­ны Пре­зи­диу­ма ЦК А. И. Ми­ко­ян, М. А. Су­слов, А. И. Ки­ри­чен­ко и кан­ди­да­ты в чле­ны Пре­зи­диу­ма Е. А. Фур­це­ва, Г. К. Жу­ков, Ф. Р. Коз­лов, Л. И. Бреж­нев.

Н. С. Хру­щёв и его сто­рон­ни­ки сроч­но со­зва­ли Пле­нум ЦК КПСС (22–29.6. 1957; дос­тав­ку де­ле­га­тов во­ен. са­мо­лё­та­ми ор­га­ни­зо­вал Г. К. Жу­ков; под­держ­ку Н. С. Хру­щё­ву ока­зал пред. КГБ И. А. Се­ров). В док­ла­де на Пле­ну­ме М. А. Су­слов на­звал единств. про­тив­ни­ка­ми Н. С. Хру­щё­ва (т. е. фрак­ци­он­ной груп­пой) Г. М. Ма­лен­ко­ва, В. М. Мо­ло­то­ва и Л. М. Ка­га­но­ви­ча, ска­зал, что они на­ме­ре­ва­лись унич­то­жить не толь­ко пост пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК, но и по­сты пер­вых сек­ре­та­рей об­ко­мов и край­ко­мов (со­став­ля­ли зна­чит. часть чле­нов ЦК); Г. К. Жу­ков воз­ло­жил на тех же лиц от­вет­ст­вен­ность за ор­га­ни­зацию ре­прес­сий 1937–38, в т. ч. про­тив чле­нов ЦК; Н. П. Ду­до­ров об­ви­нил Г. М. Ма­лен­ко­ва в фаль­си­фи­ка­ции (совм. с Л. П. Бе­ри­ей) «Ле­нин­град­ско­го де­ла». В по­ста­нов­ле­нии Пле­ну­ма ЦК от 29.6.1957 В. М. Мо­ло­тов, Г. М. Ма­лен­ков, Л. М. Ка­га­но­вич и Д. Т. Ше­пи­лов на­зва­ны «А. г.», их дей­ст­вия – по­пыт­кой фрак­ци­он­ны­ми ме­то­да­ми до­бить­ся сме­ны со­ста­ва ру­ко­во­дя­щих ор­га­нов, про­ти­во­дей­ст­во­вать кур­су 20-го съез­да и пр. Они ли­ше­ны за­ни­мае­мых парт. и гос. по­стов (в 1961–1962 ис­клю­че­ны из КПСС). М. З. Са­бу­ров и М. Г. Пер­ву­хин не бы­ли пе­ре­из­бра­ны чле­нами Пре­зи­диу­ма ЦК (1957), Н. А. Бул­га­нин вы­ве­ден из не­го в 1958, К. Е. Во­ро­ши­лов – в 1960.


А теперь - та самая СПРАВКА:

"После 20-го съезда КПСС органами Комитета госбезо­пасности,  и, в частности,  отделом Комитета госбезопасности в Еврейской автономной области  проведена большая работа по реабилитации необоснованно осужденных советских граждан в период 1937-38 гг.

Как сейчас стало известно, участники антипартийной группы Молотов,  Каганович и Маленков повинны также в неза­конных массовых репрессиях против многих партийных,  совет­ских,  комсомольских и военных работников Еврейской автоном­ной области, и несут прямую,  персональную ответственность за их физическое уничтожение.

Следует указать, что с приездом в Хабаровский край в 1937 году на должность начальника Управления НКВД измен­ника Родины ЛЮШКОВА Г. С. началась полоса массовых арестов. По приезду в Хабаровск, ЛЮШКОВ на первом оперативном совеща­нии сделал провокационное заявление о том, что Дальний Вос­ток,  в том числе и Еврейская автономная область,  являются оплотом контрреволюции,  правотроцкистских организаций,  и что он послан сюда с задачей ликвидировать этот оплот контр­революции.

И после указанного провокационного заявления Люшкова в Еврейской автономной области начались массовые аресты не­винных граждан,  фальсифицироваться дела на партийных и советских работников области. Почти всё крестьянское насе­ление Сталинского и Ленинского районов области было сделано «повстанцами». Причем репрессиям подвергалось в основном муж­ское население. Например,  в с. Ленинском из 19 человек мужчин-колхозников арестовано 18 человек,  в с. Новом - из 32 человек арестованы все. Много было репрессировано граждан в г. Биробиджане,  Бирском (ныне Облученском),  Биробиджанском,  Смидовичском районах Еврейской автономной области.

Только в Сутарском приисковом Управлении было арестовано около 100 человек старателей,  в том числе на прииске «Хлебный» 26 человек рабочих и старателей. Большинство из них было расстреляно.

В городе Биробиджане был арестован почти весь партийно-советский и хозяйственный актив области. Среди невинно расстрелянных и посмертно реабилитированных такие коммунисты, как товарищи:

ХАВКИН Матвей Павлович - первый секретарь Обкома КПСС,  

АНШИН Шая Симонович - второй секретарь Обкома КПСС,  

ГАМАЮНОВ Павел Васильевич - секретарь обкома КПСС,  

СТАСЮКОВ Федор Александрович - секретарь обкома КПСС,  

ШВАРЦБАРД Исаак Соломонович - заведующий отделом пропаганды и агитации обкома КПСС,  

ГРАБШТЕЙН - заведующий отделом школ обкома КПСС,  

ВОЛОБИНСКИЙ Арон Моисеевич - инструктор обкома КПСС,  

ЛИБЕРБЕРГ Иосиф Израйлевич - председатель облисполкома,

ЗАБЛУДОВСКИЙ Зайвель Шулимович - секретарь облисполкома,  

ХОМЯКОВ Фёдор Силыч - зам. пред. облисполкома,  

ДИКШТЕЙН Айзик Симонович - первый секретарь Биробиджанского горкома КПСС,  

МАРШОВ Залман Шмуйлович - председатель облпрофсовета,  

БЛАГОЙ Николай Алексеевич - первый секретарь обкома ВЛКСМ,

ШВАЙНШТЕЙН Лев Моисеевич - редактор газеты «Биробиджанская Звезда»,  

ГОЛЬДЕНБЕРГ - редактор газеты «Биробиджанер Штерн», 

ПЕРЕСЫПКО Николай Иванович - ответственный секретарь комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по ЕАО,  

ДОРФМАН - прокурор области,  

ЛАВТАКОВ - начальник областного управления НКВД,

МОРЕЙНО Наум Афроимович - директор городской электростанции,  

СОСКИН Шевель Гиршевич - директор швейной фабрики, 

САКОВСКИЙ Герш Зельманович - директор Лондоковского известкового завода,  

МУШТАКОВ Михаил Абрамович - начальник строительства обозного завода,  

КОГАН Александр Михайлович - председатель правления облпотребсоюза,  

ФУРЕР Борис Алексеевич - председатель Биробиджанского городского совета 

и многие другие партийные и советские работники области.

Всего в период 1937-1936 гг. в области в результате преступной деятельности антипартийной группы Молотова,  Кагановича и Маленкова погибло свыше 100 человек руководящих работников области. Названные лица были преданы суду Военной Коллегии как «враги народа»,  как участники антисоветской правотроцкистской организации,  якобы возглавляемой первым секретарем Обкома КПСС ХАВКИНЫМ Матвеем Павловичем. Кстати сказать,  ХАВКИНУ,  кроме руководства правотроцкистской организацией,  якобы существовавшей в области,  вменялась в вину подготовка террористического акта против члена антипартийной группы Кагановича во время его приезда в Биробиджан 9 февраля 1936 года.

Все эти лица сейчас реабилитированы. А кто они такие?

ФУРЕР Борис Алексеевич родился в 1900 году в г. Астрахани. Был рабочим рыбных промыслов. С сентября 1918 года член КПСС. Годы гражданской войны провел в Советской Армии,  где оставался до 1927 года на партийно-политической работе. С 1927 года занимал ответственные посты на руководящей партийной и советской работе. Последние 3 года был председателем Брянского городского Совета. В 1936 году избран председателем Биробиджанского городского Совета.

ХАВКИН Матвей Павлович - первый секретарь Обкома КПСС Еврейской автономной области. Летом 1934 года ХАВКИН из гор. Смоленска,  где он работал первым секретарем Горкома КПСС,  с группой совпартийных работников решением ЦК КПСС был откомандирован в Биробиджан на работу в качестве секретаря Оргбюро ЦК КПСС вновь организованной Еврейской автономной области. Работая в Гомельской партийной организации,  ХАВКИН вёл большую работу по борьбе с еврейскими националистами-бундовцами и сионистами. ХАВКИН дважды был премирован ВЦИКом,  награждался грамотами.

Оставшийся в живых бывший зам. председателя облисполкома ХОМЯКОВ Федор Силыч в своей жалобе на имя Первого Секретаря ЦК КПСС тов. Н. С. ХРУЩЁВА указывает: «На протяжении всей моей трудовой деятельности никаких отклонений от генеральной линии партии у меня не было. Я всегда был в первых рядах борцов за построение коммунистического общества. После оставления меня вне партии,  я по-прежнему где бы ни работал,  принимал самое активное участие в общественно-политической жизни коллектива. Работая в г. Львове,  с 1946 года систематически избираюсь в местный комитет,  являюсь агитатором. Не могу примириться с тем,  что благодаря врагам народа я очутился вне партии,  кото­рая меня воспитала,  и которой я посвятил самые лучшие годы нашей родной Коммунистической партии. Прошу Вас,  Никита Сергеевич,  рассмотреть мою жалобу,  и снять с меня это позорное пятно,  и восстановить в рядах КПСС. Я думаю еще много принести пользы для партии на любом участке,  посильном для меня,  какой поручит мне партия».

Можно было бы еще привести подобные заявления ныне реабилитированных коммунистов,  в прошлом привлеченных к судебной ответственности по необоснованным политическим обвинениям. 

Справку составил: СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДСТВЕННОГО ОТДЕЛЕНИЯ

УПРАВЛЕНИЯ КГБ при СМ СССР по ХАБАРОВСКОМУ КРАЮ

Старший лейтенант А. КОЗЛОВ

9 ноября 1961 года. 

Отп. 2 экз.

1-й экз. - нач. Отдела КГБ по ЕАО т. Байдину Н. П.

2-й - в дело № 31.

Исп. Козлов.

Отп. Ноздрина 9/Х1-61 г.

Черновик уничтожен". 


Теряясь в догадках относительно предназначения данной Справки, можно лишь констатировать, что члены т.н. "антипартийной группы" - Молотов,  Каганович и Маленков - были действительно виновны и в развязывании "Большого террора" 1937-38 гг., и в персональном вынесении смертных приговоров сотням советских граждан (смотрите "Сталинские расстрельные списки"). 

Однако молодой, неопытный, но очень осторожный следователь А. Козлов благоразумно оставляет за рамками этой справки множество лиц, действительно виновных в одной из самых страшных трагедий советского периода в истории нашего государства - репрессиях 1937-38 гг. Речь прежде всего о Сталине, Ежове и всех без исключения членах Политбюро ЦК ВКП(б), в том числе - и о Н.С. Хрущеве. Однако не будем забывать, что Справка написана в 1961 году, а Хрущева сместят лишь в 1964-м. Потому и нет его фамилии в числе тех, кто безжалостно уничтожал тысячи невинных советских граждан, в том числе и на территории Еврейской автономной области.


Владимир ЖУРАВЛЕВ 

"При такой собачьей жизни хорошо живут только коммунисты..."

Отправлено 24 дек. 2018 г., 05:01 пользователем Редактор   [ обновлено 16 февр. 2019 г., 03:27 ]

В апреле 1932 года на станции Тихонькой были арестованы охотники Феоктист Лопатин, уроженец с. Биджан, и его родственник Василий Лопаткин1, уроженец с. Кукелево.

В период коллективизации и раскулачивания они были вынуждены бежать из своих сел, и обосновались в Тихонькой, где их арестовали за антисоветскую агитацию. 

Согласно обвинительному заключению, Лопатин и Лопаткин, 

«...являясь родственниками, будучи враждебно настроенными к Советской власти и партии, совместно вели среди рабочих и служащих поселка и крестьян окружающих сел систематическую антисоветскую агитацию, в связи с японо-китайскими событиями неоднократно выступали с пораженческой и повстанческой агитацией, распространяя провокационные слухи.

7 ноября 1931 года Лопатин в своем доме в присутствии гостей и квартирантов, обращаясь к бывшему красному партизану Каримскому, говорил: 

«За что ты только партизанил, боролся? А живешь бедняком и голодаешь. Вот и завоевал себе свободу, а теперь и сам плачешь. При такой собачьей жизни хорошо живут только коммунисты!», 

и при этом указал на висевший на стене портрет Сталина. Лопаткин сказал: 

«Надо сорвать эту тварь». 

Лопатин сорвал со стены портрет Сталина, скомкал, изорвал и бросил в печь, говоря: 

«Пока хоть с этого начнем, а потом кончим с Советской властью».

В том же месяце 1931 года Лопатин рассказывал в присутствии Лопаткина своему квартиранту Носкову о своей ненависти к евреям-переселенцам: «Если ты будешь якшаться с жидами, лучше уходи из моей квартиры. Их нужно бить, а не дружить с ними! Вот весною будет с японцами война, придут белые, и мы тогда перевешаем всех этих жидов и коммунистов».

Лопаткин поддержал Лопатина и сказал Носкову: «Ты думаешь, что Советская власть будет долго существовать. Напрасно. Скоро начнем бить коммунистов и жидов».

В феврале 1932 года Лопатин в присутствии Лопаткина и квартиранта Золотарева и его жены в разговоре о строительстве Биро-Биджана, обращаясь к пришедшему к нему крестьянину Козыреву, говорил: 

«Хотя и говорят, что евреев нельзя называть жидами, но я скажу, что они как были жиды – Иисусовы продавцы, так и остались. Сейчас они порабощают нашу русскую нацию. Мало того, что правят нами, еще и вытесняют нас со своих кровно приобретенных земель. Вот я – казак, был станичным атаманом, и своими кровью и потом обработал земли в Биджане. Даже царское правительство было довольно. А эта несчастная рвань – большевики, считают меня за эксплуататора, а не видят, что эти жиды нас, русских, эксплуатируют. Недолго осталось терпеть. Японцы разбили Китай, доберутся и до Советской власти, а тут и наши... Эх, жду не дождусь этого времени!».

После этого Лопаткин сказал: 

«Еще живя в Кукелево, я сразу понял, что здесь дело неладно – от жидов нам больше житья не будет. Я взял и уничтожил свое хозяйство. А как начали теперь японцы с белыми шевелиться, приехал на Тихонькую – дай, думаю, задавлю этой сволочи с полсотни».

21 марта 1932 года Лопатин разговаривал на эту же тему с Золотаревым: «Будет настоящий голод, народ возмутится, непременно будет восстание. Придется бить жидов, как и били их ранее. Вот уже и война на носу, посмотрим, чья возьмет. Я хотя и старик, но сложа руки сидеть не буду: знаю, кто жид и кто коммунист».

29 апреля 1932 года при постройке трибуны и статуи красноармейца, подготовляемых к 1 Мая, Лопаткин, выступая против первомайских торжеств, в группе знакомых ему лиц – Лопатина Феоктиста, Дружинина Ивана, Лопатина Герасима и Золоторева с женою – говорил: 

«Всех крестьян уже разорили в конец, колхозников морят голодом, а вот 1 Мая будут кричать, что «растем». Вот жидовское чучело строится. Их власть так же крепка, как и это чучело – плюнуть, и все полетит! Надо подготовить ребят, да подпоить водчонкой, и устроить «шухер». Довольно на них глядеть. Пусть посадят за это, все равно им недолго осталось царствовать. Этот праздник не наш, а жидовский. Мы будем праздновать за бутылкой под советской маркой свой праздник – пасху!».

15 марта 1932 года приехавшим в Тихонькую крестьянам из соседнего села Лопатин, отзываясь о японо-китайских событиях, говорил: 

«Япония все равно добьется своей цели – через Китай нападет на Советскую власть. Скорее бы ее уничтожили! Это не власть, а отбираловка. Отбирают у нашего брата все подчистую, нарочно заставляют голодать, а скажешь против – арестуют. Проклятая жизнь настала. Но все же нужно надеяться, что война будет, все переменится, и жизнь наладится».

Лопаткин, прибегая к провокационным слухам, говорил крестьянам: 

«Я хотя и против японцев, но не против белых. Уже на советской границе война идет вовсю, красных бьют, как мух. Япония займет Дальний Восток, устроит здесь «буфер», тогда мы заживем по-старому».

Кроме того, Лопатин и Лопаткин, уходя на охоту, посещают окружающие села, где также среди крестьян занимаются антисоветской агитацией, настраивая последних не вступать в колхозы, отказываться от выезда на лесозаготовки и т.п. Увязывая с японо-китайскими событиями, прибегали к распространению провокационных слухов. В феврале месяце 1932 года, зайдя в помещение сельсовета села Казанка, Лопаткин в группе крестьян стал говорить: 

«Мне хорошо известно, что Япония уже обстреливает города Владивосток и Благовещенск, белые войска перешли на нашу территорию, бьют коммунистов и колхозников. Теперь вступать в колхозы не надо, а нужно ждать свержения Советской власти. Япония заберет весь Дальний Восток до Байкала и сделает здесь «буфер». Вот тогда будем жить хорошо, как и раньше, будет всего вдоволь».

Лопатин, поддерживая его, добавил: 

«Как ни петушились коммунисты, все же их грабежу приходит конец. Теперь мы будем грабить жидов, узнают, как делать на нашей земле жидовскую республику! Теперь жидовской власти приходит конец».

Допрошенные в качестве обвиняемых, Лопатин и Лопаткин виновными себя не признали, категорически отказались от обвинения в проводимой ими антисоветской агитации, заявив, что они никогда таковой не занимались. Но не отрицают того, что по отдельным вопросам, как-то: продовольственного затруднения, обложения крестьян налогами, коллективизации и т.п., иногда высказывали свое недовольство, но Советскую власть и коммунистов не ругали, вражды к евреям не питали, но иногда, шутя, смеялись над ними. Лопатин заявил, что портрета Сталина он не рвал, а со стены снял простую картину и бросил ее в печь».

Постановлением тройки при ПП ОГПУ по ДВК от 4 августа 1932 года Лопатина и Лопаткина вместе с семьями отправили в «кулацкую ссылку», а реабилитировала их прокуратура Хабаровского края только 9 августа 1989 года по Указу ПВС СССР от 16 января 1989 года. 


Лопатин Феоктист Миронович, 1879 г.р., уроженец с. Биджан, русский, охотник; Лопаткин Василий Ильич, 1893 г.р., уроженец с. Кукелева, русский, охотник. Проживали на ст. Тихонькая (Биробиджан). Арестованы 30.04.1932 г. Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР. Постановлением тройки при ПП ОГПУ по ДВК от 04.08.1932 г. выселены вместе с семьями на спецпоселение.

«Нарост»

Отправлено 18 дек. 2018 г., 03:32 пользователем Редактор   [ обновлено 13 февр. 2019 г., 23:38 ]

Президент России Владимир Путин назвал "полной чушью" включение Свидетелей Иеговы в список экстремистских организаций… На протяжении многих лет прослушивание телефонных разговоров, перлюстрация писем и другие методы широко использовались сотрудниками КГБ по всей стране. Иногда они тайно устанавливали подслушивающие устройства в домах ответственных братьев. Григорий Сивульский, который во времена запрета 25 лет прослужил областным надзирателем (в церковной иерархии Свидетелей Иеговы соответствует сану епископа. – С.Р), вспоминает, как в 1958 году он обнаружил такое устройство у себя на чердаке: "Мы жили на окраине сибирского города Тулун на втором этаже двухэтажного дома. Однажды, придя домой, я услышал на чердаке шум от дрели. Я понял: чтобы слышать наши разговоры, кагэбисты устанавливают на чердаке жучки — их излюбленный метод. Бо́льшую часть литературы мы хранили на чердаке и в карнизе под крышей дома.

Вечером, когда собралась вся семья, я рассказал о своих подозрениях, и мы договорились пока не разговаривать дома о делах собрания. Мы включили радио, сделали звук погромче и оставили так на всю неделю. В конце той недели мы с братом полезли на чердак и нашли провод, по которому добрались до жучка. Провод проходил между двумя рядами досок, огибал карниз и тянулся прямо в кабинеты КГБ. Не было сомнений: они всё записывали, но на этот раз только радиопередачи (Из воспоминаний Павла Сивульского. https://www.sibreal.org/a/29621826.html ).


Пятоха Иван Петрович1, 1922 года рождения, украинец, беспартийный, грамотный, женат, проживает в г. Биробиджане, работает столяром на мебельной фабрике. В прошлом дважды судим: в 1944 году Волынским облсудом за уклонение от призыва в Советскую Армию на почве своих иеговистских убеждений; в 1946 году – Свердловским облсудом по ст. 58-10 ч. 2 УК к 10 годам ИТЛ за иеговистскую деятельность. Меру наказания отбыл с зачетом рабочих дней.

Пятоха Николай Петрович2, 1926 года рождения, украинец, беспартийный, холостой, образование 7 классов, проживает в г. Биробиджане, работает станочником на заводе «Металлоизделий». С 1943 года является членом антисоветского иеговистского подполья на территории Волынской области, занимает в нем руководящее положение, именуемое «Слуга центра по краю России». В своей деятельности руководствовался «Организационными указаниями Бруклинского иеговистского центра» и, по непроверенным данным, якобы имел письменную связь с Лодзинским иеговистским центром. В 1950 году за антисоветскую иеговистскую деятельность Волынским облсудом был осужден к 25 годам ИТЛ. В 1954 году по состоянию здоровья из заключения освобожден.

Кузьмик Степан Антонович3, 1928 года рождения, украинец, беспартийный, холостой, грамотный, проживает в г. Биробиджане, работает плотником на заводе «Металлоизделий». В сентябре 1956 года прибыл в г. Биробиджан из заключения. По убеждению ярый иеговист, готовый уйти вновь в лагерь заключенных, лишь бы не служить в Советской Армии. Выступал связником между Пятохами и иеговистами, проживающими в Иркутской области.


"... По возвращении из лагерей Пятоха Иван, Пятоха Николай и Кузьмик Степан от своих прежних иеговистских взглядов не отказались, продолжают совместно развертывать иеговистскую деятельность, … после освобождения из заключения обосновались на жительство на Дальнем Востоке, исходя из своих далеко идущих враждебных расчетов. Они считают, что здесь для их иеговистской деятельности имеется больше, чем где-либо, возможностей.

Так, Пятоха Иван по поводу своего решения остаться на жительство в г. Биробиджане ... заключенной Соколенко Пелагее, отбывавшей срок наказания в лагерях г. Хабаровска, 08.11.1955 года сообщал:

«... Я с Николаем имеем право ехать на Родину, но не едем... Там уже обработаны люди, да еще не всех оттуда сюда перевезли... Пусть остаются, а мы будем тут, где еще, как Павел говорил, никто не трудился...».

… ПЯТОХИ поддерживают обширные ... связи с иеговистами, в основном отбывшими или отбывающими наказание за антисоветскую иеговистскую деятельность. Таких связей зафиксировано более 70 человек. Основные из них находятся в Иркутской области – 21 человек, и в Волынской области – 12 человек. По 1-2 связи имеют и в других областях Союза, а именно: Казахской ССР, Коми, Мордовской и Бурят-Монгольской АССР, Хабаровском крае, Магаданской, Кемеровской, Карагандинской, Ворошиловградской, Южно-Казахстанской, Закарпатской, Житомирской, Молодечинской, Львовской, Амурской областях и в г. Запорожье.

... Свои связи ПЯТОХИ призывают к активной деятельности и борьбе за создание так называемого теократического государства, рекомендуют необходимую литературу и предлагают конспиративные методы распространения иеговизма, указывают на необходимость организованной антисоветской деятельности.

Так, например, отбывающему наказание в лагерях поселка Усть-Неры Якутской АССР Георгица П.М. Пятоха Иван 05.04.1956 года сообщал:

«... Свидетели Иеговы желают провозгласить правление Теократии через управление Христа и примирение людей с богом. Мы не должны стоять на месте, мы желаем в спорной проблеме всегда стоять на стороне Бога Иеговы, а все легкомысленные и недоверки к великому плану Бога Иеговы станут на стороне Сатаны...».

… 04.01.1956 г. спецпоселенке-иеговистке Зиминского района Иркутской области Озорко С.В. Пятоха Николай излагал:

«... Поселившись тут, мы нашли сектантов. Они все признают нас братьями. Чтобы не восстановить их против себя, мы работаем очень осторожно. Полезного терпения у нас хватит, и многому они уже научились. ... Имеем кое-какие участки, которые нужно обслуживать регулярно. Не упускайте этого из виду. Мы зависим целиком от вас, а вы знаете от кого».

Мать братьев Пятох – Евгения Петровна, также являющаяся убежденной иеговисткой, жителя Иркутской области Целюх В.К. 06.04.1956 г. поучала методам обработки людей в иеговистском духе, предупреждая о необходимости вести беседы в завуалированной форме.

... ПЯТОХИ предпринимают меры по активизации организованной иеговистской деятельности. В этих целях среди своих связей выступают в роли организаторов и наставников и стремятся склонить к приезду в г. Биробиджан своих единоверцев, освобождающихся из заключения.

Призыв «Привет борцам за новый мир!» стал у Пятох почти постоянным...

… ПЯТОХИ о своей иеговистской деятельности периодически информируют иеговистов других областей, применяя при этом установленную между ними систему шифровки. Так, … 04.04.1956 г. в адрес иеговиста Шульган, проживающего в Иркутской области, Пятоха Николай сообщал:

«Я хочу сообщить как зарабатываем 3 – заработали 50, начиная от нового 1956 года, 6-5, 11-3 бывают хорошие заработки, 13-4, 14-120, 15 а-2. Коротенько описал про заработки, если напишешь письмо, то сообщай свою радость, если лучше делаете, не бойся ничего».

После расшифровки этот текст ... оказался следующего содержания:

«Хочу сообщить, что на обработку населения в иеговистском духе затрачено 50 часов, начиная от нового 1956 года. За это время посетили 5 раз сборища лиц, имеющих намерение вступить в секту иеговистов. Условные номера имеют 3 человека. Среди населения проведено 4 занятия, где присутствовало 120 человек. Иеговистскую литературу желают выписывать 2 человека».

В этот же адрес 16.10.1956 г. Пятоха Николай сообщал (расшифрованный текст):

«Думаем затратить на обработку лиц в иеговистском духе 297 часов. Некоторую работу уже провели. Распространили 4 экземпляра Библии. На обработку лиц в иеговистском духе затратили 50 часов. Лица, желающие вступить в секту иеговистов, посетили собрания 2 раза. Действует один нелегальный кружок. Условные номера имеют 5 человек. Всего в собрании принимают участие 9 человек. Среди населения проведено 1 занятие, где присутствовало 30 человек. Иеговистскую литературу желают выписать 4 человека».

Далее шла условность 17-1 – зашифровка денежного фонда. Очевидно, проведен один сбор денежных средств.

Одновременно с этим..., Пятохи по прибытии в г. Биробиджан приступили к практической обработке отсталой части населения в иеговистском духе, и в частности – членов действующих баптистских и других религиозных сект. В этих целях они установили контакт с активом баптистов и пятидесятников, систематически посещают нелегальные сборища этих сект, и выступают на них с проповедями, в которых в завуалированной форме пропагандируют иеговистские идеи. Пятохи ставят перед собой задачу путем постоянной и настойчивой обработки склонить верующих сектантов на «истинный» иеговистский путь борьбы.

...в июле и августе 1956 года ... встреча Пятох с иеговисткой ЩЕРБАКОВОЙ Марией Илларионовной4, проживающей на ст. Ин Смидовичского района. ... Пятоха Николай давал наставления Щербаковой в вопросе распространения веры. 

… ПЯТОХИ активно продолжают иеговистскую деятельность, концентрируя вокруг себя верующих, собирают их у себя на квартире, где выступают с иеговистскими проповедями. 18.12.55 г. в присутствии …ПЯТОХА Николай говорил: <.........................>

… ПЯТОХИ иеговистскую литературу хра­нят в тайниках: в выдвижном ящике, замаскированном под сиденьем в одной из табуреток, и в тумбочке между двумя специально сделан­ными задними стенками.

На производстве … как иеговисты себя не прояв­ляют, характеризуются положительно.

«ПЯТОХА Николай подписался на заем без колебаний на месячную зарплату. На производстве ПЯТОХА продолжает работать хорошо, положенные нормы всегда перевыполняет».

… имея обширные иеговистские связи на территории различных областей Союза, ... поддерживают с ними и «живую» связь.

В мае 1956 года ПЯТОХА Николай выезжал в Иркутскую область, где посетил ряд проживающих там иеговистов...:

«ПЯТОХА Николай Петрович побывал в некоторых районах области и встречался с рядом иеговистов. Так, с 15 по 17 мая ПЯТОХА находился в Зиминском районе, где посетил иеговиста ШУЛЬГАН Владимира Степановича, 1927 года рож­дения. Пробыв у ШУЛЬГАНА 2 суток, ПЯТОХА выехал из Зиминского района и … находился у иеговистов, проживающих в городе Тулуне... 27 мая 1956 года ПЯТОХА приезжал в с. Залари Заларинско- го р- на, где посетил …, являющегося в прошлом односельчанином ПЯТОХИ и иеговис­тов ТИМОЩУКА и МАЗУРУКА. В разговоре с … ПЯТОХА заявил, что сейчас положение иеговистов улучшается, многие возвра­щаются из тюрем. «Колесо Армагедона ранее катилось в гору - была беда, а сейчас катится вниз», - говорил ПЯТОХА источнику, - это свидетельствует о том, что дни Армагедона приближаются и положение свидетелей Иеговы улучшается... ».

Изучив обстановку в Иркутской области и вернувшись в Биро­биджан, ПЯТОХА Николай продолжает давать указания на разверты­вание там иеговистской деятельности. Так, на имя БАБИЙЧУК Василия Ильевича 17.06.56 г. Николай сообщал:

«Я приехал 4.У1.56 г. и так жалею, что мало имел отпуску, еще в Заларах нужно было обязательно по­быть, но не смог. Хорошо было бы, если бы кто от вас туда наведался и сделал указания на кое-какие неполадки... На ноги требуется ставить каждую семью, а тогда порядок будет полный и Егова благословит свое дело. Побывал и в Голумети и в Черемх. в Семена ТУШ., радость невысказанная, но она потому большая, что редкая, а если бы не побывал на месте, то и смутно показалось бы с того застоя, который там имеет мес­то. С моей стороны я сделал все, однако нельзя их так бросить... Скоро еще вернутся братья и будет с кем тру­диться, но не ждите их сложа руки... Стойте в правде мужественно и сильно, чтобы вас дьявольские силы не победили, ибо дьявол хо­дит как лев рычащий, чтобы кого проглотить. Противостойте против него твердою верою и он убежит от вас...».

Это ... ярко подтверждает, что ПЯТОХА Николай является одним из действующих руководителей иеговистского подполья, и что он вместе со своим братом Иваном и КУЗЬМИК Степаном предпринимает практические меры по активизации организованной иеговистской деятельности на территории ряда областей Союза.

Об этом же говорят и такие факты. В начале сентября с/года по отбытию наказания в испра­вительно-трудовых лагерях к ПЯТОХАМ приехал КУЗЬМИК Степан с намерением остаться на постоянное местожительство в г. Биробиджане.

С первых дней его пребывания у ПЯТОХ, под их руковод­ством он включился в активную иеговистскую деятельность, а 3 сентября по их заданию выезжал в Иркутскую область, где на­ходился около двух недель, встречался там с рядом иеговистов.

В конце сентября с/г ПЯТОХА Иван, следуя для проведения очередного отпуска в Западную Украину, заезжал в Иркутскую область на переговоры с иеговистом ПАЛИЦУК Константином Захаровичем, 1922 г.р., прибывшим из заключения в июле 1956 г. и занявшимся активной иеговистской деятельностью...

По возвращении из Западной Украины ПЯТОХА Иван вновь заезжал к иеговистам в Иркутскую область. Пробыв в общей сложности около 3 месяцев в поездке, он 13 декабря с/г вернулся в Биробиджан.

Установлено, что ПЯТОХА Николай и КУЗЬМИК Степан 8 декабря с/г в присутствии САВРУК Анны5, ПЯТОХИ Евгении и ВЫХОПЕНЬ Ольги обсуждали вопросы организационной деятельности.

КУЗЬМИК заявил:

«Люди, которые живут внутри организации, должны подчиняться царству Исуса Христа».

ПЯТОХА Николай поддержал его:

«Мы должны служить царству божьему. На нас лежит ответственность и мы ее должны исполнять. Все творения и организации на земле должны считаться новыми силами царства...

Царство означает организацию сплоченную. Когда мы выступаем против силы врага, так мы должны быть тесносплоченные... Требуется сплоченное единство, организованность...

Организация имеет свои порядки, а мы этих порядков не придерживаемся. Тогда мы тоже должны иметь ка­кие-то указания перед Армагедоном... Мы должны побороть свои трудности и иско­ренить их».

Степан заключил:

«Мы должны проверить и каждого по одиночке».

На сборищах у ПЯТОХ 9, 11 и 13 декабря с/года … и их иеговистская связь ЩЕРБАКОВА Мария, …, выс­казали прямые антисоветские суждения. Характерные из них:

ПЯТОХА Николай:

«Чтобы представить кого-нибудь в фальшивом смысле, поэтому нужны советские, как сказать, прокуроры там всякие, как называются защитни­ки, адвокаты, юристы. Советские юристы сказали так своим правительствам, - вы делайте так, как вам угодно, а у нас найдется столько слов, чтобы ваше дело оправдать».

ЩЕРБАКОВА:

«Не зря мы боремся с дьяволом за это царство, какое он еще преследует».

КУЗЬМИК:

«Как мы будем спасаться?... Главное, чтобы христианин порвал всякие отношения с миром, политические взгляды, всякие религиозные догмы».

«Свидетели (иеговисты) утверждают, что люди, советские, которые завоеваны силой, все это проклято».

ЩЕРБАКОВА:

«Народ видит, что нет справедливости на земле».

«Если человек пойдет в кино, сатанинской жизнью поживет и потеряет навечно жизнь».

О политике Советского Союза ПЯТОХА Николай говорил:

«У него политика хорошая, всех иеговистов поса­дил и вывез из Румынии, Чехословакии, и он хороший, а мы нехорошие. Это же воспитание советское».

«Требование этого мира - говорить правду. Вот газету мы читали, это же полная неправ­да. У нас самих много трудностей, которые надо преодолевать. В настоящее время трудность, которую надо преодолеть - это обман».

С приездом ПЯТОХИ Ивана, которого с большим нетерпением ждали его единомышленники, ... еще раз убедились, что имеем дело с серьезными руководите­лями иеговистского подполья, организующими развертывание иеговистской деятельности как в ЕАО, так и в Иркут­ской и других областях Союза.

... ПЯТОХА Иван разъезжал по местам скопле­ния иеговистов в целях оживления и поднятия там иеговистской работы, договорился о контактах, о выездах в порядке оказания помощи.

ПЯТОХИ высказывают намерение расширить иего­вистскую деятельность, высказывают прямые антисоветские сужде­ния, делают ставку на молодежь. В этих целях ПЯТОХА Иван привез с собою несколько библий, магнитофонную пленку, пластинки с иеговистскими записями, где якобы восхваляется Америка и опорачивается Советский Союз.

ПЯТОХИ наметили в ближайшие дни послать КУЗЬМИК и САВРУК на ст. Ин Смидовичского р-на для поднятия там иеговистской деятельности и оказания помощи в этом своей единомышленнице ЩЕРБАКОВОЙ.

ПЯТОХА Иван сделал также предложение САВРУК поехать в Иркутск для укрепления там иеговистского подполья. Причем, будучи сам заинтересован в использовании САВРУК здесь, он настаивать на ее выезде не стал, предложив ей самой решить этот вопрос.

О некоторой проделанной работе при своей поездке ПЯТОХА Иван рассказал:

«Там я заехал в Нижне-Удинск, тан распад был, разворошили всё. Там сестра одна приехала из неволи, я к ней зашел. Она говорит - что делать? Я говорю - ты что, сюда приехала смотреть, как спят? Тебя сюда Бог освободил, нашел, что ты верна и действуй, на мужчин не смотри. Потом я сказал братьям, чтобы поехали дело наладить. Потом мне сказали, курс наладили, студию регулярно проводят».

«Я там возглавлял (речь шла о пребывании в Иркутской обл.), был регентом, ходил в другие села, на работу приходил».

О расширении … иеговистской деятельности на территории Союза и о ставке на молодежь говорят такие их высказывания:

ПЯТОХА ИВАН ЗАЯВИЛ:

«Я хотел остаться там на Западе - ничего не делать, но для того, что тут нужна потребность я приехал».

«Они уже знают про нас, сколько нас есть, и скоро с нами связь наладят, будут сюда приезжать, может помогут в силе, посмотрим».

«Видел иркутского Володьку ИШУКИВ, а там тот Григор на месте. Они обое к нам приедут».

ПЯТОХА НИКОЛАЙ ПОДЫТОЖИЛ:

«Нужно поставить организационную работу кругом. Митька брался, но его арестовали опять».

ПЯТОХЕ Николаю Иван дал указание:

«Николай, тебе надо выступить перед молодежью, правильно рассказать, как надо жить. Надо им еще высказать, что такое Иегова, кто является Иеговой».

15 декабря между братьями ПЯТОХАМИ произошел короткий разговор, который характеризует, что они твердо стоят на своем иеговистском пути.

ПЯТОХА Иван сказал:

«Сатана хочет ваять над нами контроль. Так они все. Стоит им взять верх над нами - и все...»

ПЯТОХА Николай возразил:

«Нет, этого не будет, они будут все в ловушке».

ПЯТОХА Иван подтвердил: «В ловушке».

По поводу привоза с собой иеговистских пропагандистских средств и соблюдения осторожности при этом ПЯТОХА Иван говорил:

«Я не знал, куда мне все это положить, в чемодан или в карман, чтобы вы меня встретили. Я зас­кочил в вагон и другой дверью выскочил. Я попросил там Иегову, если там кто будет, так надо сделать так, чтобы все это доставить. А потом думаю, если все будет благополучно, так я все это выброшу против нас, но я вижу что он идет дальше (видимо, речь шла о поезде ). Я сразу с вагона - нет никого. Я не пошел через вокзал, а черным ходом».

«Когда вез, так это страх один».

КУЗЬМИК Степан в подтверждение боязни говорил:

«Теперь переживаешь, что с чем-нибудь поймают».

О привезенной магнитофонной пленке ПЯТОХА Иван рассказал:

«А в Иркутщине что мы сделали. Там есть та­кой магнитофон. Я привез такие пластинки, пленку. Они раньше были и теперь есть. Пленку наматывают, специально есть такой аппарат, а потом включают, подключают приемник, он принимает и шумит, а этот аппарат идет через приемник. Это все было в Заларах. Это еще можно подключить под радиолу, граммофон. А когда были в Зиме, так там поставили два приемника, и целый день было. Начали говорить, что с Америки говорят про бога. А они такие сильные, и все слушают. Песни поют на русском языке, служение. Передают - слушайте песню такую-то на украинском языке, русском, литовском, стихотворения... В Иркутске дело растет... А это можно подключить в радиосеть и можно эту пластинку пустить по всему Советскому Сою­зу. Там очень много песен».

«Тут на пленке накручено реферация уха. В одном реферате говорят, что самые приличные Америка, свидетели Америки, но никто так с ними не обращал­ся, как CCCP... прямо говорит - нигде так не выво­зили, как в Советском Союзе вывозили по 25 лет...».


[1] Пятоха Иван Петрович, 1922, урожен. с. Орищи Волынской губ., украинец. Столяр мебельной фабрики им. Димитрова. Место жительства: Биробиджан. Арест. 21.05.1957 УКГБ по ЕАО. Осужд. 17.09.1957 облсудом ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР на 8 лет ИТЛ. Реабилитирован 12.12.1991 прокуратурой Хабаровского края по Закону РФ от 18.10.1991 № 1761-1. Архивное дело: П-99404. 


[2] Пятоха Николай Петрович, 1926, урожен. с. Орищи Волынской губ., украинец. Станочник завода металлоизделий. Место жительства: Биробиджан. Арест. 21.05.1957 УКГБ по ЕАО. Осужд. 17.09.1957 облсудом ЕАО по ст. 58-10-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 12.12.1991 прокуратурой Хабаровского края по Закону РФ от 18.10.1991 № 1761-1. Архивное дело: П-99404. 


[3] Кузьмик Степан Антонович, 1928, урожен. с. Збора Станиславской обл., украинец. Разнорабочий завода металлоизделий. Место жительства: Биробиджан. Арест. 20.05.1957 УКГБ по ЕАО. Осужд. 17.09.1957 облсудом ЕАО по ст. 58-10-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 12.12.1991 прокуратурой Хабаровского края по Закону РФ от 18.10.1991 № 1761-1. Архивное дело: П-99404.


[4] Щербакова Мария Илларионовна, 1905, урожен. с. Лысне Новозыбковского р-на Брянской обл., русская. Домохозяйка («руководитель нелегальной секты иеговистов»). В 1950 осуждена по ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР. Место жительства: Смидович (ст. Ин). Арест. 21.04.1961. Осужд. 19.08.1961 Хабаровским краевым судом по ст.ст. 70 ч. 1 («Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя или захвату власти, а равно массовое распространение материалов, содержащих такие призывы»), 72 («Организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, к созданию организации, имеющей целью совершить такие преступления, а равно участие в антисоветской организации») УК РСФСР (от 27.10.1960) на 6 лет ИТЛ. Срок отбывала в Дубравлаге (Мордовия). Постановлением ПВС РСФСР от 05.08.1966 помилована. Освобождена 17.08.1966. Реабилитирована 15.01.1992 прокуратурой Хабаровского края по Закону РФ от 18.10.1991 № 1761-1. Архивное дело: НИПЦ «Мемориал» (Москва).


[5] Саврук Анна Ивановна, 1927, урожен. с. Хищевичи Дрогобычской обл., украинка. Медсестра горбольницы. Место жительства: Биробиджан. Арест. 21.05.1957 УКГБ по ЕАО. Осужд. 17.09.1957 облсудом ЕАО по ст. 58-10-11 УК РСФСР на 6 лет ИТЛ. Реабилитирована 12.12.1991 прокуратурой Хабаровского края по Закону РФ от 18.10.1991 № 1761-1. Архивное дело: П-99404.

«Других слов нельзя было услышать из-за шума...»

Отправлено 13 дек. 2018 г., 05:22 пользователем Редактор   [ обновлено 13 февр. 2019 г., 23:42 ]

26 февраля 1940 года старший следователь Особого отдела НКВД 2-й ОКА младший лейтенант госбезопасности ПЕТРОВ запросил из Ленинского РО НКВД имеющиеся оперативные материалы на жителей села Кукелево Ленинского района ЕАО, арестованных 63 погранотрядом в 1938 году. Вот что ему прислали... 


1.   «РОДИОНОВ» от 10 марта 1935 г. «...АВДЕЕВ и ЛОНЧАКОВ Александр в 1929 году были в Харбине. РАМЕНСКИЙ, у которого брат в Харбине, он занимался конокрадством еще до революции, и ушел за границу примерно в 1919-1920 гг. Проживает, со слов АВДЕЕВА М. и ЛОНЧАКОВА, ни­чего ...». 

2.  «РОДИОНОВ» от 27/Х-35 года. «...В феврале или марте месяцах АВДЕЕВ Илья, зная о том, что лошади больны заразной бо­лезнью, взял от них ведра и поил из этих ведер здоровых лошадей, несмотря на то, что ему конюхи РАМЕНСКИЙ Павел и РАЗДОБРЕЕВ Ва­силий говорили, что этого не делать.

С АВДЕЕВЫМ Ильей за границу дезертировали в 1920 году ЯКИМОВ Трофим и РАЗДОВРЕЕВ Григо­рий. Все они из-за границы вернулись. Когда ЯКИМОВ Трофим приезжал из Кукелево, то боль­ше всего останавливался у своего брата Гри­гория. К Григорию иногда заходят АВДЕЕВ Илья и его брат Григорий - бывший предколхоза...». 

3.  «ГРАЧЕВ» от 15 мая 1936 года. «...Самоабортирование происходит больше все­го во второй бригаде, конюхом РАМЕНСКИЙ Васи­лий, имеющий брата в Харбине. Во второй бригаде самоабортировалось пять маток, а в первой все­го одна на выпасе, и то во время дежурства РАМЕНСКОГО Василия. Характерно, что самоабортирование происходит перед выжеребом. Выкидыши большие, некоторые имеют на слизистых оболочках нагноение.По заключение вет­врача Кукелевского батальона, матки больны и требуют лечения. Пред. колхоза ЛОПАТКИН обращался к обл. ветврачу ХАРЬКОВУ и ветврачу ГАЛЬЧУК, но они ограничились обещанием прие­хать, и не приехали...». 

4.  «РОДИОНОВ» от 27/Х-35 года. «...РАМЕНСКИЙ Василий, лет 53, работает рыбаком от колхоза со своим братом Авдеем. К ним приезжает красноармеец из Кукелевского батальона БИЛЕТНЫЙ, тоже работающий на рыбо­ловстве, с ним приезжали два нацмена...». 

5. «ГРАЧЕВ» от 11/02-36 года. «...Жена РАМЕНСКОГО Ильи Николаевича среди колхозников распространяет слухи о том, что скоро будут высылать определенных лиц из се­ла, этим самым дезорганизует работу колхоза. За невыход на работу ее несколько раз штрафо­вали, но это не помогает, на работу она по-прежнему не ходит. РАМЕНСКИЙ Илья сказал бригадиру ТОНКИХ: «Не ходи и не зови на работу, все равно не пойдет...». 

6. «ГРАЧЕВ» от 15/У-36 года. «... Правление колхоза «Путь Ленина» приня­ло в члены колхоза ЛОПАТКИНА Михаила и ЛОПАТ­КИНА Николая. ЛОПАТКИН Николай за несколько дней до вступления в колхоз продал корову и зарезал на мясо бычка. В апреле месяце с/г продал колхозу свой дом, а теперь просит, чтобы ему дали этот дом, или предоставили квартиру. 15/У-с/г. колхоз засеял своими семена­ми причитающуюся по плану ЛОПАТКИНУ посевную площадь. Пред. правления колхоза ЛОПАТКИН Иван провел собрание на поле, где произвел прием в члены колхоза поименованных лиц...». 

7. «ГРАЧЕВ» от 20/Ш-З6 года. «...17/Ш-З6 года у БЕЛОКРЫЛОВОЙ Евдокии собралась группа колхозников погулять. В эту группу влились кулак ЛОПАТКИН Алек­сандр, ПОДОЙНИЦЫН и другие. ЛОПАТКИН Алек­сандр что-то доказывал ПОДОЙНИЦЫНУ, слышно было, как он говорил: «Я тоже борюсь за Советскую власть». Других слов нельзя было услышать из-за шума. Присутствовал еще тех­ник-мелиоратор, сильно был пьян и горячо принимал участие в спорах. О чем шел спор, не слышно было.

Живущий на этой квартире красноармеец Иван, фамилия неизвестна, будучи сильно пьяным, под­рался с МИГУНОВЫМ Михаилом, после драки МИГУНОВА увели, после ухода МИГУНОВА за ним к нему на квартиру пришли БАННИКОВ, МИГУНОВ К., ЛОПАТКИН Николай, МАКАРОВ Р. и ЛОПАТКИН К. МАКАРОВ Р. придирался к ЛОПАТКИНУ якобы за то, что послед­ний бил красноармейца». 

8. «БОЛКОВСКИЙ» от 20/У-37 года. «...МАКАРОВ Константин Антонович, 67 лет, про­живает в селе Кукелево, был зажиточным, сейчас живет у сына Василия. Костя живет хорошо, имеет корову, лошадь, и другой сын – Илистрат, зашел в колхоз, работает трактористом. Сын Василий охотится и рыбачит, часто гуляют и пьют водку, так что колхозники им завидуют, что мало рабо­тают, но живут хорошо. Сам старик Константин 20 мая говорил: «Хотя бы скорее война», а его старуха говорит: «А нас убьют?». Он ответил: «Нас не будут бить, а будут бить войска. Я бы хотя посмотрел, как воюют наши с японцами». По всем его разговорам можно судить, что он недоволен Советским Союзом. Как говорил пред. сельсовета тов. ВЛАСОВ, что «Эти единоличники надоели, хотя бы куда-нибудь уехали, потому что колхозники всегда говорят, что ты работаешь ежедневно, а все говорят - плохо работаем. А смот­ри - МАКАРОВЫ живут, у них мясо, рыба, молоко, яйца, и каждый раз гуляют, и этим бьют колхозников по лбу, когда придешь на стан работать...». 

9. «ЯСТРЕБ» от 13/1У-37 года. «...13/1У - СТЗ ТОНКИХ и БЕЛОКРЫЛОВ - трактористы. Конский состав без сена. ЛОПАТКИН Иван Ильич сверх нормы сдал 57 тонн, за что полу­чил премию, а план сенокоса не выполнили. Конское поголовье слабое, протравка семян - не протравлено 300 центнеров, и мер не принимается. Норма высева за 10 часов 11 га. МТС, а СТАХОВОЙ - 14 га. высевает по 8 га., а ВОРОВИН дал 12.04.1937 года 16 га. высева. Трактористы слабо подготовлены, благодаря чему получаются просевы. До 15 апреля работа­ло четыре трактора, 16/04 - 6 тракторов. Горючего всего на 4-5 дней...». 

10. «ГРАЧЕВ» от 12/1-36 года. «... НАСТРОЕНИЕ О ПАСПОРТИЗАЦИИ. БЕЛОКРЫЛОВА  Анастасия 11/1-36 года приходит в сельсовет и паспортисту говорит, «ну что, будете давать паспорт нам, или уезжать нам?». ЛОПАТКИН Николай тоже говорит, что придет­ся уезжать. Другие граждане о паспортах не ведут никаких разговоров, так как каждый ожидает неизвестность, дадут или не дадут паспорта. ПАРВЕЧИНА Анна была у ВЛАСОВЫХ. Говорит, что придется кочевать, пусть только бы вместе. Далеко до ареста ЯКИМОВ ежедневно заходил к ПАРВЕЧИНЫМ и говорил, что нам праздновать не дадут, арестуют, предпола­гал он арест потому, что тогда был первый допрос, и в сельсвовет приходил уполномочен­ный, в сельсовете оставил пачку папирос, на которой было написано: « ЯКИМОВ, ПАРВЕЧИН, АВДЕЕВ, МАКАРОВ, БАБУШ, вот с этого ЯКИМОВ и ожидал арест...». 

11. «...ЛОГАРЕВУ нужно было поехать повезти свод­ки, а конюх ему жеребца не давал, а АВДЕЕВ начал подначивать, что бригадир поедет, то завтра и я поеду. Помощь бригадиру оказывает только конюх ТОНКИХ Михаил. РАМЕНСКИЙ Илья приезжает в поселок, ведет разлагательство бригады, а также его жена. У РАМЕНСКОГО Ильи живет воспитанник, которого эксплуатирует, как батрака. Жена не работает...». 


Это - ВСЕ (!!!) т.н. "оперативные материалы", которыми располагало Блюхеровское (Ленинское) РО НКВД и 1-е отделение штаба 63-го Биробиджанского погранотряда по состоянию на январь 1938 года! Но данное обстоятельство не помешало фальсификаторам состряпать дутое "дело" в отношении почти 100 колхозников из приамурских сел Блюхеровского (Ленинского) района ЕАО, из которых 40 человек расстреляли за их мнимую принадлежность к выдуманной чекистами мифической контрреволюционной организации "Трудовая крестьянская казачья партия". 

Когда совершенно случайно эта чудовищная фальсификация вскрылась, почти 49 колхозников вышли на свободу. 

Тогда же была (цитируем архивный документ) "... Особым Отделом 2-й Отдельной Краснознаменной Армии была вскрыта и ликвидирована группа из бывших сотрудников Особого Отдела и 63 пограничного отряда в лице: ПОМИНОВА, ГУСАРОВ А, ТОЛСТОКУЛАКОВА, ЛЮБЧЕНКО, ГИТЦЕВИЧА, КАРУЗЕ и КРАСНОГОРОВА, проводивших массовые необоснованные аресты граждан, вымогательство показаний путем провокационных методов ведения следствия и фальсификации следственных материалов.

В результате провокационной деятельности указанной группы были произведены массовые аресты колхозников и рабочих Ленинского района Еврейской автономной области и военнослужащих 34 стрелковой дивизии и Усть-Сунгарийского укрепленного района.

Так, в селе Кукелево было арестовано 34 человека взрослого мужского населения, в селе Ленинском - 18 человек взрослого мужского населения, в селе Новое - 23 человека взрослого мужского населения, в селах Дежнево, Бабстово, Чурки и Квашнино - 16 человек взрослого мужского населения. В 34 стрелковой дивизии было арестовано 112 человек красноармейцев, командиров и политработников. В Усть-Сунгарийском укрепленном районе арестовано 43 человека красноармейцев, командиров и политработников.

Группа привлеченных по данному делу, в процессе следствия арестованных военнослужащих провокационно связывала с арестованными рабочими и колхозниками, а всех вместе также провокационно связывала с японскими разведчиками - УШАКОВЫМ Степаном, убитым еще в 1936 году в пограничной полосе, и ЯМОМОТО, уехавшим в начале 1936 года в Японию.

С целью заполучения провокационных показаний от арестованных, указанная группа к арестованным колхозникам, рабочим и военнослужащим применяла физические насилия, устраивала инсценировки суда над «несознавшимися», инсценировались «несознавшимся” расстрелы, фабриковались протоколы допроса арестованных.

Так создавалась и создана провокационным путем шпионско-повстанческая организация - «Трудовая казачья крестьянская партия» /»ТККП»/ в колхозах Ленинского района, и таким же провокационным путем этой группой через арестованных колхозников был создан «прорыв» на гарнизоны 34 стрелковой дивизии и Усть-Сунгарийского укрепленного района.

Само дело против колхозников и рабочих Ленинского района было создано через ошибочно арестованного колхозника АВДЕЕВА Григория, на которого не имелось никаких материалов о связи его с какими-либо иностранными разведками или антисоветскими организациями...".

Подробнее об этом дутом "деле" читайте статью "Когда еврейское казачество восстало": хроника одной провокации.


«Американец» из поселка Николаевка

Отправлено 15 нояб. 2018 г., 06:02 пользователем Редактор   [ обновлено 13 февр. 2019 г., 23:44 ]


В Николаевке Петр КАЛИТЕНКО больше известен по своему прозвищу - Американец. Сюда, в поселок под Хабаровском, он перебрался в конце 60-х годов после освобождения из лагеря. По Николаевке сразу начали распространяться слухи, что КАЛИТЕНКО был осужден по "политической" статье за то, что шпионил на американцев. Тогда Петр Николаевич решил раз и навсегда объясниться с односельчанами. 

"Я предложил районному начальству: хочу в нашем клубе прочитать "лекцию" о том, как все было на самом деле, а то люди обо мне говорят разное, а каждому же не объяснишь", - вспоминает Петр КАЛИТЕНКО. Лекция так и не состоялась. Наверху решили, что бывшему заключенному на трибуне клуба не место. Но Американец не отчаялся и сел за написание мемуаров. Спустя 40 лет после его путешествия, воспоминаниями сельского пенсионера заинтересовался один из американских издателей.

А началось все с того, что когда-то, в 1965 году двое жителей чукотского поселка Лаврентия Петр КАЛИТЕНКО и Григорий САРАПУШКИН на самодельной лодке отправились за грибами. Их путь лежал на один из островов, где росли особенно крупные белые грибы. Когда большую землю уже нельзя было разглядеть в бинокль, неожиданно подул сильный ветер. Почуяв неладное, грибники попытались повернуть назад, но безуспешно - шторм уносил лодку к побережью Аляски. "В бинокль я увидел берег с какими-то постройками. Сразу было видно, что дома не наши. Но сил грести уже не было, и мы решили выйти на берег, чтобы обогреться", - так по версии Петра КАЛИТЕНКО и начались его заокеанские приключения.

Первыми на американском берегу граждан СССР встретили эскимосы, вскоре подъехал местный шериф с англо-русским разговорником. На Аляске КАЛИТЕНКО и САРАПУШКИН пробыли недолго, через два дня за ними приехали люди в штатском и увезли в Вашингтон. Вынужденные мигранты оказались под домашним арестом в загородном особняке. Петр КАЛИТЕНКО и его товарищ прошли через детектор лжи и круговые допросы. "Вначале нас спрашивали, с какой целью нас заслали в США. Затем начали задавать странные вопросы: какие женщины в СССР, сколько у нас в стране машин", - вспоминает Петр КАЛИТЕНКО. Через полгода спецслужбы потеряли интерес к двум русским. Оказавшись на свободе, САРАПУШКИН сразу отправился в советское посольство, Калитенко медлил - из посольства ему пришло письмо от жены с отказом от мужа-"перебежчика".

" - Нас будут судить за переход границы? - спросил Сарапушкин.

- Если поверят, что мы попали в Америку случайно, не будут, - после долгого раздумья ответил я.

- А поверят?

- Не знаю-не знаю. Вот представь, что я следователь, а ты у меня на допросе. И я утверждаю, что вы сознательно нарушили государственную границу СССР. Попробуй, докажи обратное". 

(Из книги П. Ф. Калитенко "За грибами вокруг света")


Петр КАЛИТЕНКО обосновался под Детройтом в доме эмигрантов-украинцев. С их помощью нашел работу в автомастерской. Новые друзья подарили ему подержанный "Форд", на котором разведенный КАЛИТЕНКО часто разъезжал по ночному Детройту, как он сам говорит: в поисках приключений. Неизвестно, сколько бы продолжалась заокеанская жизнь советского механика, если бы среди украинской диаспоры не начали распространяться слухи, что Калитенко - осведомитель КГБ. После нескольких покушений на свою жизнь Петр КАЛИТЕНКО решил "отдаться в руки советского правосудия" и позвонил в посольство.

В Москве у трапа самолета "блудного сына" родины ждала черная "Волга". "Когда меня кагэбэшники везли из Шереметьево в Лефортово по ночной Москве, они меня спросили: "Как вам наша столица после Америки?" Я подумал и говорю: "Очень угрюмо и очень серо", - рассказывает Петр Калитенко. Доказать измену родине следователи КГБ так и не смогли, КАЛИТЕНКО осудили по редкой тогда статье - незаконный переход границы. В лагере под Магаданом у него нашелся только один коллега - маляр из ЕАО, который на спор перешел по льду Амура в Китай. Пробыв в лагере два года, Калитенко на третий освободился по амнистии. Но в его благонадежность власти поверили не сразу. "Следили за моим домом, проверки устраивали. Как-то раз заходит незнакомый человек и приносит радиостанцию. Говорит: "Я слышал, ты в радиотехнике соображаешь, помоги отремонтировать". Ну, я его сразу за дверь и выставил", - смеется Петр КАЛИТЕНКО.

В советское время он несколько раз отправлял свою книгу в московские издательства и получал стандартный ответ: опубликовать вашу рукопись не представляется возможным. В годы перестройки в одной из хабаровских типографий согласились отпечатать "Вокруг света за грибами", но оплатить даже скромный тираж пенсионер не смог. Сейчас одна надежда на заокеанского спонсора. По словам Петра КАЛИТЕНКО, его рукописью активно интересуется один из американских издателей. Поселковый литератор уже подумывает, не дописать ли заброшенную несколько лет назад повесть из лагерной жизни. Рабочее название рукописи - "Преступление без наказания".

Деловой еженедельник «Золотой Рог», 01 Января 1996. 


А вот как виделась эта история глазами биробиджанских чекистов в 1968 году:

КАЛИТЕНКО, 1931 года рождения, беспартийный, со средним образованием, холост, временно не работает, прибыл в октябре сего года из ИТЛ к месту жительства родителей в поселок Николаевку. 

КАЛИТЕНКО в 1965 году, проживая в поселке Лаврентия Магаданской области, под влиянием радиопередач «Голоса Америки» вынашивал намерение изменить Родине. 

Под предло­гом сбора грибов, совместно с жителем этого поселка САРАПУШКИНЫМ, на моторной лодке, пользуясь туманом, пересекли госграницу и высадились на побережье Аляски. Оба заявили о своем отказе возвратиться в СССР и попросили у американ­ских властей разрешения остаться на жительстве в США.

С 8 августа 1965 года до 22 сентября 1966 года КАЛИТЕНКО проживал с США, где систематически общался с пред­ставителями спецслужб, украинскими националистами, подвер­гался ими допросам, опросам и антисоветской обработке. Общался с изменниками Родине, в том числе с РАСТВОРОВЫМ.

В сентябре 1966 года проверяемый возвратился в СССР, а в апреле 1967 года был осужден по ст. 83 УК к 3 годам ИТЛ.

По освобождении отправил письмо в США в город Детройт на имя Полины СОЛОХА, у которой жил на квартире. В письме сообщает о своем освобождении из ИТЛ и дает свой адрес.

Так, КАЛИТЕНКО 22 октября взял у жителя поселка БЕЛОЗУБ старый приемник с намерением испра­вить его и слушать радиопередачи США, якобы для того, чтобы не забыть английский язык.

В конце ноября один из жителей поселка (радист) сообщил, что к нему на радиостанцию приходил его старый знакомый КАЛИТЕНКО и обращался с просьбой, сможет ли он отремон­тировать имеющийся у него американский приемник (с автомашины). 

КАЛИТЕНКО установил переписку с инокорреспондентами США Полиной СОЛОХА и Галиной КРАВЧЕНКО, в письмах к послед­ней имеются моменты, подозрительные на условность.

Вместе с тем, КАЛИТЕНКО рассказывает, что будучи еще в лагере, начал писать книгу о своем пребывании в США. Показывал исписанные им 22 школьные тетради. Высказывает намерения выехать в Хабаровск в отделение сою­за писателей и просить разрешения печатать свою книгу, или выступить в клубе поселка Николаевка с лекцией о своем пребывании в США с тем, чтобы жители поселка не считали его изменником Родины. Обращался по этому поводу в Смидовичский РК КПСС, боясь, что если он выступит без разреше­ния, его могут привлечь к ответственности за распространение антисоветской пропаганды.

За отсутствием состава преступления...

Отправлено 25 окт. 2018 г., 22:08 пользователем Редактор   [ обновлено 13 февр. 2019 г., 23:45 ]













27 августа 1937 года тройка при УНКВД по Дальневосточному краю приговорила к расстрелу 30 жителей и выходцев из Сталинского (ныне Октябрьского района) ЕАО, большинство из которых (19 человек) были жителями села Екатерино-Никольского. На следующий день, 28 августа, их казнили: 

ВАУЛИН Иннокентий Андрианович, 1886, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

ГУСЕВ Иван Константинович, 1882, заведующий лесоскладом, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Александр Кузьмич, 1901, председатель колхоза, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Василий Васильевич, 1892, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Иван Васильевич; 1890, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Иннокентий Парфильевич, 1892, конюх колхоза, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Николай Михайлович, 1890, бригадир колхоза, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Павел Васильевич, 1895, пчеловод, с. Екатерино-Никольское.

ОВЧИННИКОВ Василий Николаевич, 1887, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

ОВЧИННИКОВ Иосиф Николаевич, 1889, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

ОВЧИННИКОВ Степан Николаевич, 1894, бригадир колхоза, с. Екатерино-Никольское.

ПЕШКОВ Николай Владимирович, 1894, тракторист, с. Екатерино-Никольское.

САПОЖНИКОВ Анатолий Гаврилович, 1884, повар, с. Екатерино-Никольское.

САПОЖНИКОВ Константин Осипович, 1887, инструктор-пчеловод, Екатерино-Никольское

САПОЖНИКОВ Семен Васильевич, 1907, заведующий складом, с. Екатерино-Никольское.

ФЕДОРЕЕВ Василий Михайлович, 1895, конюх колхоза, с. Екатерино-Никольское.

ЧУГУЕВСКИЙ Василий Андрианович, 1886, сторож, с. Екатерино-Никольское.

ШЕСТОПАЛОВ Павел Петрович, 1884, пчеловод колхоза им. Кирова близ с. Екатерино-Никольского. 

ШИШКИН Петр Михайлович, 1893, заведующий лесоскладом, с. Екатерино-Никольское.

СТАФЕЕВ Макар Куприянович, 1891, десятник плотников, с. Амурзет. 

БАРЫШЕВ Александр Васильевич, 1907, бригадир тракторной бригады, с. Столбовое.

ДРАЧКО Михаил Михайлович, 1884, колхозник, с. Столбовое.

ЗИМИН Иван Яковлевич, 1897, колхозник, с. Столбовое. 

ЛИТВИНОВ Гавриил Васильевич, 1894, пчеловод, с. Союзное.  

ЧЕРНЫХ Владимир Михайлович, 1881, плотник, с. Помпеевка.

ВАУЛИН Алексей Николаевич, 1905, урожен. с. Екатерино-Никольского, моторист катера, г. Хабаровск.

ДОМОШЕНКИН Федор Кузьмич, 1893, урожен. с. Союзного, рабочий Амурского речного пароходства, г. Хабаровск.

КИРИЛЛОВ Иван Давыдович, 1883, урожен. с. Союзного, сторож стройки, г. Хабаровск.

СКУРЛАТОВ Николай Николаевич, 1901, урожен. с. Союзного, зав. складом, г. Хабаровск.

НЕЧАЕВ Иван Алексеевич, 1894, кладовщик базы № 178, п. Софийск Нижне-Амурской обл.  

Согласно обвинительному заключению, все они были признаны виновными в том, что они с 1933 года состояли в контрреволюционной шпионско-диверсионной террористической повстанческой организации, ставившей перед собой задачу подготовки вооруженного восстания в тылу Красной Армии с целью поражения СССР в случае возникновения войны с Японией.

Кроме этого, также признаны виновными:

- Сапожников К.О., Барышев А.В., Нечаев И.А. и Стафеев М.К. в том, что они в 1931-1933 гг. состояли в антипартийной контрреволюционной организации;

- Стафеев М.К., Федореев В.М. Пешков Н.В., Карепов В.В., Карепов П.В., Гусев И.К., Карепов Н.М., Чугуевский В.А., Карепов И.П., Ваулин И.А., Сапожников А.Г., Овчинников С.Н., Овчинников И.Н., Овчинников В.Н., Драчко М.М. и Домошенкин Ф.К. в том, что в 1918 году они участвовали в казачьем антисоветском восстании;

- Карепов А.К. в том, что он в 1921 году дезертировал из Красной Армии за границу;

- Литвинов Г. В. в том, что в дни Октябрьской революции в составе казачьих войск участвовал в попытке подавить революцию и участвовал в белокарательной экспедиции атамана Гамова;

- Барышев А. В. в том, что, являясь секретарем ячейки ВКП(б), использовал партийные документы в шпионских целях.

Обвинение было основано на показаниях самих обвиняемых, признававших себя виновными, а также на показаниях свидетелей - Овцына А.Н., Лескова Г.Ф., Попова М.Д., Бекетова А.С., Ваулиной Л.К. и Баранова А.А. и осужденных по другому делу - Ярославцева Д.М., Ярославцева П.И., Домошенкина С.Л., Домошенкина Н.К., Шелопугина И.И., Козырева Ф.Т., Ушакова В.А. и Пешкова П.Я.

Однако анализ материалов данного дела свидетельствует о том, что показания перечисленных выше лиц нельзя признать бесспорным доказательством виновности осужденных, так как эти показания неконкретны, противоречивы и объективно ничем не подтверждаются.

Так, свидетель Овцын А.Н. на допросе 30 октября 1936 года показал о том, что ему известно об антисоветском настроении Сапожникова К.О., который в период гражданской войны участвовал, якобы, на стороне белых против Советской власти. 

Из этих показаний не видно, откуда Овцыну известно о настроениях Сапожникова. Что касается участия его на стороне белых, то об этом Овцыну известно со слов каких-то его соседей.

Свидетель Лесков, работавший председателем Екатерино-Никольского сельсовета, на допросах 31 октября 1936 г. и 11 августа 1937 г. показал, что примерно в 1930 году в селе Екатерино-Никольское образовалась группа из контрреволюционных элементов под руководством Пермякова А.В., Карепова А.К., братьев Овчинниковых, Стафеева М.К., Сапожникова К.О. и Плотникова Д. Свои выводы о наличии контрреволюционной группы в данном случае свидетель Лесков обосновывал ссылкою на то, что указанные лица в период посевной срывали, якобы, ранний сев, нарушали агромероприятия и нарушали севооборот.

В своих показаниях Лесков высказал предположение о том, что Карепов Д., Матафонов В., Карепов В.Г., Карепов И.П., Карепов И.В., Карепов В.В., Гусев И.К., Карепов П.В., Федореев В., Пешков Н. и Шишкин Петр являлись участниками контрреволюционной группы.

Такие же неконкретные показания по данному делу дали в 1936-1937 гг. свидетели Баранов А.А., Попов М.Д., Бекетов А.С. и Ваулин Л.К. 

Из материалов дела видно, что свидетель Лесков Г.Ф. в 1937 году сам был арестован за участие в контрреволюционной организации, однако виновным себя он не признал.

Допрошенный в 1956 и 1957 гг. свидетель ПОПОВ М.Д. отказался от ранее данных им показаний о вредительской деятельности Карепова А.А., Гусева И., Стафеева М. и других, заявив, что эти показания составлялись следователем помимо его – Попова – желания, то есть выдуманы, сфальсифицированы следователями.

О наличии серьёзных противоречий в показаниях некоторых осужденных по данному делу, которые признавали себя виновными, свидетельствуют следующие факты.

Овчинников В.Н. на допросе 10 марта 1937 г. показал, что в контрреволюционную организацию он был завербован Домошенкиным С.П., со слов которого знает, что руководителем организации является Сапожников К.О.

Домошенкин же показал, что завербовал Овчинникова В.Н. Шелопугин. Допрошенный 3 июня 1937 г. Шелопугин показал, что Овчинникова В.Н. он в контрреволюционную организацию не вербовал, но ему известно, что руководителем этой организации в с. Екатерино-Никольском был Овчинников И.Н. Последний же это обстоятельство отрицает и вообще виновным себя не признает.

Осужденный по данному делу Черных на допросе 28 июля 1937 г. показал, что был завербован в контрреволюционную организацию Шелопугиным. Однако Шелопугин это отрицает. В вербовке Черных признавался Шестопалов П.П.

Имеются серьёзные противоречия в показаниях осужденных по вопросу о сроках, месте проведения нелегальных сборищ и об участниках этих сборищ.

Признательные показания осужденных вызывают сомнение в своей правдоподобности еще и потому, что допрашивал их бывший сотрудник УНКВД по ДВК Ковшун1, который при допросе применял физические пытки и иные незаконные методы следствия.

В процессе дополнительной проверки материалов данного дела в 1957 году было допрошено 12 свидетелей, которые показали, что привлеченных по делу лиц они знали по совместной работе только с положительной стороны.

При проверке не нашел подтверждения эпизод, связанный с обвинением Нечаева, Гусева, Барышева и других в том, что они состояли в антипартийной группировке. Установлено, что Нечаев был исключен из партии в 1933 году за воровство, самоснабжение и за связь с классово-чуждым элементом. Гусев был исключен из партии за сокрытие соцпроисхождения, за службу у белых и хищение государственного имущества. Барышеву был объявлен выговор за слабую подготовку и дачу рекомендации для вступления в партию выходцу из социально-чуждой среды.

На других лиц, обвинявшихся в указанном эпизоде, никаких материалов по этому поводу нет, и вообще нет данных о существовании в селе Екатерино-Никольском антипартийной группировки.

Что касается обвинения Сапожникова К.О., Карепова И.П., Федореева В.М., Стафеева М.И., Овчинникова С.Н. и других в том, что они в 1918 году участвовали в белоказачьем восстании против Советской власти, то оно является неправильным, поскольку указанные действия в 1927 году амнистированы.

Упомянутый выше как один из руководителей так называемой контрреволюционной повстанческой организации в селе Екатерино-Никольском Пермяков реабилитирован.

11 ноября 1957 года, рассмотрев протест в порядке надзора Военного прокурора Дальневосточного военного округа, Военный Трибунал ДВО, руководствуясь ст.ст. 410-412, 418 УПК РСФСР вынес определение - постановление тройки УНКВД по ДВК от 27 августа 1937 года в отношении вышеуказанных лиц отменить и дело производством прекратить за отсутствием в действиях осужденных какого-либо состава преступления.


Владимир ЖУРАВЛЕВ

Реабилитировать посмертно...

Отправлено 21 окт. 2018 г., 03:01 пользователем Редактор   [ обновлено 24 янв. 2019 г., 05:18 ]


15 марта 1938 г. начальник 63-го Биробиджанского погранотряда НКВД майор Курлыкин А.П. спецсводкой № 1 докладывал в УНКВД по ДВК и начальнику войск НКВД ДВК комбригу Соколову о том, что в феврале 1938 г. 63-м Биробиджанским пограничным отрядом НКВД вскрыта и ликвидирована в Блюхеровском районе ЕАО крупная контрреволюционная шпионско-диверсионно-повстанческая организация, связанная с японской разведкой в г. Лахасусу (ныне Тунцзян) через своих агентов и ставленников, проживающих на территории СССР:

 в с. Кукелево – единоличником-кулаком Макаровым Василием Константиновичем и лейтенантом стройроты 176-го отдельного строительного батальона Дмитриевым Федором Васильевичем;

 в с. Новое – бывшим командиром 101-го стрелкового полка врагом народа Бакатовым;

 в с. Блюхерово  Дружининым Петром Ивановичем и бывшим начальником политотдела 34-й стрелковой дивизии врагом народа Ланде.

По версии погранотряда, контрреволюционная организация в пограничных селах ЕАО и в местных воинских гарнизонах имела широко разветвленные "повстанческие гнезда", которые являлись филиалами заграничной так называемой «Трудовой казачьей крестьянской партии» (ТККП), и ставила себе целью свержение Советской власти путем создания массовой контрреволюционной повстанческой организации и подготовки вооруженного восстания к моменту советско-японской войны, которая якобы планировалась на весну 1938 г. Согласно докладу Курлыкина, контрреволюционная организация через своих членов осуществляла:

 сбор и передачу сведений шпионского характера для японских разведывательных органов;

 диверсионные акты по отравлению колхозников, личного состава частей РККА и заражению конского состава колхозов и воинских частей инфекционной анемией;

 вредительство в колхозах, МТС и кооперации;

 широкую антисоветскую агитацию японофильского пораженческого характера и вербовку членов в контрреволюционную организацию.

В начале апреля 1938 г. первых три групповых уголовных дела на 40 человек были направлены в Хабаровск на внесудебное рассмотрение. 29 апреля 1938 г. тройка при УНКВД по ДВК  приговорила 39 «повстанцев» к расстрелу и одного - к 10 годам лагерей. Их казнили в Хабаровске 29-31 мая 1938 г.

Еще одного колхозного «агента японской разведки» – 60-летнего Тимофея Ивановича Тонких из с. Кукелево – расстреляют по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР 11 сентября 1938 г.

В чем же конкретно обвиняли каждого из этих 40 колхозников? Согласно обвинительным заключениям по указанным делам, они обвинялись:

Авдеев Григорий Иванович, 1891, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков, женат, б/п, судим в 1934 г. по ст. 111 УК к 1 г. принудительных работ, колхозник, Шофер в колхозе «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 26.01.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. АВДЕЕВ служил в банде Сараева и участвовал в обстреле советских пароходов на Амуре. С 1921 по 1929 г. занимался контрабандой деятельностью, систематически ходил за границу в г. Лахасусу, куда сбывал опий и привозил оттуда спирт и мануфактуру. В 1928 г. АВДЕЕВ Григорий, будучи за границей в г. Лахасусу, совместно со своими односельчанами ЯКИМОВЫМ Г.А., ЛОПАТКИНЫМ И.И. и др. связался с японским агентом кит. купцом ФЕДОРОМ ИВАНОВИЧЕМ, с которым они договорились в случае войны Советского Союза с иностранными государствами помогать последним свергнуть Советскую власть. В 1933 г. АВДЕЕВ Г.И. совместно с ЯКИМОВЫМ Г.А. и ЛОПАТКИНЫМ И.И. давали подписки о своем сотрудничестве в пользу японской разведки и собирали ряд шпионских сведений о численности пограничных застав в Блюхерово и Дежнево и о военных строительствах, проводимых в с. Блюхерово. Подписка и шпионские сведения были направлены в органы японской разведки в г. Лахасусу через агента японской раз­ведки «ВАСЬКА ТОЛСТЫЙ», который с этой целью специально при­был из г. Лахасусу в с. Кукелево. В 1935 г. АВДЕЕВ Г.И. совместно с другими японскими шпионами собрал шпионские сведения о численном составе колхозного полка с. Кукелево, а в 1936 г. - о численности и вооружении понтонного батальона на Ржаховом заливе. Озна­ченные сведения были направлены в органы японской развед­ки через яп. агента «ВАСЬКА ТОЛСТЫЙ». В 1937 г. АВДЕЕВ Г.И. вошел в состав так называе­мой Кукелевской к/р диверсионно-повстанческой организа­ции и состоял членом штаба означенной к/р организации. По заданию к/р организации, будучи шофером, разбил в 1937 г. одну грузовую автомашину. Виновным себя признал.

 Авдеев Меркурий Иванович, 1904, урожен. с. Кукелева, русский, холост, из крестьян-казаков, б/п. Безработный. Место жительства: Кукелево. Арестован 08.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1929 г. во время Советско-китайского конфлик­та вместе с ЛОНЧАКОВЫМ Александром Сергеевичем и аген­том японской разведки РЖАХОВЫМ Андреем ушли нелегаль­но в Маньчжурию, проживали около года в Харбине, где встречались с агентом японской разведки белоофицером ШЕСТАКОВЫМ Ефимом Ивановичем и РАМЕНСКИМ Владимиром Афанасьевичем, которым передавали рад шпионских сведе­ний о расположении частей РККА. Состоял в Кукелевской шпионской группе ЯКИМОВА Г.А. с 1934 г. С 1939 г. завербован агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием в к/р повстанческую организацию. Виновным себя признал.

Авралев Петр Михайлович, 1908, урожен. с. Бекбаево Петровского района Оренбургской губ., русский, из крестьян-середняков, женат, б/п. Кладовщик 102-го стрелкового полка. Место жительства: Кукелево. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую шпионско-диверсионную пов­станческую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем в марте 1936 г. МАКАРОВУ АВРАЛЕВ передавал сведения шпионского характера о соста­ве полка, перемещениях батальона 102 с.п., танковой роты и батальона связи. От организации, в частности от МАКАРОВА, получил зада­ние диверсионного характера - поджечь склады взрывчатых веществ 102 с.п., который находится радом со складом с/х орудий и инвентаря. Поджог был рассчитан на уничтожение всех складов полка. Завербовал в состав шпионов скотника полка СЕМЕНОВА Петра Михайловича, которому от имени организации дал задание по уничтожению скота пригородного хозяйства полка, последним уже уничтожено 3 коровы и 13 телят. В своих преступлениях полностью сознался.

Варавин Капитон Дмитриевич, 1910, урожен. Средне-Волжского края, русский, из крестьян-середняков, женат, б/п, грамотный. Тракторист колхоза. Место жительства: Кукелево. Арестован 08.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в повстанческую шпионскую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Констан­тиновичем, неоднократно участвовал на к/р собраниях, где читалась к/р литература и листовки, привезенные из-за границы города Лахасусу МАКАРОВЫМ Василием Константино­вичем и японским разведчиком-белоэмигрантом МАЛОВИНСКИМ. По заданию к/р повстанческой организации прово­дил вредительство по ремонту тракторов, выводил их из строя с целью срыва посевной и уборочной кампании. Полностью в своих преступлениях признался.

Власов Федор Евдокимович, 1909, урожен. с. Усмань Тамбовской губ., русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Шофер. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Состоял членом Кукелевской к/р шпионско-повстанческой организации, производил перепрятывание оружия, принадлежащего к/р повстанчес­кой организации. В своих преступлениях не признался. Изобличается показаниями: МАКАРОВА В.К., ШЕСТАКОВА Н.О. и ЛОПАТКИНА К.П.

Волошин Пантелей Михайлович, 1895, урожен. Кубанской обл., русский, из крестьян-середняков, женат, б/п. Кузнец-механик колхоза. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 02.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в апреле 1937 г. руководителем Блюхеровской к/р организации МОРОЗОВЫМ Григорием Яковлевичем. По заданию к/р организации вредительски производил ремонт сельхозмашин и инвентаря. В апреле 1937 г. участвовал на к/р собрании в зда­нии молочной фермы колхоза, где зачитывались привезенные из-за границы к/р листовки. Признался в преступлении.

Дружинин Петр Иванович, 1880, урожен. с. Венцелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, работал зав. пунктом «Союззаготпушнина». Место жительства: Бабстово. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию в 1937 г. руководителем так называемой Кукелевской к/р повстанческой организации лейтенантом стройроты ДМИТРИЕВЫМ Федором. Дал подписку о своем согласии работать в пользу яп. разводки по сбору шпионских сведений, работал под кличкой «ОСА». В декабре месяце 1937 г. в письменной форме пере­дал ДМИТРИЕВУ шпионские сведения для японской разведки: а) о расположении в с. Бабстово жел.-дор. линии Биробиджан - Блюхерово, б) о состоянии и выработке продукции кир­пичного завода Блюхеровского укрепленного района, в) о со­стоянии и работе пункта заготпушнина и наличии там огнестрельного оружия), г) об эконом. состоянии колхозов с. Бабстово и о настроении колхозников и единоличников. В 1937 г. участвовал в качестве делегата от к/р организации с. Бабстово на объединенном собрании-съезде к/р организации в с. Кукелево. Являлся членом штаба к/р повстанческой организации по с. Бабстово. Производил вер­бовку членов в к/р организацию, куда завербовал лично МАТАФОНОВА Сергея и др. До ареста возглавлял к/р органи­зацию в с. Бабстово. В своих преступлениях признался.

Дружинин Спиридон Сергеевич, 1894, урожен. с. Венцелева, русский, из казаков, женат, б/п, колхозник. Место жительства: Новое. Арестован 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию летом в 1937 г. японским шпионом КОРНИЛОВЫМ Филиппом, от которого и получал задания на вредительство в колхозе. В сентябре 1937 г. участвовал в качестве делега­та от Новинской к/р организации на объединенном собрании-съезде к/р организации Блюхеровского района, происходившем в с. Кукелево в доме ЛОПАТКИНА Ивана Ильича. В своих преступлениях признался.

Корнилов Филипп Иванович, 1886, урожен. с. Нового, русский, из казаков, холост, б/п, бригадир рыболовецкой артели 101 с.п. Место жительства: Новое. Арестован 11.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионскую организацию в марте 1936 г. бывшим командиром 101 с.п. врагом народа - японским аген­том полковником БАКАТОВЫМ. Работал в пользу японцев под кличкой «СТЕПАН». Начиная с 1936 г. и до дня своего ареста в марте 1938 г. КОРНИЛОВ по заданию врагов народа японских аген­тов БОКАТОНА и после ареста последнего - врага народа ка­питана НОЗДРИНА и пом. командира полка 101 САЗОНОВА, систе­матически, не реже 2-3 раз в месяц, ходил за границу г. Лахасусу, куда доставлял получаемые от врагов народа БАКАТОВА, НОЗДРИНА и САЗОНОВА пакеты со шпионскими сведе­ниями, которые передавал офицерам японской разведки, и раз­ные пакеты, каковые он - КОРНИЛОВ - доставлял в СССР и переда­вал БАКАТОВУ, НОЗДРИНУ и САЗОНОВУ. В марте 1936 г. КОРНИЛОВ лично связал прибывшего из-за за границы агента японской разведки МАЛОВИНСЛОГО с врагом народа БОКСАТОВЫМ, а после ареста последнего в нояб­ре 1937 г. связал того же японского агента МАЛОВИНСКОГО с помощником командира 101 СП врагом народа капитаном САЗОНОВЫМ, которого он сопровождал до квартиры САЗОНОВА в с. Новое и присутствовал при их разговоре. По заданию японской разведки и врага народа БАКАТОВА создал в 1936 г. в селе Новом к/р шпионскую повстан­ческую организацию ДРУЖИНИНА С. и др., которым давал задания на вредительство в колхозе, по сбору шпионских сведений в пользу японской разведки и подготовиться к вооруженному восстанию для свержения Советской власти. В день 20-й годовщины Октябрьской революции 1937 г. организовал диверсионный акт по отравлению колхозников, в результате чего на торжественном обеде колхозников с. Новое отравилось 52 человека, поевшие отравленную рыбу, постав­ляемую КОРНИЛОВЫМ Филиппом. За свою к/р работу КОРНИЛОВ Ф.И. в качестве вознаграж­дения получал от врага народа БАКАТОВА неоднократно круп­ную сумму денег.

Корнилов Яков Иванович, 1895, урожен. с. Нового, русский, женат, б/п, колхозник. Место жительства: Новое. Арестован 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-повстанческую организацию в 1936 г. членом к/р организации БЕЗЪЯЗЫКОВЫМ Семеном. Участвовал неоднократно на собраниях к/р организации, где зачитывались к/р листовки. Давал подписку органам японской разведки о своем согласии работать по сбору шпионских све­дений. Работал в японской разведке под кличкой «ДМИТРИЙ». В своих преступлениях признался.

Кузнецов Константин Прокопьевич, 1893, урожен. станицы Михайло-Семёновской, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, колхозник-конюх. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 01.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную организацию МОРОЗОВЫМ Григорием Яковлевичем в октябре 1936 г. В начале 1937 г. участвовал на к/р собраниях в доме молочной фермы колхоза в с. Блюхерово, где зачитывались привезенные из-за границы к/р листовки, также получал для чтения к/р листовки. В преступлениях признался.

Курисько Иван Семенович, 1910, урожен. с. Черичанки Черниговского района Екатеринославской губ., украинец, женат, б/п. Шофер Блюхеровской МТС. Место жительства: Чурки. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-повстанческую организацию МАКАРОВЫМ Ильей Александровичем, МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем и ДМИТРИЕВЫМ Федором Васильевичем в декабре 1937 г. По заданию к/р организации устроился шофером Блюхеровской МТС с целью совершения диверсионно-вредительских актов в МТС и сбора сведений шпионского характера по городу Биробиджану. Из полученного задания КУРИСЬКО успел только устроиться шофером в МТС, а остальные задания не выполнил в связи с его арестом. Виновным себя не признал. Изобличается показаниями обвиняемых МАКАРОВА В.К., МАКАРОВА И.А., ЯКИМОВА Г.А.

Лончаков Александр Сергеевич, 1906, урожен. с. Кукелева, русский, из кулаков, единоличник, грамотный, б/п, холост. Охотник. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Прибыл в 1930 г. нелегально из Харбина. В 1929 г. во время советско-китайского конфликта совместно со шпионом - жителем села Кукелево РЖАХОВЫМ, ушел из СССР в Манчжурию город Лахасусу со сведениями шпион­ского характера. В Харбине проживал до конца конфликта, где встречался с белоэмигрантскими кругами, в частности, с белым офицером - агентом японской разведки ШЕСТАКОВЫМ Ефи­мом Ивановичем, которому передал рад сведений шпионского характера о расположении воинских частей РККА и колхоз­ном строительстве. Прибыв из Харбина, ЛОНЧАКОВ до 1937 г. собирал и передавал сведения шпионского характера агенту японской разведки ЯКИМОВУ Григорию Андреевичу - жителю седа Кукелево. В 1936 г. вступил в состав Кукелевской повстанческой организации. Виновным себя не признал. Изобличается показаниями обвиняемых БЕЛОКРЫЛОВА Е.Г., ЛОПАТКИНА И.И, ЯКИМОВА Г.А., МАКАРОВА В.К. и других.

Лончаков Гавриил Герасимович, 1893, урожен. с. Кукелева, русский, кулак, женат, грамотный, б/п. Ветеринарный санитар. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: За­вербован в Кукелевскую к/р повстанческую организацию, неоднократно участвовал на к/р собраниях, где обсужда­лись вопросы к/р характера. Будучи ветсанитаром, умышленно по заданию к/р организации заражал конский состав кол­хоза инфекционной анемией, рогатый скот - стригущим лишаем. Благ.ря вредительским методам лечения ЛОНЧАКОВА, последний добился полного прекращения молодняка. Конский состав колхоза был доведен до такого истощения и заражения эпизоотическими заболеваниями, что он не мог давать приплода и преждевременно самоабортировались. В своих преступлениях не признался. Изобличается показаниями обвиняемых БЕЛОКРЫЛОВА Е.Г., ЛОПАТКИНА Ивана Ильича, АВДЕЕВА М.И. и ЯКИМОВА Григория Андреевича.

Лончаков Иосиф Сергеевич, 1894, урожен. с. Кукелева, русский, кулак, б/п, женат, грамотный. Кладовщик колхоза. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Доброволец банды ГАМОВА и САРАЕВА, состоял в к/р повстанческой организации, участвовал на к/р собраниях, был завербован в к/р повстанческую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем. Будучи кладовщиком колхоза, по заданию к/р повстанческой организации гноил колхозный хлеб, производил порчу колхозного зерна. Работая на зерносушилке, умышленно не просушивал зерно, вслед­ствие чего происходило заражение зерна клещом. Благ.ря его вредительству, все зерно урожая 1937 г. было заражено клещом. Виновным себя не признал. Изобличается показаниями БЕЛОКРЫЛОВА Е.Г., МАКАРОВА В.К., ЯКИМОВА Г.А. и других.

Лопаткин Иван Ильич, 1898, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков, женат, б/п. Председатель колхоза «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. участвовал в обстреле советских па­роходов на Амуре. В 1919 г. служил в армии Колчака у атамана Кузнецова. ЛОПАТКИН И.И. завербован в агенты японской разведки в 1933 г. японским шпионом ЯКИМОВЫМ Григорием Андреевичем, которому давал подписку о своем сотрудничестве в пользу японской разведки и в устной форме в 1933-34 гг. сообщил ряд шпионских сведений об эконом. состоянии колхоза «Путь Ленина». Сведения эти были направлены в органы япон­ской разведки г. Лахасусу через яп. агента «ВАСЬКА ТОЛСТЫЙ». В 1932 г. ЛОПАТКИН Иван Ильич вместе с японским шпионом АВДЕЕВЫМ Ильей Ивановичем ездили с пункта Брандвахта за границу г. Лахасусу, где виделись с японским агентом МАЛОВИНСКИМ Иваном и кит. купцом ФЕДОРОМ ИВАНОВИЧЕМ. Послед­ним они сообщили ряд шпионских сведений о военных строитель­ствах на острове Среднем. В июне 1937 г. ЛОПАТКИН И.И. был завербован в так на­зываемую Кукелевскую к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию одним из ее руководителем лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В., по заданию к/р организации, будучи председателем колхоза, в 1937 г. умышленно оставил на поле не убранными 15 га овса, во время уборки урожая срывал доставку горючего для тракторов, давал распоряжения колхозникам - членам к/р орга­низации, довести состояние конского состава и скота до полного истощения, что достигалось путем неправильного кормления ско­та и лошадей. В сентябре месяце 1937 г. предоставил свой дом для про­ведения объединенного собрания-съезда к/р организации Блюхеровского района, активно выступал на данном к/р съезде с призывов проводить широкую вредительскую работу в колхозе, направлен­ную к развалу колхозов и подрыву эконом. жизни района. В своих преступлениях признался.

Лопаткин Константин Прокопьевич, 1895, урожен. с. Кукелева, русский, из крестьян казаков-середняков, б/п, жена. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. служил в банде САРАЕВА. В 1922 г. дезертировал из Народно-революционной армии и скрылся за границу, где проживал до 1924 г. В к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию завербован в июне месяце 1937 г., вместе с японскими шпионами ТОНКИХ Т.И. и МАКАРОВЫМ В.К. ездили за границу в г. Лахасусу, где виделся с офицером японской разведки и агентом яп. раз­ведки белобандитом МАЛОВИНСКИМ Иваном, которым дал под­писку о своем согласии работать в пользу японской разведки, сообщил им ряд шпионских сведений и получал зада­ния на вредительство в колхозах. Кроме того, получил из органов японской разведки для к/р повстанческой органи­зации оружие и к/р литературу, каковые перевозил в СССР. В преступлениях своих признался.

Лопаткин Михаил Ильич, 1900, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 03.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1921 г. дезертировал из НРА, скрылся за границу и проживал в г. Лахасусу, связался с агентом японской разведки - китайцем, известным под именем «Федор Иванович», по заданию которого переходил из-за границы в СССР с целью сбора шпионских сведений о расположении частей НРА. Воз­вратившись в 1922 г. обратно в СССР, продолжил свою шпион­скую деятельность в пользу японской разведки. До 1923 г. неоднократно ходил в г. Лахасусу и передавал шпион­ские сведения агентам японской разведки «Федору Ивановичу», китайцу «Ваське Толстому» и «Ваське Синегубому». В 1930 г. совместно с японскими шпионами ЯКИМОВЫМ Г.А. и АВДЕЕВЫМ Г.Е. специально ходил в село Блюхерово для сбора шпион­ских сведений о расположении частей РККА, погранохраны и речного флота, каковые сведения были направлены в г. Лахасусу с японским агентом Мигуновым Степаном. В 1932 г. ЛОПАТКИН М.И., будучи в городе Лахасусу, куда возил товар от «Торгсина», встречался с японским агентом «Федором Ивановичем» и передавал ему шпионские сведения о военных строительствах в селе Блюхерово и Бабстово. В 1937 г. ЛОПАТКИН входил в состав Кукелевской к/р повстанческой организации - признался.

Лопаткин Николай Прокопьевич, 1887, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р пшионско-диверсионно-повстанческую организацию в декабре 1937 г. членом к/р организации ВАРАВИНЫМ К.Д., от которого и получил задание к моменту вооруженного восстания приготовить 5 седел и упряжь на 10 лошадей, а по вредительству - уничтожить путем поджога заготовляемое в 1938 г. колхозное сено. Из означенного задания приготовил и отремонтировал 8 хомутов, остальные задания ввиду ареста исполнить не успел. В своих преступлениях признался.

Лопаткин Серафим Николаевич, 1910, урожен. с. Кукелева, русский, из кулаков, женат, б/п, грамотный. Рыбак пригородного хозяйства 102 с.п. 34 с.д. Место жительства: Кукелево. Арестован 15.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в шпионскую повстанческую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем, ему же передавал сведения шпионского характера о личном составе 102 с.п. Передал ему секретный код позывных радиостанций, расположенных на территории Еврейской автономной области. По заданию к/р организации вредительски построил заездок и срывал улов рыбы для 102 с.п. и колхоза. В своих преступлениях полностью сознался.

Макаров Дмитрий Петрович, 1908, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, холост, б/п. Зав. нефтебазой при Блюхеровской МТС. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Будучи на службе на одном из постов «СНИС» Тихоокеанского флота во Владивостокском районе, где служил командиром отделения с. 1930 г. по 1937 г., в апреле месяце 1937 г., прибыв в село Кукелево в отпуск, был завербован в шпионско-диверсионную организацию одним из руководителей к/р организации лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В., от которого и получал задания - собрать шпионские сведения о состоянии и численности Тихоокеанского флота. Уволившись в долгосрочный отпуск, он перед своим выез­дом из Владивостока вырвал из секретной книги поста «СНИС» совершенно секретную схему описания рации «РЕЙД», а так­же собрал подробнейшие сведения о численности и классификации всех кораблей и боевых единиц Тихоокеанского фло­та, каковые документы и сведения он 24 декабря 1937 г. по приезде в село Кукелево передал японскому шпиону ДМИТРИЕВУ Ф.В. для направления в органы японской развед­ки г. Лахасусу. Кроме того, по заданию ДМИТРИЕВА устроил­ся на службу в МТС с целью подготовки и совершения дивер­сионного акта по поджогу нефтебазы МТС. В своих преступ­лениях признался.

Макаров Евстафий Петрович, 1906, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков, колхозник, женат, б/п, судим в 1935 г. по ст. 111 УК РСФСР. Зав. МТФ колхоза. Место жительства: Кукелево. Арестован 05.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Состоял в к/р повстанческой шпионской органи­зации с 1937 г., куда завербован руководителем органи­зации лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В. По заданию к/р органи­зации проводил вредительство на МТФ и свиноферме, умышленно уничтожил 3 головы рогатого скота, две свиноматки, племенного быка. Умышленно по заданию к/р организации дово­дил скот до истощения, допустил заражение телят стригущим лишаем. В своих преступлениях полностью сознался.

Макаров Илья Александрович, 1914, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, холост, б/п. Продавец магазина сельпо, колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в мае месяце 1937 г. лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В. По заданию последнего, с целью вредительства, развала работы кооперации и создания недовольства среди населения растратил около 10000 руб. кооперативных денег, искусственно задерживал и тормозил заготовку сельхоз­продуктов и овощей, поступавших в счет госпоставок. Умышленно производил недобор и завоз остродефицитных товаров для населения, участвовал на многих к/р собраниях в обсуждении вопросов диверсионно-вредительского характе­ра. Лично завербовал в к/р повстанческую организацию ОСТРОВСКОГО Меера, КУРИСЬКО Ивана и АВРАЛЕВА Петра, ко­торым давал задания на совершение диверсии и по сбору шпионских сведений. В преступлениях своих признался.

Матафонов Сергей Иванович, 1899, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков, женат, бывший член ВКП/б/, исключенный из партии в связи с этим делом. Председатель Бабстовского сельсовета. Место жительства: Бабстово. Арестован 06.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в июне 1936 г. руководителем к/р организации с. Бабстово ДРУЖИНИНЫМ Петром Ивановичем и бывшим предста­телем с/совета КАРЛОВЫМ Сергеем Ивановичем. По заданию к/р организации в 1936 г., работая тракто­ристом, умышленно устраивал простои тракторов, чем затягивал вспашку зяби и уборку урожая. В 1937 г. умышленно не вы­платил Блюхеровской МТС натуроплату, запутывал делопроиз­водство с/совета и незаконно выплачивал из бюджета с/совета членам к/р организации БОРИСОВУ по 200 рублей в месяц якобы за работу в качестве избы-читальни, где последний фактически никакой работы не вел. В преступлениях своих признался.

Мигунов Михаил Федорович, 1903, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/партийный. Бригадир полеводческой бригады в колхозе «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 28.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию в апреле месяце 1936 г. членом к/р организации ЛОПАТКИНЫМ Иваном Ильичом, от которого и получил задание по уничтожению конского состава. В результате вредительской деятельности МИГУНОВА за 1937-38 гг. погибло около 25 лошадей и молодняка. МИГУНОВ в своих преступлениях признался.

Островский Меер Беркович, 1888, урожен. м. Ново-Белицы Гомельской обл., еврей, по соц. происхождению кустарь-сапожник, женат, б/п. Сапожник военторга. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию одним ив ее членов - МАКАРОВЫМ И.А. в августе месяце 1937 г., от которого и получил задание по освещению настроения колхозников и военнослужа­щих, приходящих к нему заказывать обувь. Кроме того, в сентябре 1937 г. получил от МАКАРОВА И. дополнительное задание - устроиться сторожем на мельнице, где подготовить и произвести диверсионный акт по поджогу мельницы, электростанции и склада Заготсено. Означенные диверсионные акты намечалось осуществить к 20-й годовщине Октябрьской революции. Для этой цели Островский из села Кукелево переехал в село Блюхерово и устроился сторожем на мельнице, однако осуществить диверсию ему не удалось по не зависящим от него обстоятельствам. В своих преступлениях признался.

Пилищук Антон Кириллович, 1915, урожен. с. Бабстова, русский, из казаков-середняков, холост, б/п. Тракторист колхоза. Место жительства: Бабстово. Арестован 05.04.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в январе 1938 г. одним из руководителей Кукелевской к/р организации БЕЛОКРЫЛОВЫМ Егором, от которо­го и получил задание на вредительство. По заданию к/р ор­ганизации зимой в 1938 г. умышленно производил вредительски ремонт тракторов с целью, чтобы таковые во время посевной кампании в 1938 г. вышли из строя, и тем самым сорвать выполнение посевного плана. В своих преступлениях признался.

Пьянников Иосиф Никитович, 1903, урожен. станицы Михайло-Семёновской, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, колхозник-тракторист. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 03.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанчес­кую организацию в сентябре 1936 г. руководителем Блюхеровской к/р организации МОРОЗОВЫМ Г.Я. По заданию к/р организации в целях вредительства во время весеннего посева вывел из строя трактор, расплавив подшипники. Неоднократно участвовал на к/р собраниях, где обсуждались вопросы о работе к/р организации и зачитывались к/р листовки. В преступлениях признался.

Раздобреев Василий Поликарпович, 1902, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Бригадир полеводческой бригады в колхозе «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р шпионско-дивер­сионную повстанческую организацию одним из ее руково­дителей японским шпионом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В. В феврале меся­це 1937 г. дал подписку работать в пользу японской раз­ведки под кличкой «РАДИН». Собрал и передал ДМИТРИЕВУ Ф.В. для направления в органы японской разведки шпион­ские сведения о расположении в селе Блюхерово погранотряда, арт. дивизиона и штаба укрепрайона. В своих преступлениях признался.

Раменский Геннадий Афанасьевич, 1909, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков, женат, б/п. Тракторист-колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1926 г. судился за хулиганство. За границей имеет брата-белобандита - РАМЕНСКОГО Владимира, который проживает в г. Харби­не, до 1924 г. занимался контрабандой. Завербован в к/р шпионско-повстанческую организацию в сентябре месяце 1937 г. одним из руководителей к/р организации МАКАРОВЫМ В.К., от которого и получал задания на вредительство. Во время вспашки зяби 1937 г. осенью умышленно устраивал простой тракторов, затягивал выпол­нение плана. В своих преступлениях признался.

Раменский Илья Николаевич, 1905, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпиоиско-диверсионно-повстанческую организацию одним из ее членов Белокрыловым Григорием Гавриловичем в октябре 1936 г., от которого и получил задание на вредительство. Будучи бригадиром, умышленно не проводил очистку тракторных сеялок, от чего таковые ломались, и во время весеннего сева 1937 г. выводились из строя, чем затягивал выполнение плана. В своих преступлениях признался.

Раменский Павел Афанасьевич, 1893 (1889), урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: За границей имеет брата-белобандита РАМЕНСКОГО Владимира, проживавшего в г. Харбине. Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанчес­кую организацию в октябре 1936 г. одним из руководителей к/р организации БЕЛОКРЫЛОВЫМ Е.Г., от которого и получил задание на вредительство по уничтожению конского поголовья, каковое задание принял для исполнения. Неоднократно участ­вовал на к/р собраниях по обсуждению вопросов о работе к/р организации. В 1937 г. видался в с. Кукелево с японским агентом МАЛОВИНСКИМ, прибывшим из-за границы по заданию японской разведки, специально для сбора шпионских сведений которому и передавал рад сведений шпионского характера. В преступлениях признался.

Раменский Пантелей Николаевич, 1893, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, судим в 1936 г. за избиение жены к 1 году принудработ, колхозник колхоза «Молодая Заря». Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 01.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию руководителем Блюхеровской к/р повстанчес­кой организации МОРОЗОВЫМ Григорием Яковлевичем. Весной 1937 г. и декабре 1937 г. участвовал в качестве деле­гата от Блюхеровской к/р организации на объединенном собрании-съезде к/р организации в с. Кукелево. Вредительски от­носился к порученному ему колхозному имуществу, в результа­те чего в 1936 г., будучи на лесозаготовках, выбыли из строя 6 лошадей, а по уходу за молодняком уничтожил 3 те­лят и 2-х ягнят. В преступлениях своих признался.

Тонких Игнатий Сергеевич, 1910, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, колхозник, работал разъездным техником в Блюхеровской МТС. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию японским шпионов ЯКИМОВЫМ Григорием, в августе 1936 г. от которого получил за­дание на вербовку новых членов, а также принял от последнего к себе на хранение 6 винтовок, принадлежащих к/р повстанческой организации. В своих преступлениях признал­ся.

Тонких Николай Алексеевич, 1906, урожен. с. Венцелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в агенты японской разведки японским шпио­ном МАКАРОВЫМ Родионом Константиновичем весной 1936 г., от которого и получил задание собирать шпионские сведения о расположении и численности частей Красной Армии в Блюхеровском районе. В связи с арестом в ноябре 1937 г. МАКАРОВА Родиона, по поручению его брата МАКАРОВА Василия Кон­стантиновича спрятал у себя в доме оружие, принадлежащее к/р повстанческой организации, каковое оружие он перед своим арестом 15-17 марта сего г. поручил перепрятать чле­ну организации ФЕДОРОВСКОМУ Степану. В своих преступлениях признался.

Ушаков Владимир Иванович, 1892, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 03.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. участвовал в банде САРАЕВА по обстрелу советских пароходов на Амуре. Завербован в Кукелевскую к/р организацию в июле 1936 г. одним из ее руководителей - МАКАРОВЫМ В.К. Дал подписку он своем согласии работать в пользу японской разведки. В декабре 1936 г. собрал для японской разведки шпионские сведения о расположении в селе Блюхерово арт. дивизиона и №-го стрелкового полка. В своих преступлениях сознался.

Федоровский Степан Андреевич, 1908, урожен. с. Гамалеевка Сорочинского р-на Самарской губ, русский, крестьянин-середняк, холост, член ВЛКСМ с 1930 г. Охотник. Место жительства: Кукелево. Арестован 27.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию в апреле месяце 1937 г. одним из руководителей - МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем. Участвовал на многочисленных собраниях и пьянках членов к/р органи­зации. После ликвидации к/р организации, оставшись на во­ле, примерно 15-19 марта 1938 г. перепрятал оружие, при­надлежащее к/р повстанческой организации. В преступлениях не признался. Уличается показаниями Белокрылова Е.Г., Авралева П.М., Макарова З.К., Тонких Н.А., Якимова Г. А. и Раздобреева В. П.

Фунтусов Алексей Иннокентьевич, 1902, урожен. с. Нового, русский, из казаков-середняков, крестьянин-единоличник, холост, б/партийный, работал в артели рыбаков 101 с.п. Место жительства: Новое. Арестован 11.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанчес­кую организацию в августе месяце 1936 г. японским шпио­ном КОРНИЛОВЫМ Филиппом Ивановичем. В ноябре месяце 1936 г. по заданию врага народа полковника БАКАТОВА вместе с другим японским шпионом БЕЗЪЯЗЫКОВЫМ Семеном Дмитриевичем ходил за границу и доставлял в штаб японской разведки пакет со шпионскими сведениями от врага народа БАКАТОВА, оттуда же от офицеров яп. раз­ведки получили пакет, который принесли и передали БАКАТОВУ. В сентябре 1936 г. собрал шпионские сведения о рас­положении и вооружении понтонного батальона и о разведыва­тельном батальоне, расположенном в с. Новое, каковые сведения были направлены в органы яп. разведки КОРНИЛОВЫМ Филиппом. По заданию КОРНИЛОВА Филиппа обрабатывал и завербовал в 1937 г. в к/р организацию ПЕЛЬМЕНЕВА Егора. Участвовал на к/р собраниях, где зачитывались привезенные из-за границы к/р листовки, призывающие к свержению Советской власти. В своих преступлениях признался.

Чернецкий Кирилл Мефодиевич, 1889, урожен. с. Нового, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Конюх колхоза «Трудовая нива». Место жительства: Новое. Арестован 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в марте 1937 г. японским шпионом КОРНИЛОВЫМ Филиппом, получил от последнего задание по сбору шпионских сведений. В сентябре 1937 г. в устной форме сообщил японскому шпиону КОРНИЛОВУ Филиппу шпионские сведения о расположении, численности и вооружении 101 с.п. и стройроты в с. Новое, каковые сведения были направлены в органы японской разведки КОРНИЛОВЫМ. Неоднократно присутствовал на собраниях к/р организации. В своих преступлениях признался.

Шестаков Николай Осипович, 1909, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р повстанческую органи­зацию в октябре 1937 г. одним из членов к/р организа­ции ЯКИМОВЫМ Григорием Андреевичем, дал последнему согла­сие вредительски проводить ремонт тракторов и комбайнов с целью, чтобы последние во время уборочной кампании вышли из строя, а тем самым сорвать уборку урожая и вызвать недовольство среди колхозников. За границей в г. Харбине имеет дядю - ШЕСТАКОВА Ефима Ивановича - бывшего белого офицера армии атамана Семенова. В своих преступлениях признался.

Почти через 20 лет Военный трибунал Дальневосточного военного округа пересмотрел уголовные дела на кукелевских «повстанцев» П-90395, П-82481 и П-92668, и определениями от 05.06.1957, от 07.06.1957 и от 25.10.1957 прекратил их за отсутствием в действиях осужденных какого-либо состава преступления. Все 40 расстрелянных кукелевских колхозников были реабилитированы. Посмертно.

Владимир ЖУРАВЛЕВ

1-10 of 60