СМИ ЕАО о репрессиях


За отсутствием состава преступления...

Отправлено 25 окт. 2018 г., 22:08 пользователем Редактор   [ обновлено 2 нояб. 2018 г., 20:27 ]













27 августа 1937 года тройка при УНКВД по Дальневосточному краю приговорила к расстрелу 30 жителей и выходцев из Сталинского (ныне Октябрьского района) ЕАО, большинство из которых (19 человек) были жителями села Екатерино-Никольского. На следующий день, 28 августа, их казнили: 

ВАУЛИН Иннокентий Андрианович, 1886, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

ГУСЕВ Иван Константинович, 1882, заведующий лесоскладом, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Александр Кузьмич, 1901, председатель колхоза, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Василий Васильевич, 1892, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Иван Васильевич; 1890, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Иннокентий Парфильевич, 1892, конюх колхоза, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Николай Михайлович, 1890, бригадир колхоза, с. Екатерино-Никольское.

КАРЕПОВ Павел Васильевич, 1895, пчеловод, с. Екатерино-Никольское.

ОВЧИННИКОВ Василий Николаевич, 1887, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

ОВЧИННИКОВ Иосиф Николаевич, 1889, колхозник, с. Екатерино-Никольское.

ОВЧИННИКОВ Степан Николаевич, 1894, бригадир колхоза, с. Екатерино-Никольское.

ПЕШКОВ Николай Владимирович, 1894, тракторист, с. Екатерино-Никольское.

САПОЖНИКОВ Анатолий Гаврилович, 1884, повар, с. Екатерино-Никольское.

САПОЖНИКОВ Константин Осипович, 1887, инструктор-пчеловод, Екатерино-Никольское

САПОЖНИКОВ Семен Васильевич, 1907, заведующий складом, с. Екатерино-Никольское.

ФЕДОРЕЕВ Василий Михайлович, 1895, конюх колхоза, с. Екатерино-Никольское.

ЧУГУЕВСКИЙ Василий Андрианович, 1886, сторож, с. Екатерино-Никольское.

ШЕСТОПАЛОВ Павел Петрович, 1884, пчеловод колхоза им. Кирова близ с. Екатерино-Никольского. 

ШИШКИН Петр Михайлович, 1893, заведующий лесоскладом, с. Екатерино-Никольское.

СТАФЕЕВ Макар Куприянович, 1891, десятник плотников, с. Амурзет. 

БАРЫШЕВ Александр Васильевич, 1907, бригадир тракторной бригады, с. Столбовое.

ДРАЧКО Михаил Михайлович, 1884, колхозник, с. Столбовое.

ЗИМИН Иван Яковлевич, 1897, колхозник, с. Столбовое. 

ЛИТВИНОВ Гавриил Васильевич, 1894, пчеловод, с. Союзное.  

ЧЕРНЫХ Владимир Михайлович, 1881, плотник, с. Помпеевка.

ВАУЛИН Алексей Николаевич, 1905, урожен. с. Екатерино-Никольского, моторист катера, г. Хабаровск.

ДОМОШЕНКИН Федор Кузьмич, 1893, урожен. с. Союзного, рабочий Амурского речного пароходства, г. Хабаровск.

КИРИЛЛОВ Иван Давыдович, 1883, урожен. с. Союзного, сторож стройки, г. Хабаровск.

СКУРЛАТОВ Николай Николаевич, 1901, урожен. с. Союзного, зав. складом, г. Хабаровск.

НЕЧАЕВ Иван Алексеевич, 1894, кладовщик базы № 178, п. Софийск Нижне-Амурской обл.  

Согласно обвинительному заключению, все они были признаны виновными в том, что они с 1933 года состояли в контрреволюционной шпионско-диверсионной террористической повстанческой организации, ставившей перед собой задачу подготовки вооруженного восстания в тылу Красной Армии с целью поражения СССР в случае возникновения войны с Японией.

Кроме этого, также признаны виновными:

- Сапожников К.О., Барышев А.В., Нечаев И.А. и Стафеев М.К. в том, что они в 1931-1933 гг. состояли в антипартийной контрреволюционной организации;

- Стафеев М.К., Федореев В.М. Пешков Н.В., Карепов В.В., Карепов П.В., Гусев И.К., Карепов Н.М., Чугуевский В.А., Карепов И.П., Ваулин И.А., Сапожников А.Г., Овчинников С.Н., Овчинников И.Н., Овчинников В.Н., Драчко М.М. и Домошенкин Ф.К. в том, что в 1918 году они участвовали в казачьем антисоветском восстании;

- Карепов А.К. в том, что он в 1921 году дезертировал из Красной Армии за границу;

- Литвинов Г. В. в том, что в дни Октябрьской революции в составе казачьих войск участвовал в попытке подавить революцию и участвовал в белокарательной экспедиции атамана Гамова;

- Барышев А. В. в том, что, являясь секретарем ячейки ВКП(б), использовал партийные документы в шпионских целях.

Обвинение было основано на показаниях самих обвиняемых, признававших себя виновными, а также на показаниях свидетелей - Овцына А.Н., Лескова Г.Ф., Попова М.Д., Бекетова А.С., Ваулиной Л.К. и Баранова А.А. и осужденных по другому делу - Ярославцева Д.М., Ярославцева П.И., Домошенкина С.Л., Домошенкина Н.К., Шелопугина И.И., Козырева Ф.Т., Ушакова В.А. и Пешкова П.Я.

Однако анализ материалов данного дела свидетельствует о том, что показания перечисленных выше лиц нельзя признать бесспорным доказательством виновности осужденных, так как эти показания неконкретны, противоречивы и объективно ничем не подтверждаются.

Так, свидетель Овцын А.Н. на допросе 30 октября 1936 года показал о том, что ему известно об антисоветском настроении Сапожникова К.О., который в период гражданской войны участвовал, якобы, на стороне белых против Советской власти. 

Из этих показаний не видно, откуда Овцыну известно о настроениях Сапожникова. Что касается участия его на стороне белых, то об этом Овцыну известно со слов каких-то его соседей.

Свидетель Лесков, работавший председателем Екатерино-Никольского сельсовета, на допросах 31 октября 1936 г. и 11 августа 1937 г. показал, что примерно в 1930 году в селе Екатерино-Никольское образовалась группа из контрреволюционных элементов под руководством Пермякова А.В., Карепова А.К., братьев Овчинниковых, Стафеева М.К., Сапожникова К.О. и Плотникова Д. Свои выводы о наличии контрреволюционной группы в данном случае свидетель Лесков обосновывал ссылкою на то, что указанные лица в период посевной срывали, якобы, ранний сев, нарушали агромероприятия и нарушали севооборот.

В своих показаниях Лесков высказал предположение о том, что Карепов Д., Матафонов В., Карепов В.Г., Карепов И.П., Карепов И.В., Карепов В.В., Гусев И.К., Карепов П.В., Федореев В., Пешков Н. и Шишкин Петр являлись участниками контрреволюционной группы.

Такие же неконкретные показания по данному делу дали в 1936-1937 гг. свидетели Баранов А.А., Попов М.Д., Бекетов А.С. и Ваулин Л.К. 

Из материалов дела видно, что свидетель Лесков Г.Ф. в 1937 году сам был арестован за участие в контрреволюционной организации, однако виновным себя он не признал.

Допрошенный в 1956 и 1957 гг. свидетель ПОПОВ М.Д. отказался от ранее данных им показаний о вредительской деятельности Карепова А.А., Гусева И., Стафеева М. и других, заявив, что эти показания составлялись следователем помимо его – Попова – желания, то есть выдуманы, сфальсифицированы следователями.

О наличии серьёзных противоречий в показаниях некоторых осужденных по данному делу, которые признавали себя виновными, свидетельствуют следующие факты.

Овчинников В.Н. на допросе 10 марта 1937 г. показал, что в контрреволюционную организацию он был завербован Домошенкиным С.П., со слов которого знает, что руководителем организации является Сапожников К.О.

Домошенкин же показал, что завербовал Овчинникова В.Н. Шелопугин. Допрошенный 3 июня 1937 г. Шелопугин показал, что Овчинникова В.Н. он в контрреволюционную организацию не вербовал, но ему известно, что руководителем этой организации в с. Екатерино-Никольском был Овчинников И.Н. Последний же это обстоятельство отрицает и вообще виновным себя не признает.

Осужденный по данному делу Черных на допросе 28 июля 1937 г. показал, что был завербован в контрреволюционную организацию Шелопугиным. Однако Шелопугин это отрицает. В вербовке Черных признавался Шестопалов П.П.

Имеются серьёзные противоречия в показаниях осужденных по вопросу о сроках, месте проведения нелегальных сборищ и об участниках этих сборищ.

Признательные показания осужденных вызывают сомнение в своей правдоподобности еще и потому, что допрашивал их бывший сотрудник УНКВД по ДВК Ковшун1, который при допросе применял физические пытки и иные незаконные методы следствия.

В процессе дополнительной проверки материалов данного дела в 1957 году было допрошено 12 свидетелей, которые показали, что привлеченных по делу лиц они знали по совместной работе только с положительной стороны.

При проверке не нашел подтверждения эпизод, связанный с обвинением Нечаева, Гусева, Барышева и других в том, что они состояли в антипартийной группировке. Установлено, что Нечаев был исключен из партии в 1933 году за воровство, самоснабжение и за связь с классово-чуждым элементом. Гусев был исключен из партии за сокрытие соцпроисхождения, за службу у белых и хищение государственного имущества. Барышеву был объявлен выговор за слабую подготовку и дачу рекомендации для вступления в партию выходцу из социально-чуждой среды.

На других лиц, обвинявшихся в указанном эпизоде, никаких материалов по этому поводу нет, и вообще нет данных о существовании в селе Екатерино-Никольском антипартийной группировки.

Что касается обвинения Сапожникова К.О., Карепова И.П., Федореева В.М., Стафеева М.И., Овчинникова С.Н. и других в том, что они в 1918 году участвовали в белоказачьем восстании против Советской власти, то оно является неправильным, поскольку указанные действия в 1927 году амнистированы.

Упомянутый выше как один из руководителей так называемой контрреволюционной повстанческой организации в селе Екатерино-Никольском Пермяков реабилитирован.

11 ноября 1957 года, рассмотрев протест в порядке надзора Военного прокурора Дальневосточного военного округа, Военный Трибунал ДВО, руководствуясь ст.ст. 410-412, 418 УПК РСФСР вынес определение - постановление тройки УНКВД по ДВК от 27 августа 1937 года в отношении вышеуказанных лиц отменить и дело производством прекратить за отсутствием в действиях осужденных какого-либо состава преступления.


Владимир ЖУРАВЛЕВ


Реабилитировать посмертно...

Отправлено 21 окт. 2018 г., 3:01 пользователем Редактор   [ обновлено 27 окт. 2018 г., 19:32 ]


15 марта 1938 г. начальник 63-го Биробиджанского погранотряда НКВД майор Курлыкин А.П. спецсводкой № 1 докладывал в УНКВД по ДВК и начальнику войск НКВД ДВК комбригу Соколову о том, что в феврале 1938 г. 63-м Биробиджанским пограничным отрядом НКВД вскрыта и ликвидирована в Блюхеровском районе ЕАО крупная контрреволюционная шпионско-диверсионно-повстанческая организация, связанная с японской разведкой в г. Лахасусу (ныне Тунцзян) через своих агентов и ставленников, проживающих на территории СССР:

 в с. Кукелево – единоличником-кулаком Макаровым Василием Константиновичем и лейтенантом стройроты 176-го отдельного строительного батальона Дмитриевым Федором Васильевичем;

 в с. Новое – бывшим командиром 101-го стрелкового полка врагом народа Бакатовым;

 в с. Блюхерово  Дружининым Петром Ивановичем и бывшим начальником политотдела 34-й стрелковой дивизии врагом народа Ланде.

По версии погранотряда, контрреволюционная организация в пограничных селах ЕАО и в местных воинских гарнизонах имела широко разветвленные "повстанческие гнезда", которые являлись филиалами заграничной так называемой «Трудовой казачьей крестьянской партии» (ТККП), и ставила себе целью свержение Советской власти путем создания массовой контрреволюционной повстанческой организации и подготовки вооруженного восстания к моменту советско-японской войны, которая якобы планировалась на весну 1938 г. Согласно докладу Курлыкина, контрреволюционная организация через своих членов осуществляла:

 сбор и передачу сведений шпионского характера для японских разведывательных органов;

 диверсионные акты по отравлению колхозников, личного состава частей РККА и заражению конского состава колхозов и воинских частей инфекционной анемией;

 вредительство в колхозах, МТС и кооперации;

 широкую антисоветскую агитацию японофильского пораженческого характера и вербовку членов в контрреволюционную организацию.

В начале апреля 1938 г. первых три групповых уголовных дела на 40 человек были направлены в Хабаровск на внесудебное рассмотрение. 29 апреля 1938 г. тройка при УНКВД по ДВК  приговорила 39 «повстанцев» к расстрелу и одного - к 10 годам лагерей. Их казнили в Хабаровске 29-31 мая 1938 г.

Еще одного колхозного «агента японской разведки» – 60-летнего Тимофея Ивановича Тонких из с. Кукелево – расстреляют по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР 11 сентября 1938 г.

В чем же конкретно обвиняли каждого из этих 40 колхозников? Согласно обвинительным заключениям по указанным делам, они обвинялись:

Авдеев Григорий Иванович, 1891, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков, женат, б/п, судим в 1934 г. по ст. 111 УК к 1 г. принудительных работ, колхозник, Шофер в колхозе «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 26.01.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. АВДЕЕВ служил в банде Сараева и участвовал в обстреле советских пароходов на Амуре. С 1921 по 1929 г. занимался контрабандой деятельностью, систематически ходил за границу в г. Лахасусу, куда сбывал опий и привозил оттуда спирт и мануфактуру. В 1928 г. АВДЕЕВ Григорий, будучи за границей в г. Лахасусу, совместно со своими односельчанами ЯКИМОВЫМ Г.А., ЛОПАТКИНЫМ И.И. и др. связался с японским агентом кит. купцом ФЕДОРОМ ИВАНОВИЧЕМ, с которым они договорились в случае войны Советского Союза с иностранными государствами помогать последним свергнуть Советскую власть. В 1933 г. АВДЕЕВ Г.И. совместно с ЯКИМОВЫМ Г.А. и ЛОПАТКИНЫМ И.И. давали подписки о своем сотрудничестве в пользу японской разведки и собирали ряд шпионских сведений о численности пограничных застав в Блюхерово и Дежнево и о военных строительствах, проводимых в с. Блюхерово. Подписка и шпионские сведения были направлены в органы японской разведки в г. Лахасусу через агента японской раз­ведки «ВАСЬКА ТОЛСТЫЙ», который с этой целью специально при­был из г. Лахасусу в с. Кукелево. В 1935 г. АВДЕЕВ Г.И. совместно с другими японскими шпионами собрал шпионские сведения о численном составе колхозного полка с. Кукелево, а в 1936 г. - о численности и вооружении понтонного батальона на Ржаховом заливе. Озна­ченные сведения были направлены в органы японской развед­ки через яп. агента «ВАСЬКА ТОЛСТЫЙ». В 1937 г. АВДЕЕВ Г.И. вошел в состав так называе­мой Кукелевской к/р диверсионно-повстанческой организа­ции и состоял членом штаба означенной к/р организации. По заданию к/р организации, будучи шофером, разбил в 1937 г. одну грузовую автомашину. Виновным себя признал.

 Авдеев Меркурий Иванович, 1904, урожен. с. Кукелева, русский, холост, из крестьян-казаков, б/п. Безработный. Место жительства: Кукелево. Арестован 08.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1929 г. во время Советско-китайского конфлик­та вместе с ЛОНЧАКОВЫМ Александром Сергеевичем и аген­том японской разведки РЖАХОВЫМ Андреем ушли нелегаль­но в Маньчжурию, проживали около года в Харбине, где встречались с агентом японской разведки белоофицером ШЕСТАКОВЫМ Ефимом Ивановичем и РАМЕНСКИМ Владимиром Афанасьевичем, которым передавали рад шпионских сведе­ний о расположении частей РККА. Состоял в Кукелевской шпионской группе ЯКИМОВА Г.А. с 1934 г. С 1939 г. завербован агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием в к/р повстанческую организацию. Виновным себя признал.

Авралев Петр Михайлович, 1908, урожен. с. Бекбаево Петровского района Оренбургской губ., русский, из крестьян-середняков, женат, б/п. Кладовщик 102-го стрелкового полка. Место жительства: Кукелево. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую шпионско-диверсионную пов­станческую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем в марте 1936 г. МАКАРОВУ АВРАЛЕВ передавал сведения шпионского характера о соста­ве полка, перемещениях батальона 102 с.п., танковой роты и батальона связи. От организации, в частности от МАКАРОВА, получил зада­ние диверсионного характера - поджечь склады взрывчатых веществ 102 с.п., который находится радом со складом с/х орудий и инвентаря. Поджог был рассчитан на уничтожение всех складов полка. Завербовал в состав шпионов скотника полка СЕМЕНОВА Петра Михайловича, которому от имени организации дал задание по уничтожению скота пригородного хозяйства полка, последним уже уничтожено 3 коровы и 13 телят. В своих преступлениях полностью сознался.

Варавин Капитон Дмитриевич, 1910, урожен. Средне-Волжского края, русский, из крестьян-середняков, женат, б/п, грамотный. Тракторист колхоза. Место жительства: Кукелево. Арестован 08.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в повстанческую шпионскую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Констан­тиновичем, неоднократно участвовал на к/р собраниях, где читалась к/р литература и листовки, привезенные из-за границы города Лахасусу МАКАРОВЫМ Василием Константино­вичем и японским разведчиком-белоэмигрантом МАЛОВИНСКИМ. По заданию к/р повстанческой организации прово­дил вредительство по ремонту тракторов, выводил их из строя с целью срыва посевной и уборочной кампании. Полностью в своих преступлениях признался.

Власов Федор Евдокимович, 1909, урожен. с. Усмань Тамбовской губ., русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Шофер. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Состоял членом Кукелевской к/р шпионско-повстанческой организации, производил перепрятывание оружия, принадлежащего к/р повстанчес­кой организации. В своих преступлениях не признался. Изобличается показаниями: МАКАРОВА В.К., ШЕСТАКОВА Н.О. и ЛОПАТКИНА К.П.

Волошин Пантелей Михайлович, 1895, урожен. Кубанской обл., русский, из крестьян-середняков, женат, б/п. Кузнец-механик колхоза. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 02.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в апреле 1937 г. руководителем Блюхеровской к/р организации МОРОЗОВЫМ Григорием Яковлевичем. По заданию к/р организации вредительски производил ремонт сельхозмашин и инвентаря. В апреле 1937 г. участвовал на к/р собрании в зда­нии молочной фермы колхоза, где зачитывались привезенные из-за границы к/р листовки. Признался в преступлении.

Дружинин Петр Иванович, 1880, урожен. с. Венцелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, работал зав. пунктом «Союззаготпушнина». Место жительства: Бабстово. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию в 1937 г. руководителем так называемой Кукелевской к/р повстанческой организации лейтенантом стройроты ДМИТРИЕВЫМ Федором. Дал подписку о своем согласии работать в пользу яп. разводки по сбору шпионских сведений, работал под кличкой «ОСА». В декабре месяце 1937 г. в письменной форме пере­дал ДМИТРИЕВУ шпионские сведения для японской разведки: а) о расположении в с. Бабстово жел.-дор. линии Биробиджан - Блюхерово, б) о состоянии и выработке продукции кир­пичного завода Блюхеровского укрепленного района, в) о со­стоянии и работе пункта заготпушнина и наличии там огнестрельного оружия), г) об эконом. состоянии колхозов с. Бабстово и о настроении колхозников и единоличников. В 1937 г. участвовал в качестве делегата от к/р организации с. Бабстово на объединенном собрании-съезде к/р организации в с. Кукелево. Являлся членом штаба к/р повстанческой организации по с. Бабстово. Производил вер­бовку членов в к/р организацию, куда завербовал лично МАТАФОНОВА Сергея и др. До ареста возглавлял к/р органи­зацию в с. Бабстово. В своих преступлениях признался.

Дружинин Спиридон Сергеевич, 1894, урожен. с. Венцелева, русский, из казаков, женат, б/п, колхозник. Место жительства: Новое. Арестован 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию летом в 1937 г. японским шпионом КОРНИЛОВЫМ Филиппом, от которого и получал задания на вредительство в колхозе. В сентябре 1937 г. участвовал в качестве делега­та от Новинской к/р организации на объединенном собрании-съезде к/р организации Блюхеровского района, происходившем в с. Кукелево в доме ЛОПАТКИНА Ивана Ильича. В своих преступлениях признался.

Корнилов Филипп Иванович, 1886, урожен. с. Нового, русский, из казаков, холост, б/п, бригадир рыболовецкой артели 101 с.п. Место жительства: Новое. Арестован 11.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионскую организацию в марте 1936 г. бывшим командиром 101 с.п. врагом народа - японским аген­том полковником БАКАТОВЫМ. Работал в пользу японцев под кличкой «СТЕПАН». Начиная с 1936 г. и до дня своего ареста в марте 1938 г. КОРНИЛОВ по заданию врагов народа японских аген­тов БОКАТОНА и после ареста последнего - врага народа ка­питана НОЗДРИНА и пом. командира полка 101 САЗОНОВА, систе­матически, не реже 2-3 раз в месяц, ходил за границу г. Лахасусу, куда доставлял получаемые от врагов народа БАКАТОВА, НОЗДРИНА и САЗОНОВА пакеты со шпионскими сведе­ниями, которые передавал офицерам японской разведки, и раз­ные пакеты, каковые он - КОРНИЛОВ - доставлял в СССР и переда­вал БАКАТОВУ, НОЗДРИНУ и САЗОНОВУ. В марте 1936 г. КОРНИЛОВ лично связал прибывшего из-за за границы агента японской разведки МАЛОВИНСЛОГО с врагом народа БОКСАТОВЫМ, а после ареста последнего в нояб­ре 1937 г. связал того же японского агента МАЛОВИНСКОГО с помощником командира 101 СП врагом народа капитаном САЗОНОВЫМ, которого он сопровождал до квартиры САЗОНОВА в с. Новое и присутствовал при их разговоре. По заданию японской разведки и врага народа БАКАТОВА создал в 1936 г. в селе Новом к/р шпионскую повстан­ческую организацию ДРУЖИНИНА С. и др., которым давал задания на вредительство в колхозе, по сбору шпионских сведений в пользу японской разведки и подготовиться к вооруженному восстанию для свержения Советской власти. В день 20-й годовщины Октябрьской революции 1937 г. организовал диверсионный акт по отравлению колхозников, в результате чего на торжественном обеде колхозников с. Новое отравилось 52 человека, поевшие отравленную рыбу, постав­ляемую КОРНИЛОВЫМ Филиппом. За свою к/р работу КОРНИЛОВ Ф.И. в качестве вознаграж­дения получал от врага народа БАКАТОВА неоднократно круп­ную сумму денег.

Корнилов Яков Иванович, 1895, урожен. с. Нового, русский, женат, б/п, колхозник. Место жительства: Новое. Арестован 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-повстанческую организацию в 1936 г. членом к/р организации БЕЗЪЯЗЫКОВЫМ Семеном. Участвовал неоднократно на собраниях к/р организации, где зачитывались к/р листовки. Давал подписку органам японской разведки о своем согласии работать по сбору шпионских све­дений. Работал в японской разведке под кличкой «ДМИТРИЙ». В своих преступлениях признался.

Кузнецов Константин Прокопьевич, 1893, урожен. станицы Михайло-Семёновской, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, колхозник-конюх. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 01.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную организацию МОРОЗОВЫМ Григорием Яковлевичем в октябре 1936 г. В начале 1937 г. участвовал на к/р собраниях в доме молочной фермы колхоза в с. Блюхерово, где зачитывались привезенные из-за границы к/р листовки, также получал для чтения к/р листовки. В преступлениях признался.

Курисько Иван Семенович, 1910, урожен. с. Черичанки Черниговского района Екатеринославской губ., украинец, женат, б/п. Шофер Блюхеровской МТС. Место жительства: Чурки. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-повстанческую организацию МАКАРОВЫМ Ильей Александровичем, МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем и ДМИТРИЕВЫМ Федором Васильевичем в декабре 1937 г. По заданию к/р организации устроился шофером Блюхеровской МТС с целью совершения диверсионно-вредительских актов в МТС и сбора сведений шпионского характера по городу Биробиджану. Из полученного задания КУРИСЬКО успел только устроиться шофером в МТС, а остальные задания не выполнил в связи с его арестом. Виновным себя не признал. Изобличается показаниями обвиняемых МАКАРОВА В.К., МАКАРОВА И.А., ЯКИМОВА Г.А.

Лончаков Александр Сергеевич, 1906, урожен. с. Кукелева, русский, из кулаков, единоличник, грамотный, б/п, холост. Охотник. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Прибыл в 1930 г. нелегально из Харбина. В 1929 г. во время советско-китайского конфликта совместно со шпионом - жителем села Кукелево РЖАХОВЫМ, ушел из СССР в Манчжурию город Лахасусу со сведениями шпион­ского характера. В Харбине проживал до конца конфликта, где встречался с белоэмигрантскими кругами, в частности, с белым офицером - агентом японской разведки ШЕСТАКОВЫМ Ефи­мом Ивановичем, которому передал рад сведений шпионского характера о расположении воинских частей РККА и колхоз­ном строительстве. Прибыв из Харбина, ЛОНЧАКОВ до 1937 г. собирал и передавал сведения шпионского характера агенту японской разведки ЯКИМОВУ Григорию Андреевичу - жителю седа Кукелево. В 1936 г. вступил в состав Кукелевской повстанческой организации. Виновным себя не признал. Изобличается показаниями обвиняемых БЕЛОКРЫЛОВА Е.Г., ЛОПАТКИНА И.И, ЯКИМОВА Г.А., МАКАРОВА В.К. и других.

Лончаков Гавриил Герасимович, 1893, урожен. с. Кукелева, русский, кулак, женат, грамотный, б/п. Ветеринарный санитар. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: За­вербован в Кукелевскую к/р повстанческую организацию, неоднократно участвовал на к/р собраниях, где обсужда­лись вопросы к/р характера. Будучи ветсанитаром, умышленно по заданию к/р организации заражал конский состав кол­хоза инфекционной анемией, рогатый скот - стригущим лишаем. Благ.ря вредительским методам лечения ЛОНЧАКОВА, последний добился полного прекращения молодняка. Конский состав колхоза был доведен до такого истощения и заражения эпизоотическими заболеваниями, что он не мог давать приплода и преждевременно самоабортировались. В своих преступлениях не признался. Изобличается показаниями обвиняемых БЕЛОКРЫЛОВА Е.Г., ЛОПАТКИНА Ивана Ильича, АВДЕЕВА М.И. и ЯКИМОВА Григория Андреевича.

Лончаков Иосиф Сергеевич, 1894, урожен. с. Кукелева, русский, кулак, б/п, женат, грамотный. Кладовщик колхоза. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Доброволец банды ГАМОВА и САРАЕВА, состоял в к/р повстанческой организации, участвовал на к/р собраниях, был завербован в к/р повстанческую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем. Будучи кладовщиком колхоза, по заданию к/р повстанческой организации гноил колхозный хлеб, производил порчу колхозного зерна. Работая на зерносушилке, умышленно не просушивал зерно, вслед­ствие чего происходило заражение зерна клещом. Благ.ря его вредительству, все зерно урожая 1937 г. было заражено клещом. Виновным себя не признал. Изобличается показаниями БЕЛОКРЫЛОВА Е.Г., МАКАРОВА В.К., ЯКИМОВА Г.А. и других.

Лопаткин Иван Ильич, 1898, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков, женат, б/п. Председатель колхоза «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. участвовал в обстреле советских па­роходов на Амуре. В 1919 г. служил в армии Колчака у атамана Кузнецова. ЛОПАТКИН И.И. завербован в агенты японской разведки в 1933 г. японским шпионом ЯКИМОВЫМ Григорием Андреевичем, которому давал подписку о своем сотрудничестве в пользу японской разведки и в устной форме в 1933-34 гг. сообщил ряд шпионских сведений об эконом. состоянии колхоза «Путь Ленина». Сведения эти были направлены в органы япон­ской разведки г. Лахасусу через яп. агента «ВАСЬКА ТОЛСТЫЙ». В 1932 г. ЛОПАТКИН Иван Ильич вместе с японским шпионом АВДЕЕВЫМ Ильей Ивановичем ездили с пункта Брандвахта за границу г. Лахасусу, где виделись с японским агентом МАЛОВИНСКИМ Иваном и кит. купцом ФЕДОРОМ ИВАНОВИЧЕМ. Послед­ним они сообщили ряд шпионских сведений о военных строитель­ствах на острове Среднем. В июне 1937 г. ЛОПАТКИН И.И. был завербован в так на­зываемую Кукелевскую к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию одним из ее руководителем лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В., по заданию к/р организации, будучи председателем колхоза, в 1937 г. умышленно оставил на поле не убранными 15 га овса, во время уборки урожая срывал доставку горючего для тракторов, давал распоряжения колхозникам - членам к/р орга­низации, довести состояние конского состава и скота до полного истощения, что достигалось путем неправильного кормления ско­та и лошадей. В сентябре месяце 1937 г. предоставил свой дом для про­ведения объединенного собрания-съезда к/р организации Блюхеровского района, активно выступал на данном к/р съезде с призывов проводить широкую вредительскую работу в колхозе, направлен­ную к развалу колхозов и подрыву эконом. жизни района. В своих преступлениях признался.

Лопаткин Константин Прокопьевич, 1895, урожен. с. Кукелева, русский, из крестьян казаков-середняков, б/п, жена. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. служил в банде САРАЕВА. В 1922 г. дезертировал из Народно-революционной армии и скрылся за границу, где проживал до 1924 г. В к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию завербован в июне месяце 1937 г., вместе с японскими шпионами ТОНКИХ Т.И. и МАКАРОВЫМ В.К. ездили за границу в г. Лахасусу, где виделся с офицером японской разведки и агентом яп. раз­ведки белобандитом МАЛОВИНСКИМ Иваном, которым дал под­писку о своем согласии работать в пользу японской разведки, сообщил им ряд шпионских сведений и получал зада­ния на вредительство в колхозах. Кроме того, получил из органов японской разведки для к/р повстанческой органи­зации оружие и к/р литературу, каковые перевозил в СССР. В преступлениях своих признался.

Лопаткин Михаил Ильич, 1900, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 03.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1921 г. дезертировал из НРА, скрылся за границу и проживал в г. Лахасусу, связался с агентом японской разведки - китайцем, известным под именем «Федор Иванович», по заданию которого переходил из-за границы в СССР с целью сбора шпионских сведений о расположении частей НРА. Воз­вратившись в 1922 г. обратно в СССР, продолжил свою шпион­скую деятельность в пользу японской разведки. До 1923 г. неоднократно ходил в г. Лахасусу и передавал шпион­ские сведения агентам японской разведки «Федору Ивановичу», китайцу «Ваське Толстому» и «Ваське Синегубому». В 1930 г. совместно с японскими шпионами ЯКИМОВЫМ Г.А. и АВДЕЕВЫМ Г.Е. специально ходил в село Блюхерово для сбора шпион­ских сведений о расположении частей РККА, погранохраны и речного флота, каковые сведения были направлены в г. Лахасусу с японским агентом Мигуновым Степаном. В 1932 г. ЛОПАТКИН М.И., будучи в городе Лахасусу, куда возил товар от «Торгсина», встречался с японским агентом «Федором Ивановичем» и передавал ему шпионские сведения о военных строительствах в селе Блюхерово и Бабстово. В 1937 г. ЛОПАТКИН входил в состав Кукелевской к/р повстанческой организации - признался.

Лопаткин Николай Прокопьевич, 1887, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р пшионско-диверсионно-повстанческую организацию в декабре 1937 г. членом к/р организации ВАРАВИНЫМ К.Д., от которого и получил задание к моменту вооруженного восстания приготовить 5 седел и упряжь на 10 лошадей, а по вредительству - уничтожить путем поджога заготовляемое в 1938 г. колхозное сено. Из означенного задания приготовил и отремонтировал 8 хомутов, остальные задания ввиду ареста исполнить не успел. В своих преступлениях признался.

Лопаткин Серафим Николаевич, 1910, урожен. с. Кукелева, русский, из кулаков, женат, б/п, грамотный. Рыбак пригородного хозяйства 102 с.п. 34 с.д. Место жительства: Кукелево. Арестован 15.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в шпионскую повстанческую организацию агентом японской разведки МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем, ему же передавал сведения шпионского характера о личном составе 102 с.п. Передал ему секретный код позывных радиостанций, расположенных на территории Еврейской автономной области. По заданию к/р организации вредительски построил заездок и срывал улов рыбы для 102 с.п. и колхоза. В своих преступлениях полностью сознался.

Макаров Дмитрий Петрович, 1908, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, холост, б/п. Зав. нефтебазой при Блюхеровской МТС. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Будучи на службе на одном из постов «СНИС» Тихоокеанского флота во Владивостокском районе, где служил командиром отделения с. 1930 г. по 1937 г., в апреле месяце 1937 г., прибыв в село Кукелево в отпуск, был завербован в шпионско-диверсионную организацию одним из руководителей к/р организации лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В., от которого и получал задания - собрать шпионские сведения о состоянии и численности Тихоокеанского флота. Уволившись в долгосрочный отпуск, он перед своим выез­дом из Владивостока вырвал из секретной книги поста «СНИС» совершенно секретную схему описания рации «РЕЙД», а так­же собрал подробнейшие сведения о численности и классификации всех кораблей и боевых единиц Тихоокеанского фло­та, каковые документы и сведения он 24 декабря 1937 г. по приезде в село Кукелево передал японскому шпиону ДМИТРИЕВУ Ф.В. для направления в органы японской развед­ки г. Лахасусу. Кроме того, по заданию ДМИТРИЕВА устроил­ся на службу в МТС с целью подготовки и совершения дивер­сионного акта по поджогу нефтебазы МТС. В своих преступ­лениях признался.

Макаров Евстафий Петрович, 1906, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков, колхозник, женат, б/п, судим в 1935 г. по ст. 111 УК РСФСР. Зав. МТФ колхоза. Место жительства: Кукелево. Арестован 05.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Состоял в к/р повстанческой шпионской органи­зации с 1937 г., куда завербован руководителем органи­зации лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В. По заданию к/р органи­зации проводил вредительство на МТФ и свиноферме, умышленно уничтожил 3 головы рогатого скота, две свиноматки, племенного быка. Умышленно по заданию к/р организации дово­дил скот до истощения, допустил заражение телят стригущим лишаем. В своих преступлениях полностью сознался.

Макаров Илья Александрович, 1914, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, холост, б/п. Продавец магазина сельпо, колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.02.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в мае месяце 1937 г. лейтенантом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В. По заданию последнего, с целью вредительства, развала работы кооперации и создания недовольства среди населения растратил около 10000 руб. кооперативных денег, искусственно задерживал и тормозил заготовку сельхоз­продуктов и овощей, поступавших в счет госпоставок. Умышленно производил недобор и завоз остродефицитных товаров для населения, участвовал на многих к/р собраниях в обсуждении вопросов диверсионно-вредительского характе­ра. Лично завербовал в к/р повстанческую организацию ОСТРОВСКОГО Меера, КУРИСЬКО Ивана и АВРАЛЕВА Петра, ко­торым давал задания на совершение диверсии и по сбору шпионских сведений. В преступлениях своих признался.

Матафонов Сергей Иванович, 1899, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков, женат, бывший член ВКП/б/, исключенный из партии в связи с этим делом. Председатель Бабстовского сельсовета. Место жительства: Бабстово. Арестован 06.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в июне 1936 г. руководителем к/р организации с. Бабстово ДРУЖИНИНЫМ Петром Ивановичем и бывшим предста­телем с/совета КАРЛОВЫМ Сергеем Ивановичем. По заданию к/р организации в 1936 г., работая тракто­ристом, умышленно устраивал простои тракторов, чем затягивал вспашку зяби и уборку урожая. В 1937 г. умышленно не вы­платил Блюхеровской МТС натуроплату, запутывал делопроиз­водство с/совета и незаконно выплачивал из бюджета с/совета членам к/р организации БОРИСОВУ по 200 рублей в месяц якобы за работу в качестве избы-читальни, где последний фактически никакой работы не вел. В преступлениях своих признался.

Мигунов Михаил Федорович, 1903, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/партийный. Бригадир полеводческой бригады в колхозе «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 28.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию в апреле месяце 1936 г. членом к/р организации ЛОПАТКИНЫМ Иваном Ильичом, от которого и получил задание по уничтожению конского состава. В результате вредительской деятельности МИГУНОВА за 1937-38 гг. погибло около 25 лошадей и молодняка. МИГУНОВ в своих преступлениях признался.

Островский Меер Беркович, 1888, урожен. м. Ново-Белицы Гомельской обл., еврей, по соц. происхождению кустарь-сапожник, женат, б/п. Сапожник военторга. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 10.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию одним ив ее членов - МАКАРОВЫМ И.А. в августе месяце 1937 г., от которого и получил задание по освещению настроения колхозников и военнослужа­щих, приходящих к нему заказывать обувь. Кроме того, в сентябре 1937 г. получил от МАКАРОВА И. дополнительное задание - устроиться сторожем на мельнице, где подготовить и произвести диверсионный акт по поджогу мельницы, электростанции и склада Заготсено. Означенные диверсионные акты намечалось осуществить к 20-й годовщине Октябрьской революции. Для этой цели Островский из села Кукелево переехал в село Блюхерово и устроился сторожем на мельнице, однако осуществить диверсию ему не удалось по не зависящим от него обстоятельствам. В своих преступлениях признался.

Пилищук Антон Кириллович, 1915, урожен. с. Бабстова, русский, из казаков-середняков, холост, б/п. Тракторист колхоза. Место жительства: Бабстово. Арестован 05.04.1938 Блюхеровским РО УНКВД по ЕАО. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в январе 1938 г. одним из руководителей Кукелевской к/р организации БЕЛОКРЫЛОВЫМ Егором, от которо­го и получил задание на вредительство. По заданию к/р ор­ганизации зимой в 1938 г. умышленно производил вредительски ремонт тракторов с целью, чтобы таковые во время посевной кампании в 1938 г. вышли из строя, и тем самым сорвать выполнение посевного плана. В своих преступлениях признался.

Пьянников Иосиф Никитович, 1903, урожен. станицы Михайло-Семёновской, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, колхозник-тракторист. Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 03.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанчес­кую организацию в сентябре 1936 г. руководителем Блюхеровской к/р организации МОРОЗОВЫМ Г.Я. По заданию к/р организации в целях вредительства во время весеннего посева вывел из строя трактор, расплавив подшипники. Неоднократно участвовал на к/р собраниях, где обсуждались вопросы о работе к/р организации и зачитывались к/р листовки. В преступлениях признался.

Раздобреев Василий Поликарпович, 1902, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Бригадир полеводческой бригады в колхозе «Путь Ленина». Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р шпионско-дивер­сионную повстанческую организацию одним из ее руково­дителей японским шпионом ДМИТРИЕВЫМ Ф.В. В феврале меся­це 1937 г. дал подписку работать в пользу японской раз­ведки под кличкой «РАДИН». Собрал и передал ДМИТРИЕВУ Ф.В. для направления в органы японской разведки шпион­ские сведения о расположении в селе Блюхерово погранотряда, арт. дивизиона и штаба укрепрайона. В своих преступлениях признался.

Раменский Геннадий Афанасьевич, 1909, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-кулаков, женат, б/п. Тракторист-колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1926 г. судился за хулиганство. За границей имеет брата-белобандита - РАМЕНСКОГО Владимира, который проживает в г. Харби­не, до 1924 г. занимался контрабандой. Завербован в к/р шпионско-повстанческую организацию в сентябре месяце 1937 г. одним из руководителей к/р организации МАКАРОВЫМ В.К., от которого и получал задания на вредительство. Во время вспашки зяби 1937 г. осенью умышленно устраивал простой тракторов, затягивал выпол­нение плана. В своих преступлениях признался.

Раменский Илья Николаевич, 1905, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпиоиско-диверсионно-повстанческую организацию одним из ее членов Белокрыловым Григорием Гавриловичем в октябре 1936 г., от которого и получил задание на вредительство. Будучи бригадиром, умышленно не проводил очистку тракторных сеялок, от чего таковые ломались, и во время весеннего сева 1937 г. выводились из строя, чем затягивал выполнение плана. В своих преступлениях признался.

Раменский Павел Афанасьевич, 1893 (1889), урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 07.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: За границей имеет брата-белобандита РАМЕНСКОГО Владимира, проживавшего в г. Харбине. Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанчес­кую организацию в октябре 1936 г. одним из руководителей к/р организации БЕЛОКРЫЛОВЫМ Е.Г., от которого и получил задание на вредительство по уничтожению конского поголовья, каковое задание принял для исполнения. Неоднократно участ­вовал на к/р собраниях по обсуждению вопросов о работе к/р организации. В 1937 г. видался в с. Кукелево с японским агентом МАЛОВИНСКИМ, прибывшим из-за границы по заданию японской разведки, специально для сбора шпионских сведений которому и передавал рад сведений шпионского характера. В преступлениях признался.

Раменский Пантелей Николаевич, 1893, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, судим в 1936 г. за избиение жены к 1 году принудработ, колхозник колхоза «Молодая Заря». Место жительства: Ленинское (Блюхерово, Михайло-Семеновское). Арестован 01.04.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию руководителем Блюхеровской к/р повстанчес­кой организации МОРОЗОВЫМ Григорием Яковлевичем. Весной 1937 г. и декабре 1937 г. участвовал в качестве деле­гата от Блюхеровской к/р организации на объединенном собрании-съезде к/р организации в с. Кукелево. Вредительски от­носился к порученному ему колхозному имуществу, в результа­те чего в 1936 г., будучи на лесозаготовках, выбыли из строя 6 лошадей, а по уходу за молодняком уничтожил 3 те­лят и 2-х ягнят. В преступлениях своих признался.

Тонких Игнатий Сергеевич, 1910, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п, колхозник, работал разъездным техником в Блюхеровской МТС. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию японским шпионов ЯКИМОВЫМ Григорием, в августе 1936 г. от которого получил за­дание на вербовку новых членов, а также принял от последнего к себе на хранение 6 винтовок, принадлежащих к/р повстанческой организации. В своих преступлениях признал­ся.

Тонких Николай Алексеевич, 1906, урожен. с. Венцелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в агенты японской разведки японским шпио­ном МАКАРОВЫМ Родионом Константиновичем весной 1936 г., от которого и получил задание собирать шпионские сведения о расположении и численности частей Красной Армии в Блюхеровском районе. В связи с арестом в ноябре 1937 г. МАКАРОВА Родиона, по поручению его брата МАКАРОВА Василия Кон­стантиновича спрятал у себя в доме оружие, принадлежащее к/р повстанческой организации, каковое оружие он перед своим арестом 15-17 марта сего г. поручил перепрятать чле­ну организации ФЕДОРОВСКОМУ Степану. В своих преступлениях признался.

Ушаков Владимир Иванович, 1892, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 03.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: В 1918 г. участвовал в банде САРАЕВА по обстрелу советских пароходов на Амуре. Завербован в Кукелевскую к/р организацию в июле 1936 г. одним из ее руководителей - МАКАРОВЫМ В.К. Дал подписку он своем согласии работать в пользу японской разведки. В декабре 1936 г. собрал для японской разведки шпионские сведения о расположении в селе Блюхерово арт. дивизиона и №-го стрелкового полка. В своих преступлениях сознался.

Федоровский Степан Андреевич, 1908, урожен. с. Гамалеевка Сорочинского р-на Самарской губ, русский, крестьянин-середняк, холост, член ВЛКСМ с 1930 г. Охотник. Место жительства: Кукелево. Арестован 27.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионно-повстанческую организацию в апреле месяце 1937 г. одним из руководителей - МАКАРОВЫМ Василием Константиновичем. Участвовал на многочисленных собраниях и пьянках членов к/р органи­зации. После ликвидации к/р организации, оставшись на во­ле, примерно 15-19 марта 1938 г. перепрятал оружие, при­надлежащее к/р повстанческой организации. В преступлениях не признался. Уличается показаниями Белокрылова Е.Г., Авралева П.М., Макарова З.К., Тонких Н.А., Якимова Г. А. и Раздобреева В. П.

Фунтусов Алексей Иннокентьевич, 1902, урожен. с. Нового, русский, из казаков-середняков, крестьянин-единоличник, холост, б/партийный, работал в артели рыбаков 101 с.п. Место жительства: Новое. Арестован 11.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанчес­кую организацию в августе месяце 1936 г. японским шпио­ном КОРНИЛОВЫМ Филиппом Ивановичем. В ноябре месяце 1936 г. по заданию врага народа полковника БАКАТОВА вместе с другим японским шпионом БЕЗЪЯЗЫКОВЫМ Семеном Дмитриевичем ходил за границу и доставлял в штаб японской разведки пакет со шпионскими сведениями от врага народа БАКАТОВА, оттуда же от офицеров яп. раз­ведки получили пакет, который принесли и передали БАКАТОВУ. В сентябре 1936 г. собрал шпионские сведения о рас­положении и вооружении понтонного батальона и о разведыва­тельном батальоне, расположенном в с. Новое, каковые сведения были направлены в органы яп. разведки КОРНИЛОВЫМ Филиппом. По заданию КОРНИЛОВА Филиппа обрабатывал и завербовал в 1937 г. в к/р организацию ПЕЛЬМЕНЕВА Егора. Участвовал на к/р собраниях, где зачитывались привезенные из-за границы к/р листовки, призывающие к свержению Советской власти. В своих преступлениях признался.

Чернецкий Кирилл Мефодиевич, 1889, урожен. с. Нового, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Конюх колхоза «Трудовая нива». Место жительства: Новое. Арестован 25.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в к/р шпионско-диверсионную повстанческую организацию в марте 1937 г. японским шпионом КОРНИЛОВЫМ Филиппом, получил от последнего задание по сбору шпионских сведений. В сентябре 1937 г. в устной форме сообщил японскому шпиону КОРНИЛОВУ Филиппу шпионские сведения о расположении, численности и вооружении 101 с.п. и стройроты в с. Новое, каковые сведения были направлены в органы японской разведки КОРНИЛОВЫМ. Неоднократно присутствовал на собраниях к/р организации. В своих преступлениях признался.

Шестаков Николай Осипович, 1909, урожен. с. Кукелева, русский, из казаков-середняков, женат, б/п. Колхозник. Место жительства: Кукелево. Арестован 20.03.1938 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД. Обвинялся в том, что: Завербован в Кукелевскую к/р повстанческую органи­зацию в октябре 1937 г. одним из членов к/р организа­ции ЯКИМОВЫМ Григорием Андреевичем, дал последнему согла­сие вредительски проводить ремонт тракторов и комбайнов с целью, чтобы последние во время уборочной кампании вышли из строя, а тем самым сорвать уборку урожая и вызвать недовольство среди колхозников. За границей в г. Харбине имеет дядю - ШЕСТАКОВА Ефима Ивановича - бывшего белого офицера армии атамана Семенова. В своих преступлениях признался.

Почти через 20 лет Военный трибунал Дальневосточного военного округа пересмотрел уголовные дела на кукелевских «повстанцев» П-90395, П-82481 и П-92668, и определениями от 05.06.1957, от 07.06.1957 и от 25.10.1957 прекратил их за отсутствием в действиях осужденных какого-либо состава преступления. Все 40 расстрелянных кукелевских колхозников были реабилитированы. Посмертно.

Владимир ЖУРАВЛЕВ

«Эй, ты, недостреленный…»

Отправлено 16 окт. 2018 г., 5:38 пользователем Редактор   [ обновлено 30 окт. 2018 г., 6:52 ]

Исполнение расстрельного приговора было неизбежным,  если бы на излете «Большого террора» не подул «ветер перемен» 

О том, что массовые репрессивные кампании 1937-38 годов близятся к завершению, а основной внесудебный орган – тройка при УНКВД по ДВК – вскоре будет упразднена, стало известно еще в сентябре-октябре 1938 года. В этой связи аппараты областных управлений НКВД Дальневосточного края спешно форсировали следствие, чтобы как можно быстрее избавиться от огромного количества уголовных дел, до сих пор остававшихся «нереализованными», и которые кроме как во внесудебном порядке разрешить было невозможно.

27 октября 1938 года, в одно из последних перед ликвидацией заседаний, тройка при УНКВД по Дальневосточному краю рассмотрела следственное дело № 42695, по которому восемь жителей Сталинского (сейчас Октябрьского) района Еврейской автономной области – преимущественно колхозники колхоза «Имени Сталина» из села Екатерино-Никольского – обвинялись по статье 58-2 УК РСФСР как участники контр­революционной повстанческой организации. Шестерых из них приговорили к «высшей мере социальной защиты» – расстрелу: 

АПРЕЛКОВ Иван Иванович, 1877, из крестьян-бедняков, малограмот­ный, беспартийный, женат, ранее не судим, с 1930 г. колхозник колхоза «Имени Сталина»;

БЕКЕТОВ Андрей Семенович, 1901, инструктор райфинотдела;

НАДЕЛЯЕВ Михаил Корнилович, 1891, санитар ветеринарного пункта;

НАДЕЛЯЕВ Степан Корнилович, 1874, из крестьян-середняков, малограмотный, беспар­тийный, женат, ранее не судим, с 1930 г. плотник колхоза «Имени Сталина»;

СУХАРЕВ Николай Николаевич, 1885, из крестьян-середняков, малограмотный, беспартийный, женат, ранее не судим, с 1930 г. кузнец колхоза «Имени Сталина»;

ШВАЛОВ Павел Павлович, 1897, из крестьян-середняков, грамотный, беспартийный, женат, ранее не судим, с 1930 по 1932 год - колхозник, с 1932 года служащий-десятник в Амурском речном пароходстве.

Еще двоих колхозных «повстанцев» приговорили к 10 годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях:

ДОМАШЕНКИН Петр Данилович, 1895, из крестьян-бедняков, беспартий­ный, грамотный, женат, счетовод конторы «Заготзерно»;

ЧЕРЕПАНОВ Алексей Кириллович, 1901, из крестьян-бед­няков, малограмотный, беспар­тийный, женат, ранее не судим, тракторист колхоза «Имени Сталина».

Приведение в исполнение расстрельного приговора и отправка осужденных в колымские лагеря были неизбежны,  если бы на излете «Большого террора» осенью 1938 г. не подул «ветер перемен»: вместо одиозного наркома внутренних дел СССР Н.И. Ежова наркомат возглавил Л.П. Берия, а вслед за этим 17 ноября 1938 г. вышло знаменитое Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Согласно постановлению, зловещие внесудебные тройки были ликвидированы, массовые выселения и аресты граждан запретили, а незаконченные уголовные дела предписывалось направлять в суды или на Особое совещание при НКВД СССР.

26 ноября 1938 г. нарком Берия подписал приказ НКВД СССР № 00762 «О порядке осуществления постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938г.», в соответствии с пунктом 13 которого все следственные дела, находившиеся в производстве органов НКВД, должны были оформляться и в дальнейшем направляться в суды или на Особое совещание при НКВД с точным соблюдением соответствующих требований постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года.

Кроме того, в пункте 14 приказа предписывалось: «Рассмотрению в установленном пунктом 13 настоящего приказа порядке подлежат также те следственные дела, которые уже были рассмотрены на Особом совещании или на тройках при НКВД и УНКВД и милиции, но по которым приговор еще не приведен в исполнение. Дела на этих лиц возвращаются в соответствующие НКВД и УНКВД и отделы НКВД СССР для доследования и дальнейшего направления в соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г.».

4 марта 1939 г. следователь УГБ УНКВД по ЕАО  Утин А.П. приступил к пересмотру следственного дела № 42695 и «нашел», что восемь екатерино-никольцев были арестованы в июле 1938 г. Сталинским районным отделением УНКВД по ЕАО. В ходе «следствия» все они «признались» в своей принадлежности к контрреволюционной повстанческой организации Сталинского района.

Однако «показания» всех обвиняемых были расплывчатыми, некон­кретными и не содержали изложения конкретной «контрреволюционной» деятель­ности каждого.

Тогда следователь Утин А.П. начал вызывать «недостреленных» на повторные допросы, в ходе которых осужденные от своих прежних «показаний» категорически отказались. Вот что они рассказывали следователю об обстоятельствах своего ареста и «следствия».

Домашенкин П.Д.: «Я был арестован ночью 10 июля 1938 года. После ареста меня направили в Амурзет, а оттуда в Биробиджан. Когда привезли в Биробиджан, завели в маленькую камеру 22 человека, от чего была сильная жара, к тому же давали соленую пищу. 

18 июля 1938 года меня вызвал на допрос Лущик1 и заявил, что я являюсь участником повстанческой организации, на что я заявил, что я ничего не знаю.

В ответ Лущик взял ремень, перетянул мне правую руку назад, а затем то же сделал с левой рукой. Посадил на стул, заставил вывернуть руки и ударил по боку.

Минут через 15 со мною стало плохо. Лущик развязал мне руки и спросил, буду ли я давать показания. Но я заявил, что мне говорить нечего, и он опять стянул мне руки ремнем. Через некоторое время я согласился давать показания. Лущик дал мне бумаги, где я написал ложные показания, а Лущик их переписал.

После этого допроса меня больше никто не допрашивал вплоть до моего освобождения из-под стражи».

Черепанов А.К.: «В 1938 году я работал  в колхозе. Меня вызвали в сельсовет 9 июля 1938 года и арестовали. Арестовал меня Пекарь, произвел обыск квартиры.

После ареста меня привели в отряд, затем привели еще 3 человека и отвезли в Амурзет. Человек 40 на пароходе перевезли в Ленинское, откуда на машинах перевезли в Биробиджан, где посадили в тюрьму.

13 октября меня вызвал на допрос Лущик. Ему я заявлял, что я ничего не знаю, и он продержал меня на допросе с 10 часов вечера до 3 часов утра. В это время он выражался нецензурными словами, стучал об стол, раза два ударил кулаком под ребро. Не выдержав издевательств, я начал говорить.

На следующий день меня опять вызвали на допрос и дали подписать протокол, где было указано, что я участник контрреволюционной организации, и якобы я хранил оружие. Побоявшись, что буду вторично избит, я подписал этот протокол.

Когда писался протокол допроса, я присутствовал, но этот протокол мне не дали прочитать, а заставили его подписать.

Во время допросов я сначала сидел, а потом стоял на ногах. Колец мне не надевали, а только ими меня пугали».

Швалов П.П.: «Арестовали меня 9 июля 1938 года. До ареста я работал на водной дистанции, а до 1934 года работал в колхозе. Когда Лущик вызвал меня на допрос, он предъявил мне обвинение в том, что я якобы являюсь участником контрреволюционной организации, но я от этого обвинения отказывался, и он отправил меня обратно в камеру.

На следующий день он вызвал меня вторично, поставил на ноги, ударил по голове и заставлял, чтобы я признался. Потом еще раз ударил по голове и вышел в соседнюю комнату. Вернувшись обратно, он написал 3 вопроса, на которые под его нажимом он записал мои ответы, и больше меня никто не допрашивал.

Какие вопросы записал Лущик, я не знаю, но первый вопрос он поставил - состоял ли я в контрреволюционной организации, на что под нажимом Лущика я ответил, что был».

Кроме этого Утин установил, что справки о социально-имущественном положении обвиняемых, выданные Екатерино-Никольским сельсоветом, не соответствовали действительности, так как были составлены не по официальным данным, а со слов односельчан-старожилов.

Выяснилось, что все арестованные содержались под стражей без санкции прокурора, а ходатайства о продлении сроков ведения следствия ни разу не возбуждались.

Дополнительным расследованием каких-либо фактов контрреволюционной деятельности обвиняемых установить не удалось, каких-либо новых «материалов» не добыто, и Утин пришел к выводу, что никаких законных оснований для ареста обвиняемых и предания их суду не было и нет.

На этом основании, руководствуясь статьей 204 УПК РСФСР, Утин вынес постановление - уголовное преследование обвиняемых ДОМАШЕНКИНА П.Д., АПРЕЛКОВА И.И., СУХАРЕВА Н.Н., НАДЕЛЯЕВА С.К., ШВАЛОВА П.П. и ЧЕРЕПАНОВА А.К. дальнейшим производством прекратить, арестованных из-под стражи немедленно освободить.

Материалы на БЕКЕТОВА А. С. и НАДЕЛЯЕВА М.К. выделили в отдельное производство, но через полтора месяца, 28 апреля 1939 г., уголовное дело на них также было прекращено за недоказанностью обвинения, и они вышли на свободу.

Повезло мужикам, повезло... В годы «Большого террора» 113 жителей села Екатерино-Никольского было арестовано  по политическим мотивам по ст. 58 УК РСФСР, из них 50 – расстреляно, порядка 125 членов их семей выселены и направлены в «кулацкую ссылку» в отдаленные местности. 

Владимир ЖУРАВЛЕВ 

«Повстанцы» из колхоза «Путь Ленина»

Отправлено 13 окт. 2018 г., 8:13 пользователем Редактор   [ обновлено 6 нояб. 2018 г., 5:51 ]

В селе Кукелево девятерых колхозников во главе с председателем колхоза обвинили в создании «контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации» 

В период с 1 по 8 августа 1938 года в с. Кукелево Блюхеровского района ЕАО были арестованы девять колхозников во главе с председателями сельского совета и колхоза «Путь Ленина». Их обвинили в принадлежности к «контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации»:

Власов Егор Евдокимович, 1905 г.р., кузнец, за 3 месяца до ареста выдвинут председателем колхоза, имеет 2 детей;

Власов Михаил Евдокимович, 1902 г.р., плотник, председатель сельсовета с 1936 года, имеет 4 детей;

Власов Дмитрий Николаевич, 1917 г.р., колхозник-тракторист;

Власов Егор Евдокимович, 1911 г.р., колхозник-комбайнер;

Кибирев Иван Егорович, 1912 г.р., колхозник-шофер;

Лончаков Василий Сергеевич, 1885 г.р., колхозник-плотник, перед арестом - зав. МТФ, имеет 4 детей;

Макаров Константин Платонович, 1869 г.р., колхозник;

Мигунов Гавриил Егорович, 1892 г.р., колхозник-бригадир полеводческой бригады, имеет 6 детей;

Секисов Михаил Афанасьевич, 1912 г.р., колхозник-шофер.

Дело на них возбудил аппарат областного управления НКВД по ЕАО на основании провокационных показаний, полученных от других арестованных бывшим начальником 1-го отделения штаба 63-го Биробиджанского погранотряда НКВД ГИТЦЕВИЧЕМ Б.А.1 (который тоже был арестован еще в мае 1938 года по обвинению в принадлежности к правотроцкистской организации в НКВД).

Несмотря на то, что кукелевцы проходили по показаниям косвенно, и их фамилии указаны были в общем списке, вскоре из 9-ти арестованных семеро «сознались» в при­надлежности к «контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации».

Все арестованные «показали», что они были завербованы в повстанческую организацию в конце 1937 года, но ни один из «вербовщиков» не указал в своих показаниях, кто их вербовал.

По вопросу вербовок в организацию вообще имеется масса противоречий, причем сами обстоятельства вербовки примитивны и однообразны, что безусловно вызывает сомнение в их правдоподобности.

Например, рядовой колхозник ТОНКИХ завербовал в организацию председателя колхоза ВЛАСОВА Е.Е. при таких обстоя­тельствах: 

«В 1937 г. в ноябре месяце ТОНКИХ сказал мне – не желаешь ли ты, ВЛАСОВ, бороться вместе с нами против Соввласти? Я сначала отка­зался, но ТОНКИХ стал меня убеждать: «Ничего ты, ВЛАСОВ, в этом не потеряешь, а только улучшим в будущем себе жизнь». На что я дал ему свое согласие вступить в члены контр­революционной повстанческой организации».

Показания «сознавшихся» как по своему содержа­нию, так и по форме, и по стилю изложения являются практически идентичными. Так, на вопрос: «Вы арестованы как участник контрреволюционной повстанческой организации», следует такой ответ: «Да, будучи изобличен следствием, я решил прекра­тить свое запирательство и чистосердечно рассказать о том, что являюсь участником повстанческой организации, и на протяжении ряда лет до дня ареста вел борьбу с Совет­ской властью».

Далее ставится вопрос: «Назовите членов повстанческой организации», в ответе на который следователь запи­сывает почти все взрослое мужское население села. Например, в показаниях арестованного МАКАРОВА А.К. записано, что ему из­вестны как участники организации около 70 человек, причем все они записаны списком, без всякого обоснования.

Во всех показаниях фигурируют «нелегальные контрреволюционные совещания», проводимые, якобы, под видом выпивок и гуляний. Так, в показании ЛОНЧАКОВА В.С. о совеща­нии записано: «На этом совещании стояло два вопроса: о вооруженном восстании на случай войны Японии с Советским Союзом, и как нужно проводить вредительскую деятель­ность в колхозе. Доклад делал МАКАРОВ Василий». Но что именно он говорил в своем «докладе», в показаниях не указано.

На вопрос, какие ставила перед собой задачи контр­революционная повстанческая организация, во всех «пока­заниях» фигурирует стандартный (слово в слово) ответ: «Основная задача нашей контрреволюционной повстанческой организации - это на случай войны Японии с Советским Союзом нам, повстанцам, поднять внутри страны вооруженное восстание и дать помощь Японии в свержении Соввласти».

Далее каждому из арестованных обязательно ставился вопрос: «А где ваша организация хотела достать оружие?». На этот вопрос, несмотря на применяемые меры физического воздействия, следователь не получал положительного ответа: «Насчет оружия мне ничего не известно». Или: «На первый случай обойдемся с охотничьими ружьями, а там будет видно, свои подбросят», или «На этот вопрос точно оказать не могу, но БЕЛОНОСОВ каждый раз вел разговор об охот­ничьих ружьях. Вот только сейчас я дога­дываюсь, к чему клонил разговор БЕЛОНОСОВ, т.е. мы должны выступить против соввласти с охотничьими ружьями».

Из материалов следствия видно, что следователи пытались создать руководящий центр организации, а поэтому ставили перед невинно арестованными вопросы: «Кто был центром руководства контрреволюционных повстанческих организаций?». И «получали» ответ: «Центром руководства контрреволюционной повстанческой организации был лейтенант ДМИТРИЕВ».

Мало того, от арестованного МАКАРОВА были «получены показания» о существовании в селе Кукелево штаба вооруженного восстания, охватывающего ряд сел Ле­нинского района, и что в состав этого штаба, кроме ДМИТРИЕВА, входили колхозники ЛОПАТКИН и БЕЛОКРЫЛОВ.

В данном деле нет абсолютно ничего, что бы указы­вало на практическую вредительскую и прочую контрреволю­ционную деятельность обвиняемых.

Кроме этого, в деле имеется ряд прямых фальсификаций. Арестованного МИГУНОВА заставили подписать протокол, где он «признает» себя кулаком, имевшим кулацкое хозяйство вплоть до 1929 года совместно со своим отцом. Отец его умер, когда МИГУНОВУ был всего один месяц, а с отчимом он совместно жил только до 1919 года. Отчим - не кулак, является колхозным сторожем. В справке сельсовета о МИГУНОВЕ указано, что он происходит «из зажиточных».

ВЛАСОВА Е. и ВЛАСОВА М. заставили подписать протокол, где они «признают» себя кулаками, но справок сельсовета, подтверждающих это, нет. В действительности ВЛАСОВ Е. был до колхоза батраком, а его брат – бедняком, и только в колхозе они стали зажиточными.

В показании КИБИРЕВА записано, что он до 1931 года имел совместно с отцом кулацкое хозяйство, но несколько ниже в этом же деле указано, что его отец был убит в 1923 году.

Также без оснований записаны кулаками и другие.

ЛОНЧАКОВ «сознался» во вредительстве: по его вине в течение 1937-38 гг. пало 8 голов лошадей и 20 го­лов рогатого скота. В действительности этого и быть не могло: к лошадям он не имел отношения, а зав. МТФ начал работать только с 28 марта 1938 г. (за три месяца до ареста). При этом следует отметить, что по его «показанию» он был завербован в декабре 1937 года, а получил «задание» вредить на весь 1937 год.

Все эти лица «сознались» под влиянием физического воздействия со стороны следователя КОНЫЧЕВА, и впоследствии от показаний отка­зались. Сам же КОНЫЧЕВ2 в своем объяснении подтвердил это.

Когда в феврале 1939 года дело пересматривалось сотрудниками краевого УНКВД по Хабаровскому краю, арестованных еще раз опросили об обстоятельствах, при которых они прежде давали "признательные" показания. Вот что они рассказали.

Власов Михаил Евдокимович: «Мой допрос продолжался около 11 суток, и почти все время я стоял у следователя в кабинете на ногах. Ноги мои отекли, я был чрезвычайно утомлен. Кроме того, мой следователь Конычев несколько раз ударил меня кулаком в грудь, правда, не очень сильно.

Не выдержав это мучение и беспощадную ругань Конычева, я согласился подписать написанный Конычевым протокол о том, что я кулак. В действительности я кулаком никогда не был».

Власов Егор Евдокимович: «Я не знаю, почему мой следователь Конычев записал, что я кулак. Я ему доказывал, что я был батраком, но он мне отвечал, что есть документы об этом, и он заставил меня подписать протокол…

Конычев держал меня в кабинете 4 дня на ногах, запрещал сидеть. Я был тогда болен и не вытерпел. Но все подписанные мною показания ложные, и я ни в какой контрреволюционной организации не состоял…

Конычев требовал, чтобы я рассказал ему о моем вредительстве в колхозе. Мне нечего было говорить, так как я вредительством не занимался. Но так как Конычев не отставал от меня и требовал показания, то мы вместе с ним начали сочинять вредительство.

Конычев спросил меня, кем я работал. Я ответил, что кузнецом, ковал болты наружного крепления тракторов. Сперва я написал, что просто недоброкачественно вел ковку. Но это не годилось, Конычев требовал другое.

Тогда он сам начал писать о том, что я пережигал болты. Но это не подошло, потому что пережженные болты нельзя нарезать, они хрупкие и ломаются. Это пришлось отбросить.

Тогда я велел написать Конычеву, что была слабая нарезка у болтов. Вот и все мое «вредительство», которое я сочинил на следствии вместе со следователем».

Макаров Аристарх Константинович: «Следователь Конычев предложил мне написать список арестованных по селу Кукелево и другим селам, которых я знал, что они арестованы еще до моего ареста. Такой список я написал, а Конычев записал их в мой протокол допроса как участников контрреволюционной повстанческой организации…

Лейтенант Дмитриев служил с моим братом Василием, и иногда они выпивали в компании на квартире Василия. Следователь же записал эти коллективные выпивки как нелегальные собрания повстанческой организации».

Власов Дмитрий Николаевич: «Допрашивал меня следователь Конычев. Я следователю Конычеву неоднократно заявлял, что ни в какой контрреволюционной организации не состоял и честно, по-ударному, работал трактористом в колхозе. Но это Конычева не удовлетворяло, он во что бы то ни стало требовал от меня показаний об участии в повстанческой организации. 

В сентябре месяце он меня допрашивал в течение нескольких дней подряд, на допросах избивал меня (бил кулаком по лицу, голове, по плечу), я стоял на ногах в течение нескольких часов (часа 4-5). Под этим физическим воздействием я был вынужден дать показания… о моем участии в повстанческой организации… 

Конычев назвал мне фамилии арестованных колхозников из с. Кукелево, и спрашивал меня, знаю ли я их. Я отвечал, что знаю как колхозников с. Кукелево. Следователь же Конычев записал их в протокол списком как участников повстанческой организации».

Лончаков Василий Сергеевич: «Я кулаком не был. Почему следователь так записал, я не знаю. В протоколе допроса записано, что по моей вине в 1937 и 1938 годах в колхозе пало 8 голов коней и 20 голов рогатого скота. Это неправда! Я так своему следователю не говорил. По моей вине лошади не падали. В 1937 году я к рогатому скоту отношения не имел, зав. МТФ я стал только 22 марта 1938 года. За время моей 4-месячной работы на МТФ был падеж 5 коров, и то не по моей вине.

Когда я следователю Конычеву сказал, что в протоколе записано неправильно, он мне ответил, что потом это исправит, но почему не исправил – я не знаю…

Я не хотел сознаваться, так как ни в чем не виновен. Но Конычев сам написал протокол и заставил меня его подписать, а потом уже мне его прочитал…

Конычев затянул мне руки ремнем назад и продержал в таком положении более получаса. Несколько раз ударил меня кулаком по спине. Я не выдержал боль и подписал протокол».

Мигунов Гавриил Егорович: «После Шумкина меня в течение двух дней допрашивал работник милиции Резницкий, который тоже меня избивал, и я был вынужден дать показания».

20 февраля 1939 г. начальник 2 отделения 3 отдела УГБ УНКВД по Хабаровскому краю сержант госбезопасности ПИСМАННИК, рассмотрев следст­венные дела № 39569 и № 39570 по обви­нению жителей села Кукелево Ленинского р-на ЕАО, вынес постановление о прекращении уголовного преследования, и колхозники вышли на свободу.                                                                


ГИТЦЕВИЧ Борис Абрамович, 1905, урож. г. Велиж Велижского уезда Витебской губернии, еврей, образование низшее, член ВКП(б) с 1937. В органах погранохраны с 1927. Военное звание - ст. лейтенант, старший помощник начальника 1 отделения (с марта 1938 - ВРИД начальника 1-го отделения) штаба 63-го Биробиджанского погранотряда НКВД (с. Блюхерово). Арестован 20.05.1938 5-м отд. УГБ УНКВД по ДВК. Осужден 24.06.1940 ВТ войск НКВД Хабаровского округа по ст. 193-17 п. «б» УК РСФСР за производство незаконных массовых арестов жителей Ленинского района ЕАО, военнослужащих 34-й стрелковой дивизии и Усть-Сунгарийского укрепрайона, создание на них провокационных обвинений в контрреволюционной деятельности, фальсификацию протоколов допросов арестованных и применение извращенных методов при ведении следствия - на 10 лет ИТЛ с поражением в правах на 3 года и лишением звания. Не реабилитирован, действие Закона РСФСР от 18.10.1991 «О реабилитации жертв политических репрессий» на него не распространяется. 

КОНЫЧЕВ Александр Михайлович - в 1938 окончил Новосибирскую межкраевую школу НКВД, сотрудник УНКВД по ЕАО, сержант ГБ (1938), в 1939 - сотрудник УНКВД по Хабаровскому краю, мл. лейтенант ГБ (1939).

                                                              Владимир ЖУРАВЛЕВ

«Антисемит» из Ферганешки

Отправлено 4 окт. 2018 г., 9:42 пользователем Редактор   [ обновлено 6 нояб. 2018 г., 5:42 ]

«Кулацкая операция» стала апогеем Большого террора: с августа 1937 г. по ноябрь 1938 г. почти 390 тыс. человек казнили, более 380 тыс. отправили в лагеря ГУЛАГа 


Наряду с партийно-государственной элитой, в ходе "кулацкой операции" по приказу НКВД СССР от 30 июля 1937 г. № 00447 уголовному преследованию подверглись несколько целевых групп «активных враждебных элементов» — бывшие кулаки, члены антисоветских партий (эсеры и др.), бывшие «белые», жандармы, чиновники, бандиты, бандпособники, участники казачье-белогвардейских повстанческих организаций, сектанты, уголовники. 

Репрессируемые делились на две категории, и подвергались только двум видам наказания: расстрел для первой категории, и лишение свободы на срок от 8 до 10 лет — для второй.

Повсеместно операция началась 5 августа, в Узбекской, Туркменской, Таджикской и Киргизской ССР - 10 августа, а в Восточно-Сибирской области, Красноярском и Дальневосточном краях - 15 августа 1937 г. Операцию планировалось завершить через 4 месяца, но на практике она неоднократно продлевалась, и была прекращена лишь в середине ноября 1938 г.

Первоначальный «лимит» на репрессии для Дальнего Востока составил 6000 чел., из них 2000 — расстрел, и 4000 — отправка в исправительно-трудовые лагеря. Но к исходу 1938 г. итогом реализации приказа № 00447 и его дальневосточного аналога — приказа № 00135, стал арест почти 36000 дальневосточников, из которых около 25 000 казнили. 

Одной из таких жертв «кулацкой операции» стал крестьянин-единоличник Никитин Игнатий Иванович, 1879 г. рождения, уроженец села Ковриги Красномыльской волости Шадринского уезда Пермской губернии. С 1934 г. он жил на маленьком хуторе Ферганешка в Блюхеровском (ныне Ленинском) районе ЕАО, что в 7 километрах от села Новотроицкого вниз по реке Биджан.

Основанием для его ареста послужили агентурно-оперативные материалы, полученные Блюхеровским райотделением НКВД еще 18 августа 1937 г.: 

«8 ноября 1936 г. Никитин Игнат Иванович, рождения не знаю какого года, лет 60, проживает в пос. Ферганешка, говорил: «В 1930 г. я сидел за агитацию против Сов. власти в Сибири, а освободился — сразу уехал, и сейчас красной власти я не подчиняюсь. У нас есть группа людей — вся Козулиха, Зрелкин в Уркане и другие. Все равно когда-нибудь возьмет наша».

13 сентября 1937 г. Игнатия Никитина арестовали, а 16 сентября 1937 г. вызвали на первый допрос. Опросив арестованного обо всех его знакомых и близких родственниках, о наличии у них арестов и судимостей, следователь Лобанов1 перешел к главному:

«Вопрос: Следствие располагает данными, что вы в 1930 г. арестовывались органами Советской власти. Вы это подтверждаете?

Ответ: Нет, не подтверждаю. После 1920 г. я никогда больше не арестовывался.

Вопрос: Вы лжете. Следствие требует от вас признания, за что вы были арестованы в 1930 г.

Ответ: Повторяю, что в 1930 г. я не арестовывался».

На этом допрос прервался, и Никитина увели в камеру. А уже 19 сентября 1937 г. Лобанов получил донесение от внутрикамерного осведомителя:

«Никитин Игнатий Иванович пришел с первого допроса, и я его стал спрашивать, о чем с ним говорили на допросе. Никитин мне ответил, что допытываются, за что я сидел в тюрьме в 1930 г. А я отрицаю, хотя я и сидел 5 месяцев, но я не скажу ничего, умру — не скажу.

Находясь в камере с остальными староверами — Зрелкиным2, Мальцевым3, Пироговым4, он разбирал, кто их мог предать. В заключение Никитин заявил: «Нас предал Безматерных Иван, теперь я вспомнил — он нас «съел». Присутствующие Зрелкин и остальные с ним согласились.

Кроме того, Никитин в 1924 г. приехал из Сибири ходоком по переселению, и остановился в с. Успеновка. Однажды летом в 1924 г. собралась компания у Демидова Агея (последний арестован), где присутствовали: Никитин Игнат, Малютин Павел и Безруков Иван Филатович. Никитин Игнат всем присутствующим заявил: «Согласно Священному писанию, Советская власть не будет существовать». Безруков же подтвердил, что вот там уже идет война на границе, пришли казаки и скоро Советской власти не будет».

Упомянутый в донесении бывший земляк Никитина по Пермской губернии Иван Безматерных5 — рабочий артельного хозяйства 63-го Биробиджанского погранотряда НКВД из Блюхерова — был немедленно вызван в НКВД, и 21 сентября 1937 г. допрошен как свидетель: 

«Жителя с. Ферганешки Никитина Игната Ивановича я знаю хорошо с 1920 г. У Никитина до 1920 г. хозяйство было кулацкое, крупное кулацкое хозяйство. В 1920 г. Никитин арестовывался органами Советской власти за сопротивление и саботаж — несдачу хлеба государству. 

Как кулак, Никитин был враждебно настроен к Советской власти, и в 1920 г., боясь репрессий, он бежал из своего села вместе с семьей и зятем — Палевым, тоже кулаком. Его выезд из Сибири на ДВК я рассматриваю как боязнь репрессий Советской власти и стремление скрыть свое кулацкое происхождение. 

При этом Никитин, поселившись в тайгу, тоже подыскал место, где жили бежавшие кулаки — Ферганешка, Козулиха, Уркан. Хочу подчеркнуть, что до поселения в с. Ферганешка, Никитин изъездил очень много мест, был в Приморье, в Минусинске и в других местах. Но там он видел, что его могут арестовать, он и поселился в с. Ферганешка, надел на себя маску бедняка, и стал жить единолично. 

Для него, как антисоветски-враждебно настроенного против Советской власти человека, колхоз являлся нежелательным. И вообще, колхоз он рассматривал как кабалу, поэтому он и не вступал в колхоз. В то же время, как верующий человек, он рассматривал Советскую власть как власть Антихриста.

Однажды в 1935 г. я зашел в п. Ферганешку, встретил там Никитина Игната. В разговоре с ним я от него услышал антисоветское выражение, а именно: на него, как единоличника, был наложен сельхозналог. Он сказал: «Пускай едят, собаки». Эти слова относились к Советской власти. Он вообще с нежеланием и упорством выполнял госзадания, так как ненавидел Советскую власть.

Второй факт. В 1936 г. Никитин работал пчеловодом на пасеке от Бирофельдского колхоза. При окончании работы, осенью, и при получении расчета он мне заявил: «Все равно у проклятых евреев не буду работать».

После сдачи пасеки Никитиным обнаружилось, что он злоумышленно оставил пчел на зиму, выкачал весь мед из ульев, от чего 90 ульев за зиму погибло. Этим он достиг и доказал свою ненависть к колхозу и особенно к евреям. Не знаю, почему его за это не привлекли, нужно было его давно посадить.

Из его родственников я знаю его зятя — Косливцева Федора, которого в 1934 г. во время паспортизации как кулака выслали из поселка Ферганешка. Сейчас он работает на приисках по Зее. А отец Касливцева Федора — Касливцев-старик, в настоящее время проживает в с. Уркан, в прошлом крупный кулак, сейчас живет единолично, является староверческим начетчиком и руководит староверческими обрядами в с. Уркан, проводит антисоветскую агитацию против Советской власти: «Власть эта — власть Антихриста».

Вооружившись этими материалами об «антисоветской» деятельности арестованного, следователь Лобанов 21 сентября 1937 г. вызвал Никитина на второй допрос, и вновь начал его с вопроса об аресте в 1930 г. Но Никитин стоял на своем — в 1930 г. не арестовывался. Тогда Лобанов перешел к выяснению обстоятельств его «антисоветской деятельности»:

«Вопрос: Следствие располагает данными, что вы, переселившись в с. Ферганешку, вели антисоветские разговоры. Вы это подтверждаете?

Ответ: Нет, не подтверждаю. Я не вел никаких антисоветских разговоров.

Вопрос: В 1935 г. какой на вас был наложен налог и на какую сумму?

Ответ: В 1935 г. я, как единоличник, был обложен сельхозналогом в сумме 900 рублей.

Вопрос: Вы заплатили полностью?

Ответ: Да, уплатил эту сумму полностью.

Вопрос: Следствие располагает данными, что вы при уплате этого налога высказывали недовольство против Советской власти. Вы это подтверждаете?

Ответ: Нет, не подтверждаю. Никаких антисоветских высказываний я не говорил.

Вопрос: Вам следствие зачитывает выдержку из свидетельского показания Безматерных Ивана, что вы при уплате налога сказали: «Пусть едят, собаки». Вы это подтверждаете?

Ответ: Нет, не подтверждаю. Таких слов я вообще не говорил.

Вопрос: Следствие располагает данными, что вы, работая на пасеке в 1936 г. в Бирофельдском колхозе пчеловодом, высказывали антисоветские настроения. Вы это подтверждаете?

Ответ: При расчете с пасеки я только сказал, что у евреев больше работать не буду, и больше я ничего не говорил.

Вопрос: Вы говорите неверно. Вы сказали, что «я все равно у проклятых евреев не буду работать». Вы эти слова подтверждаете?

Ответ: Нет, так я не говорил.

Вопрос: Следствие располагает данными, что вы, работая пчеловодом на Бирофельдской пасеке, злоумышленно оставили пчел на зиму без меда, отчего погибло 90 ульев. Вы признаете себя в этом виновным?

Ответ: Нет, не признаю.

Вопрос: Следствие настаивает рассказать, почему произошла гибель 90 ульев пчел?

Ответ: В 1936 г. все лето были дожди. После первого медоноса мед был выкачан из ульев, и больше медоноса не было из-за дождя. Пчелы остались без меда. Видя это, я, как пчеловод, два раза требовал от колхоза разрешения взять мед для подкормки пчел, но утвердительного ответа не получил. И при сдаче пасеки Безматерных Ивану я сдавал ульи с пчелами без меда. Хотя и видел, что от этого может получиться гибель пчел, но мер не принял.

Вопрос: Значит, вы виновны в гибели 90 ульев пчел?

Ответ: Уличенный следствием, я признаю себя виновным в гибели пчел на Бирофельдской пасеке».

В те времена на хуторе Ферганешка было всего два двора. Соседом Игнатия Никитина был такой же старовер-единоличник Добрыгин Варфоломей Кирьянович61876 года рождения, уроженец с. Жаркова Каменского района Западно-Сибирского края. При аресте и обыске у Никитина он был понятым. 22 сентября 1937 г. следователь Лобанов допросил Добрыгина в качестве свидетеля: 

«Никитина Игнатия Ивановича я знаю с 1906 г. Он жил от нашего села Жаркова в селе Андронове в 50 километрах. Узнал я его во время женитьбы, когда он приехал в наше село жениться.

Никитин Игнат в прошлом крупный кулак. Он имел в хозяйстве ветряную мельницу английского типа, молотилку, жнейку-сноповязалку, сенокосилку, скота имел порядочное количество, но сколько — не могу сказать. Засевал земли до 30 десятин и больше. Держал батраков. Это хозяйство было у него до революции. А во время революции, боясь раскулачивания, постепенно уничтожил свое хозяйство. 

В 1920 г. Никитин Игнат арестовывался за сопротивление Советской власти и за агитацию, как кулак. Просидел примерно полгода. Примерно через год после ареста, боясь репрессий Советской власти, он выехал вместе с семьей из села Андронова в Семипалатинскую область.

Из Семипалатинской области он поехал в Спасский район Уссурийской области, но вернувшись обратно, уехал в Минусинск. А в 1934 г. из Минусинска приехал в с. Ферганешку. В общем, метался, искал такое место, чтобы его не разоблачили как кулака и антисоветского человека.

Никитин Игнат Иванович, как кулак, яро ненавидел Советскую власть, был всегда недоволен ею. Это я могу подтвердить следующими фактами.

В 1935 г. Никитин Игнат, живя в п. Ферганешка, был обложен сельскохозяйственным налогом в сумме 900 рублей. При уплате налога Никитин всячески оскорблял Советскую власть, впоследствии со злобой и ненавистью заявил: «Пусть едят, собаки». Эти слова относились к Советской власти. И еще что-то говорил, но сейчас не могу вспомнить.

Второй факт. Никитин в 1936 г. работал пчеловодом на Бирофельдской пасеке. Осенью он рассчитался и приехал обратно в п. Ферганешку. По приезде, я его стал спрашивать, как он работал. Он мне со злобой сказал: «Я больше у проклятых евреев не буду работать». Что у него там произошло, не могу сказать.

Знаю еще один момент из его вредительской деятельности. Он в 1935 г. тоже работал пчеловодом от Биджанского сельпо. По окончании работы по его вине погибло 12 ульев».

Тогда же, 22 сентября, Лобанов провел очные ставки между Никитиным, Безматерных и Добрыгиным. Свидетели полностью подтвердили свои прежние показания. Однако Никитин, соглашаясь с наличием у него до 1920 г. зажиточного хозяйства, категорически отрицал, что переезжал с места на место якобы из-за боязни репрессий за свое «кулацкое» прошлое. Отвергал и приписываемую ему фразу — «Я больше у проклятых евреев не буду работать». На очных ставках он твердо стоял на своем: «Показания свидетелей я отрицаю полностью. Говорил я только так, что евреи несправедливо делают и дела ведут, и я у них больше не буду работать». Больше я ничего не говорил».

В тот же день, после короткого перерыва, Лобанов в третий раз допросил Никитина, и на этот раз добился от него желаемого — подробных и развернутых «признательных» показаний:

«Да, подтверждаю, что в прошлом я  был кулаком. Но хочу пояснить, что до революции у нас в деревне не разбирали, кто кулак, а кто бедняк, ибо такого классового расслоения мы не знали. Правда, у нас с отцом до 1920 г. было крепкое хозяйство: имели дом, амбар, баню, 3 лошади, молодняка 2 головы, 2 коровы, 2 телят, овец от 5 штук и больше, 2 свиней, из сельхозинвентаря — сенокосилка. Земли засевали от 14 десятин и больше. Во время революции наше хозяйство стало именоваться кулацким.

Во время переходов красных партизан у нас отобрали 2 лошади и хлеба около 50 пудов. Этот хлеб красные партизаны взяли не сразу, а за два раза. Также отобрали одну телку и свинью.

В 1920 г. я был арестован вместе с односельчанами с. Андронова — Ненаховым Сергеем, Палевым Иваном, Летиных Иваном. Все они являлись крупными кулаками. Арестовали нас за сопротивление сдаче хлеба государству по продразверстке, и за антисоветскую агитацию против Советской власти. Мы были настроены враждебно к Советской власти к моменту прихода к нам в село Андроново красных партизан за то добро, которое они у нас взяли. К этому еще добавился и хлеб, который у нас отбирали по продразверстке. Мы встали, в том числе и я, во враждебную позицию к Советской власти. С вышеперечисленными кулаками я просидел 5 месяцев под арестом, после чего мы все были освобождены.

После ареста в 1920 г. я видел, что жить мне в с. Андронове будет нельзя, ибо я — кулак, и настроен антисоветски. Видя, что меня в покое не оставят, боясь репрессий Советской власти, я решил выехать в 1921 г. вместе со всей семьей и зятьями — Палевым и Щегловым — в Семиреченскую область, в село Выдриха. 

Прожив там год, из-за голода в области из с. Выдриха вместе с семьей я выехал на озеро Нар-Зайсан, тоже в Семиреченской области. На озере Нар-Зайсан занимался рыболовством.

В 1924 г., по сговору с семьей и зятьями, решили послать меня ходоком на Дальний Восток — посмотреть место, куда можно переселиться на постоянное жительство. Этим переселением мы преследовали цель — скрыться от репрессий Советской власти, так как я и мои зятья — Палев и Щеглов — являлись кулаками. Еще нам нужно было поселиться там, где есть староверы. Это нам было необходимо, так как облегчалось исполнение наших староверческих обрядов.

В 1924 г. я приехал ходоком в с. Успеновку Блюхеровского района. Там я остановился, и решил подзаработать на охоте, а после двигаться дальше, искать место для поселения. В Успеновке я остановился у Демидова Агея7 (последний в 1933 г. был арестован за контрреволюционную деятельность и осужден). У него в дому иногда собирались Малютин Павел (тоже арестован в 1933 г.), Безруков Иван Филатович8 и я, где во время религиозных бесед вели и антисоветские разговоры. Однажды в 1924 г. мы, все вышеперечисленные лица, в прошлом все кулаки, враждебно настроенные против Советской власти, собрались в доме Малютина Павла, где завели разговор на религиозные темы, а впоследствии перешли на разговор о власти. Наш разговор носил антисоветский характер. Мы говорили, что Советская власть — власть Антихриста, и она не будет существовать. Безруков И.Ф. еще говорил: «Вот там уже идет война на границе, пришли казаки, и скоро Советской власти не будет».

Из с. Успеновки я выехал в Спасский район Уссурийской области. Побыв там две недели и посмотрев места для жительства, вернулся к семье в Семипалатинскую область». 

Собственно, вот и всё «следствие» — два доноса, три допроса... Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы уже 6 октября 1937 г. по следственному делу № 22915 в отношении Игнатия Никитина вынести обвинительное заключение: 

«В 1920 г. за саботаж и сопротивление сдачи наложенной на него продразверстки привлекался к ответственности.

Как кулак, будучи враждебно настроен к Соввласти, и боясь быть репрессированным, с 1921 года постоянно меняет место жительства, кочуя с одного места на другое. Поселившись в таежное село Ферганешка, вел антисоветскую агитацию, выражая недовольство Соввластью и ее мероприятиями. Как старовер, проповедовал, что Соввласть является властью Антихриста и долго существовать не будет.

В 1936 г., работая на пасеке еврейского переселенческого колхоза, сознательно допустил гибель 90 ульев пчел, выражая антисемитские настроения.

Виновным себя признал полностью.

Постановил: следственное дело по обвинению Никитина Игнатия Ивановича направить на рассмотрение тройки при УНКВД по ДВК в порядке приказа начальника УНКВД по ДВК № 00135».



15 ноября 1937 г. судебная тройка при УНКВД по ДВК постановила: Никитина Игнатия Ивановича — расстрелять. Приговор привели в исполнение 1 декабря 1937 г. в Хабаровске. 

Спустя полвека, 19 июля 1989 г., прокуратура Хабаровского края реабилитировала Никитина И.И. по Указу ПВС СССР от 16.01.1989 г. 



Сегодня от хутора со странным названием Ферганешка и следа не найти: еще в сентябре 1939 г. он был сселен в село Новотроицкое на основании постановления облисполкома ЕАО № 379 «О плане сселения хуторов в Еврейской автономной облас­ти». Лишь одинокая сопка с одноименным названием Ферганешка на самом берегу Биджана напоминает о том, что когда-то у ее подножия жили два старовера-единоличника — Никитин и Добрыгин.

Владимир ЖУРАВЛЕВ

Японский шпион из «Красного Маяка»

Отправлено 28 сент. 2018 г., 4:54 пользователем Редактор   [ обновлено 26 окт. 2018 г., 1:41 ]

После создания 28 августа 1934 года Управления НКВД по ЕАО дело "японского шпиона" Якимова стало первым "шпионским" делом для биробиджанских чекистов 

28 сентября 1935 года Блюхеровским районным отделением УНКВД по ЕАО был арестован член колхоза "Красный Маяк" из села Новотроицкого Блюхеровского (ныне Ленинского) района ЕАО Якимов Трофим Андреевич (на снимке), 1899 года рождения, уроженец с. Кукелева, русский, из казаков. 

Тогда же, в октябре-ноябре 1936 г., областным Управлением НКВД по ЕАО по этому же делу были арестованы:

Рогалёв Иван Федорович, 1885 года рождения, уроженец Забайкальской области, Александров­ский завод, русский, беспартийный, до ареста работал чернорабочим в/ч 2758.

Шохирев Тимофей Иванович, 1895 года рождения, уроженец с. Кукелево Блюхеровского района ЕАО, русский, до ареста работал конюхом в/ч 2758, проживал в с. Бабстово.

Пельменев Лев Петрович, 1898 года рождения, уроженец с. Новое Блюхеровского района ЕАО, русский, беспартийный, до ареста охот­ник-промысловик, проживал в с. Новое.

ЯКИМОВ обвинялся в том, что он с 1928 года состоял в контр­революционной повстанческой организации в колхозе "Красный Маяк", был связан с ее руководи­телем Ушаковым Степаном, находившимся за границей. После развала этой организации продолжал поддерживать связь с Ушаковым Степа­ном, и по его указанию занимался сбором шпионских сведений. 

Будучи председателем сельского совета, в 1932 г. ЯКИМОВ помог РОГАЛЕВУ получить по фиктивной справке паспорт, и в том же 1932 г. РОГАЛЕВЫМ был завербован для вредительской и шпионской работы. 

По указа­нию УШАКОВА Степана и РОГАЛЕВА И.Ф. завербовал для шпионской ра­боты ШОХИРЕВА и ПЕЛЬМЕНЕВА. Получаемые сведения от ШОХИРЕВА и ПЕЛЬ­МЕНЕВА, а также собранные лично, передавал приходившему летом 1935 г. из-за границы УШАКОВУ и РОГАЛЕВУ. 

По заданиям РОГАЛЕВА проводил вредительскую деятельность в колхозе путем уничтожения конского поголовья. В предъявленном обвинении ЯКИМОВ полностью признал себя виновным.

РОГАЛЕВ обвинялся в том, что, прибыв из Александровского завода в Блюхеровский район, при содействии ЯКИМОВА получил фик­тивную справку о соцположении и о месте рождения, на основании которой получил паспорт, а впоследствии в нем сделал подчистки.

По прибытии в Блюхеровский район ЕАО, РОГАЛЕВ обработал в антисоветском духе ЯКИМОВА, добился согласия ЯКИМОВА на прове­дение контрреволюционной деятельности, предложив ему организо­вать антисоветскую повстанческую группу в с. Ново-Троицком для проведения вредительской работы в колхозе, а в зак­лючение завербовал ЯКИМОВА для проведения шпионской работы. Полу­чив согласие ЯКИМОВА на проведение шпионской работы, контроли­ровал его и получал от него сведения.

По делам шпионажа имел переговоры с ШОХИРЕВЫМ, и дал ему указание - выполнять требования ЯКИМОВА о сборе сведений о воинских частях и оборон­ном строительстве в районе.

Сам лично РОГАЛЕВ также занимался шпионской деятельностью, и с этой целью разъезжал по территории расположе­ния воинских частей, в частности - Благовещенск, Хабаровск и ЕАО.

В предъявленном обвинении РОГАЛЕВ признал себя виновным только в том, что по фиктив­ной справке, выданной ЯКИМОВЫМ, получил паспорт и сделал в нем подчистки.

ШОХИРЕВ обвинялся в том, что он был завербован для шпион­ской деятельности ЯКИМОВЫМ, передавал последнему сведения об обо­ронном строительстве и воинских частях в районе. Имел переговоры по воп­росу шпионской работы ЯКИМОВА с РОГАЛЕВЫМ, от последнего получал установку - выполнять задания ЯКИМОВА. Виновным в предъявленном ему обвинении ШОХИРЕВ себя не приз­нал.

ПЕЛЬМЕНЕВ обвинялся в том, что он в 1933 г. был завербо­ван ЯКИМОВЫМ для шпионской работы, в 1934 г. при встрече с ЯКИМО­ВЫМ передал ему сведения шпионского характера об оборонном стро­ительстве в воинских частях. В предъявленном ему обвинении ПЕЛЬМЕНЕВ виновным себя не признал.

25 апреля 1936 года в г. Хабаровске Военным трибуналом Особой Краснознаменной Дальневосточной армии были признаны виновными и осуждены:

1. Якимов Трофим Андреевич, 1899 года рождения, уроженец с.Кукелево Блюхеровского р-на ЕАО, житель с. Ново-Троицкое того же района, русский, женатый, кол­хозник к/х "Красный Маяк", арестованный 28 сентября 1935 года, - на основании ст. 58-1 "а", 58-7 и 58-11 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы в ИТЛ, без поражения прав. Признан виновным в том, что с 1928 г. состоял членом контрреволюцион­ной повстанческой группы, занимавшейся антисоветской агитацией, вредительством в колхозе и сбором шпионских сведений. Поддерживал связь с руководителем группы УШАКОВЫМ Степаном, который находился за границей и периодически приходил на территорию Советского Сою­за. После развала этой группы, в связи с арестом членов за вреди­тельство, ЯКИМОВ, оставшись на свободе, продолжал поддерживать связь с УШАКОВЫМ С. и по его указанию занимался сбором шпионских сведе­ний, которые передавал УШАКОВУ. В 1932 г., будучи председателем сель­ского совета, выдал РОГАЛЕВУ И. справку о том, что он, якобы, являет­ся жителем с. Ново-Троицкое, по которой РОГАЛЕВ получил паспорт для себя и жены. Кроме этого, ЯКИМОВ состоял в колхозе, занимался вреди­тельской деятельностью, избивал и наносил телесные повреждения ло­шадям, выводя их из строя.

2. Рогалев Иван Федорович, 1885 года рождения, уроженец Александровского завода Забайкальской обл., житель села Ново-Троицкое Блюхеровского р-на ЕАО, колхозник к/х "Красный Маяк", русский, женатый, наличие детей не указано, арестованный 4 октября 1935 года, - на основании ст. 72 ч. 1 УК РСФСР к 1 году и 6 месяцам лишения свободы в ИТЛ, без поражения прав. По ст. 58-1 п. "а", 58-7 и 58-11 УК РСФСР он оправдан. Признан виновным в том, что получил по фиктивной справке, получен­ной от ЯКИМОВА, паспорта на себя и на свою жену, сделал в них подчистки и исправления, чем совершил преступление, предусмотренное ст. 72 ч. 1 УК РСФСР. Его обвинение по ст.ст. 58-1а, 58-11 и 58-7 УК РСФСР является недоказанным.

3. Шохирев Тимофей Иванович, 1895 года рождения, уроженец с. Кукелево Блюхеров­ского р-на, житель с. Бабстова Блюхеров­ского р-на, конюх подсобного хозяйства в/части 2758, русский, женатый, имевший детей: Агафью 16 лет, Валентину 4-х лет, Ивана 12 лет, Василия 10 лет и Виктора 1,5 года, арестованный 23 октября 1935 г. - на основании ст. 58-12 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы в ИТЛ, без поражения прав. По ст. 58-1 "а" и 58-11 УК РСФСР он оправдан. Признан виновным в том, что знал о контрреволюционной деятельности ЯКИМОВА, в частности о том, что он занимался сбором шпионских све­дений для передачи УШАКОВУ, и не сообщил об этом органам власти, чем совершил преступление, предусмотренное ст. 58-12 УК РСФСР. 

4. Пельменев Лев Петрович, 1898 года рождения, уроженец с. Новое Блюхеровского р-на ЕАО, единоличник, нежена­тый, арестованный 27 октября 1936 г. - на основании ст. 58-1 "а” и 58-11 УК РСФСР оправдан.

Определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 10 июня 1936 года приговор оставлен в силе.

После осуждения Якимов Т.А. был этапирован в Карлаг (г. Караганда), а Шохирев Т.И. - в Сиблаг (г. Мариинск). Сведений о дальнейшей судьбе осужденных не имеется.

Дом "японского шпиона" Трофима Якимова, 

с. Новотроицкое, 2012 год.


Спустя 62 года, 28 сентября 1998 года, Военная прокуратура ДВО пересмотрела дело по обвинению Якимова Т.А. и др. В ее заключении констатируется, что в 1936 году Военный трибунал признал установленным, что:

1. Якимов Т.А. с 1928 года состоял членом контрреволюционной повстанческой группы, занимавшейся антисоветской агитацией, вреди­тельством в колхозе и сбором шпионских сведений. Поддерживал связь с руководителем группы Ушаковым Степаном, который находился за гра­ницей и периодически приходил на территорию Советского Союза.

После развала этой группы в связи с арестом её членов за вредительство он, оставшись на свободе, продолжал поддерживать связь с Ушаковым С., и по его указанию занимался сбором шпионских сведений.

В 1932 г., будучи председателем сельсовета, выдал Рогалёву справку о том, что он якобы является жителем с. Ново-Трицкое, по которой тот получил паспорт на себя и жену.

Он же, состоя в колхозе, занимался вредительской деятельностью, избивал и наносил телесные повреждения лошадям, выводя их из строя.

2. Рогалев И.Ф., получив по фиктивной справке, полученной от Яки­мова, паспорта на себя и жену, внес исправления, указав, что он жи­тель Александровского завода, а жена - села Кукелево.

3. Шохирев Т.И., зная о контрреволюционной деятельности Якимова, в частности, о том, что он занимался сбором шпионских сведений для передачи Ушакову, не сообщил об этом органам власти. 

На основе анализа материалов дела Военная прокуратура ДВО вынесла заключение и привела доводы, на основании которых Якимов Т.А. и Шохирев Т.И признаны подле­жащими реабилитации.

Так, в материалах уголовного дела никаких доказательств о существо­вании в селе Новотроицком Блюхеровского р-на ЕАО контрреволюционной группы, и что Якимов являлся членом этой группы не имеется. Установлено, что подобные организации были созданы органами НКВД в результате фальсификации уголовных дел в отношении невинных лиц.

В деле также нет объективных доказательств о том, что Якимов занимался сбором и передачей за границу сведений разведывательного характера, вредительством в колхозе и выведением лошадей из строя.

По материалам дела Якимов осужден при отсутствии доказательств совершения вышеуказанных преступлений по политическим мотивам. На него распространяется действие п. «а» ст. 3 Закона РФ от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» и он признается реабилитированным.

С учетом того, что Якимов признан необоснованно осужденным, то действие п. «а» ст. 3 вышеуказанного Закона РФ распространяется и на осужденного по данному делу Шохирева Т.И., и он также признается реабилитированным.

По материалам дела Рогалев И.Ф. действительно путем подчистки самовольно внес в паспорта изменения, что давало право жить в приграничном районе. Поэтому признано, что в этой части по ст. 72 ч. 1 УК РСФСР он осужден обоснованно, и оснований для опротестования состояв­шихся судебных решений в отношении Рогалёва и его реабилитации не имеется.

Владимир ЖУРАВЛЕВ

Амбиджан-Биробиджан: история фотоальбома, посвященного 20-летию начала переселения евреев в Биро-Биджанский район

Отправлено 8 сент. 2018 г., 4:02 пользователем Редактор   [ обновлено 16 окт. 2018 г., 6:24 ]

Фотоальбом, подготовленный для «Амбиджана» и составленный из 131 снимка, стал для биробиджанцев историческим открытием. Отправленный более 70 лет назад в США, он, возможно, хранится на полках архивов, скрывая от нас запечатленную фотоисторию двадцатилетия переселения евреев в Биро-Биджанский район Дальневосточного края — будущую Еврейскую автономную область 

В Центральном архиве истории еврейского народа в Израиле обнаружен фотоальбом, изданный американской организацией «Амбиджан»20 фотографий изготовлены необычным, по современным дизайнерским подходам, способом: простой раскладывающийся конверт для письма, к которому подклеена сложенная «гармошкой» полоса фотобумаги с двусторонними снимками. На конверте, к сожалению, не указана дата изготовления и авторство фотографий, нет данных об издательстве и тираже выпуска. Не удалось выяснить и его историю, когда и каким образом данный экземпляр фотоальбома попал на хранение в архив. 

Первое ознакомление с альбомом показало, что снимки были сделаны в послевоенные годы. В верхней части конверта стоит надпись: «Изобразительный альбом Биробиджана», а также дан снимок главной улицы города — Шолом-Алейхема, переименованной решением Биробиджанского горисполкома улицы Партизанской в 1946 г. Под фотоснимком стоит адрес американской организации «Амбиджан», которая располагалась в те годы на 103 Park AvenueNew York 17, N.Y. Чуть в стороне скромно указана цена — 10$.

На другой стороне конверта изображена выделенная схематическая карта Еврейской автономной области с обозначенными на ней предприятиями, где указано, по всей видимости, время движения поезда от Биробиджана до Владивостока — 18 часов, без указания протяженности в километрах или милях.

Раскрыв конверт, вы видите текст с весьма кратким изложением истории Еврейской автономной области, а также небольшое резюме об отношении «Амбиджана» к происходящим в Биробиджане и СССР послевоенным событиям (перевод — И. Б.). 

ЕВРЕЙСКАЯ АВТОНОМНАЯ ОБЛАСТЬ — БИРОБИДЖАН, СССР 

Территория Биробиджана на Дальнем Востоке Советского Союза была заселена евреями-переселенцами, и 7 мая 1934 года образована Еврейская автономная область. Расположенный в излучине реки Амур, по границе с Маньчжурией, на той же широте, что и Дулут, штат Миннесота, Биробиджан занимает 15  000 квадратных миль, так же, как и штат Нью Джерси. Климат в Биробиджане является весьма благоприятным для выращивания таких культур, как яровая пшеница, овес, картофель, всех видов овощей, соевых бобов, риса, винограда, а также для ведения скотоводства и производства меда. Имеется много рек и озер, изобилующих рыбой. Реки Бира и Биджан, которые текут с севера на юг, несут свои воды в великий судоходный Амур, протяженность которого вдоль южных границ составляет около 400 миль.

Биробиджан богат залежами угля, железной руды, золота, олова, магнезита, графита, мрамора, строительных минералов. Величественные леса изобилуют природными богатствами, позволяющими поставлять пушнину и заготавливать отличную древесину для производства целлюлозы и бумаги, строительства и мебельной промышленности.

Биробиджан пользуется полной самостоятельностью. Официальным языком в регионе и рекомендуемым для обучения в школах является идиш. Еврейская автономная область (Биробиджан) представлена пятью депутатами в Совете Национальностей СССР (соответствует Сенату США). Согласно последним отчетам, население Еврейской автономной области составляет 185000 человек. Регион имеет возможность довести численность населения до 4 000 000 человек, обеспечив высокий стандарт жизни.

После завершения Второй мировой войны Биробиджан стремительно развивался. Поток переселенцев в Биробиджан значительно усилился. Около 3500 еврейских сирот уже поселились в Биробиджане и содержатся и воспитываются там с участием Американского комитета Биробиджана. Много новых колхозов, фабрик, горнодобывающих предприятий были введены в эксплуатацию после окончания войны. Есть основания ожидать преобразование Биробиджана в Еврейскую республику, способную и желающую предоставить дом для многих евреев-переселенцев.

АМЕРИКАНСКИЙ БИРОБИДЖАНСКИЙ КОМИТЕТ 

Этот комитет, широко известный как «Амбиджан», был образован в 1935 году в штате Нью-Йорк. Он объединяет в своих рядах организации, избравшие своей целью оказание помощи в созидательном труде евреям, пережившим войну на уничтожение, которая велась против них нацистами.

Комитет прилагает усилия для урегулирования вопросов по восстановлению здоровья и повышению производительности труда в Биробиджане эвакуированных и беженцев-евреев в СССР, в первую очередь — еврейских детей-сирот войны. Он способствует развитию Еврейской автономной области, становлению ее промышленности и сельского хозяйства, что укрепляет способность региона принимать радушно еврейских беженцев, которые хотят участвовать в развитии еврейского государства — Биробиджана. Комитет также занимается реабилитацией сирот Сталинграда.

Комитет зарегистрирован в Консультативном комитете правительства США по оказанию добровольной помощи за рубежом.

Предварительный осмотр данного фотоальбома показал, что он не связан с какими-то праздниками или событиями. Нет ни одной фотографии с торжественных заседаний. На снимках отсутствуют обычные в то время партийные лозунги, фотографии вождей, нет пропаганды достижений народного хозяйства, что обычно находило отражение на фотографиях того времени. Фотографии выполнены в одном стиле и, скорее всего, одним фотографом, но при этом авторство снимков нигде не указано.

Вместе с тем, вызвали удивление приведенные цифры о численности населения области — 185 тысяч жителей, и потенциальные возможности области принять 4 млн новых переселенцев. Следует отметить, что согласно переписи населения 1962 г. в области проживало 162 тыс. человек, в 1992 г. — 221,5 тыс. человек.

Что касается перспектив переселения в область 4 млн человек, то такие цифры ранее нигде не приводились. По расчетам профессора Б. Л. Брука, приведенным в его отчетах, территория области может вместить до 1 млн человек.

Не соответствует действительности и количество детей в детских домах. Согласно отчетам облисполкома ЕАО, на январь 1947 г. в детских домах области насчитывался 471 ребенок, что значительно меньше приведенных в фотоальбоме данных.

Собранные в альбоме фотоснимки представляют для истории Еврейской автономной области несомненный интерес ввиду того, что в государственном архиве и организациях области (областном краеведческом музее, областной научной библиотеке имени Шолом-Алейхема, муниципальных музеях и в частных коллекциях) таких снимков нет. Как будет сказано ниже, в данном альбоме нашла отражение лишь незначительная часть фотографий, отправленных из ЕАО для «Амбиджана».

На первом изображении, если смотреть сверху вниз при открытии конверта, приводится фотоснимок центра города Биробиджана, ранее нигде не публиковавшийся. На фотографии, сделанной с крыши двухэтажного деревянного дома, на переднем плане среди зелени деревьев и кустарников располагались на одной небольшой площадке работавшие только в летнее время самое популярное в городе кафе-мороженое и пивной ларек, где продавали на разлив пиво местного пивзавода. В центре фотографии — перекресток улиц Октябрьская и Ленина; на углу находится белое здание кинотеатра «Биробиджан» с надписью на идиш, с правой стороны которого проходила ул. Шолом-Алейхема. На другой стороне этой улицы находится новое здание гастронома, а следом за ним — двухэтажное здание областного управления МГБ. Перед кинотеатром, через дорогу, как стало известно только недавно, Вениамином Гитлицем — научным сотрудником Опытной станции, прозванным в те годы «биробиджанским мичуринцем», был высажен красивый сквер, ставший излюбленным местом отдыха жителей города. Там же в шестидесятые годы был установлен обелиск биробиджанцам, погибшим в годы войны. За кинотеатром расположено старое здание Биробиджанского горисполкома с двумя белыми парадными входами. В 1960-е годы в этом здании располагался детский сад, а затем — музыкальная школа. Улица Октябрьская протяженностью несколько сот метров в 50–60-е годы среди биробиджанской молодежи называлась не иначе как «Биробиджанский Бродвей». Но никто не помнит точно, когда и с чьей подачи появилось это название.

На втором фото — здание бывшей средней школы № 2, которое в годы войны использовалось в качестве штаба армии, дислоцировавшейся на территории ЕАО. 

В марте 1946 г., согласно распоряжению председателя облисполкома М. Зильберштейна, была создана комиссия, которой до 5 апреля 1946 г. надлежало провести приемку здания после освобождения его военными. Это здание сдали в эксплуатацию в конце тридцатых годов, и оно было одним из самых красивых в городе. На втором и третьем этажах видны балконы, которые во время реконструкции и ремонта школы были демонтированы. Это здание располагалось по одной из сторон шестигранной площади областного центра, идея создания которой принадлежала архитектору И. Федоровой. Именно она раскритиковала план генеральной застройки Биробиджана, ранее предложенный швейцарским архитектором Х. Майером. По другим сторонам шестигранника находились здание облисполкома и основательный по архитектуре трехэтажный дом с мезонином, где квартиры преимущественно выделялись областной партийной номенклатуре. Оба здания выполнены в стиле баухаус. Площадь, как видно, еще окончательно не благоустроена.

На следующей фотографии представлен кинотеатр «Биробиджан». Это одно из самых заметных и привлекательных зданий города и в наше время. На афише, расположенной справа от входа в кинотеатр, — реклама фильма «Сильва» — экранизации одноименной оперетты И. Кальмана. Музыкальная кинокомедия была поставлена в 1944 г. советским режиссером А. В. Ивановским (с З. Смирновой-Немирович и Н. Даутовым в главных ролях) и вышла на экраны в победном 1945-ом году.

Следом идет снимок овощеводов из колхоза «Валдгейм», занятых в поле прополкой овощей. Во главе работников показана на переднем плане бригадир Шифра Кочина, избранная в 1946 г. депутатом Верховного Совета СССР по Биробиджанскому избирательному округу.

Три следующие фотографии показывают различные цеха текстильной фабрики, оснащенные машинами. Вот одна из них.

После них представлен снимок из городской больницы, где со студентами медицинского училища проводит практические занятия главный врач Яков Миценгендлер (в подписи под этой фотографией допущена ошибка в фамилии врача).

Не совсем обычным выглядит снимок типографии и редакции газет «Биробиджанская звезда» и «Биробиджанер штерн». Оказывается, центральный вход располагался с левой стороны фасада здания. При реконструкции его заложили, а вход сделали со двора. Оригинальная конструкция ограждения периметра крыши колоннами, выполненная в стиле классического ампира, также была демонтирована и не восстановлена после ремонта кровли. Несмотря на имевшийся архитектурный проект реконструкции, строители не удосужились сохранить исторический облик здания. В настоящее время здесь располагается ОГАУ «Издательский дом «Биробиджан», объединяющий редакции газет «Биробиджанская звезда», «Биробиджанер штерн» и типографию.

На следующем снимке с надписью «Старшая школа, город Биробиджан» (дословный перевод — И. Б.) изображено здание педагогического училища.

На обратной стороне фотоальбома первым стоит снимок с мебельной фабрики, запечатлевший производственный цех с готовой продукцией — венским стулом. Как известно, продукция этой фабрики была достаточно популярна на Дальнем Востоке и даже поставлялась в Китай.

Весьма интересный фотоснимок — геодезическая съемка на местности, хороший намек новым переселенцам о перспективах и будущем развитии региона.

Следующие фотографии с изображением детских домов в Биробиджане и Валдгейме имели, как станет понятно позднее, особое значение, о чем будет сказано ниже. Без сомнения впечатляет бревенчатое двухэтажное здание с балконами на первом и втором этажах, оригинальным фасадом и крышей. До наших дней это здание не сохранилось. 

И, конечно, не оставляют равнодушными фотографии детей на спортивных площадках, в музыкальной школе, которые сделаны в различных населенных пунктах области — Лондоко, Бире, Биробиджане.

Завершают фотоальбом снимки железнодорожного вокзала и здания облисполкома.

Как нам представляется, собранные в фотоальбоме снимки должны были показать послевоенное возрождение области. Значительная отдаленность территории области от театра военных действий Второй мировой войны, в том числе и на Дальнем Востоке, позволяла быстро осуществить перестройку промышленного производства на мирную гражданскую продукцию. Руководство ЕАО стремилось использовать все возможности для привлечения в область переселенцев из разрушенных войной территорий Украины, Молдавии, Белоруссии, России, оставшихся без жилья, работы и средств существования.

Данная тема была ранее рассмотрена в работах Д. Вайсермана, Г. Костырченко, И. Бренера. Как отмечалось исследователями, главным инициатором и организатором этой деятельности в те годы стал первый секретарь обкома ВКП(б) ЕАО Александр Наумович Бахмутский. Несмотря на отсутствие согласования с Москвой главного вопроса — о преобразовании автономной области в Еврейскую республику, — он пытался найти его решение, привлекая в поддержку своих устремлений общественные организации и зарубежную прессу. Александр Бахмутский рассчитывал, что международная поддержка и помощь подвигнут правительство страны быстрее принять необходимые для Биробиджана решения об изменении статуса автономии. В 32 года Александр Бахмутский стал самым молодым первым секретарем обкома ВКП(б). Но, несмотря на молодость, он сумел выстроить отношения с руководителем облисполкома М. Зильберштейном и сменившим его М. Левитиным (бывшим прокурором области). Вполне вероятно, что его позиция по социально-экономическому и национально-культурному развитию области формировалась под влиянием руководства Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), еврейских писателей и журналистов, с которыми он познакомился в Москве, а затем встречался в Биробиджане и вел переписку.

К первым значимым для области шагам, нашедшим отклики и поддержку внутри страны и за рубежом, следует отнести вопрос о создании еврейских детских домов. Это была совместная инициатива А. Бахмутского и М. Зильберштейна. В феврале 1945 г. бюро обкома ВКП(б) и исполком областного Совета, рассмотрев инициативу колхоза «Валдгейм» об организации детского дома на 20 детей, оставшихся без родителей, принимают важное решение, ставшее ориентиром по организации аналогичных детских домов в других колхозах и предприятиях области. Она нашла поддержку и со стороны «Амбиджана», начавшего отправку подарков в Биробиджан для детей-сирот.

Первое послевоенное постановление СНК РСФСР от 26 января 1946 г. «О мероприятиях по укреплению и дальнейшему развитию хозяйства Еврейской Автономной области» среди прочего предусматривало отправку в область 50 учителей и 20 врачей преимущественно еврейской национальности. Подготовленное следом решение секретариата ЦК ВКП(б) от 4 апреля «О мерах помощи обкому ВКП(б) Еврейской автономной области в организации массово-политической и культурно-массовой работы среди населения» увеличило тираж газеты «Биробиджанская звезда» с семи до десяти тысяч экземпляров, а выпуск газеты «Биробиджанер штерн» с одного до трех раз в неделю. Был решен вопрос об издании литературно-художественного и общественно-политического альманаха «Биробиджан» объемом в шесть печатных листов; намечено завезти 50 тысяч экземпляров политической, художественной и научно-технической литературы; выделяется новая киноаппаратура, музыкальные инструменты, радиорепродукторы и т. п.

В мае 1946 г. при участии А. Бахмутского принимается совместное постановление к 30-летию со дня смерти Шолом-Алейхема. Именно тогда Биробиджанскому горисполкому предложено было переименовать одну из улиц города Биробиджана в улицу им. Шолом-Алейхема. Как известно, Биробиджанский горисполком через несколько дней принял решение о переименовании улицы Партизанской, присвоив ей имя Шолом-Алейхема, которая стала главной улицей города Биробиджана. Фотография этой улицы была помещена на лицевой стороне почтового конверта.

В октябре 1946 г. в газете «Биробиджанская звезда», впервые после репрессий тридцатых годов, была напечатана большая передовица, посвященная вопросам пропаганды и агитации на родном языке трудящихся. Такой материал не мог быть напечатан без согласования с А. Бахмутским и М. Зильберштейном. Горкому и райкомам партии было предложено принять действенные меры по развертыванию пропагандисткой, массово-политической работы и культурного обслуживания на родном языке. Еще одним показателем изменения политического барометра в области, а также положительной реакцией на передовую статью о пропаганде и агитации на родном языке, явилось рассмотрение на областном Совете депутатов трудящихся ЕАО отчета «О работе областного краеведческого музея за 1945–46 гг.» В музее были созданы отделы: природы, историкореволюционный, социалистического строительства и еврейской культуры. Отдел еврейской культуры был представлен наиболее широко: евреи в средневековье; старый быт евреев; евреи в истории мировой культуры; еврейская культура до революции и в годы войны; евреи — художники, скульпторы, писатели и композиторы; евреи и революционное движение; участие еврейского народа в Великой Отечественной войне.

В отчете приводится название ряда картин, фотографий, документов, предметы религиозного культа и быта, иллюстрирующих жизнь евреев в средневековье и в царской России, представлены евреи — деятели мировой культуры, художники, писатели, композиторы, имелись ряд портретов евреев — героев Отечественной войны и генералов, крупных революционных деятелей. В эти же дни в областной газете была напечатана статья Г. Гринберга, директора областного краеведческого музея, в которой было заявлено, что музей «…должен шире отражать культуру и быт еврейских трудящихся масс в Советском Союзе». Это была заявка на повышение статуса и значения областного музея, выходящего за пределы регионального уровня.

Проводимая А. Бахмутским и М. Зильберштейном политика развития ЕАО находила активную поддержку и за рубежом. Американский журнал «Най Лебн», издававшийся на идише и английском, регулярно печатал как авторские материалы о Биробиджане, так и хронику, где отражались наиболее значимые информационные события из жизни ЕАО. Авторы многих статей в этом издании в основном были приверженцами «Биробиджанского проекта». Высоким пафосом была насыщена статья сенатора от штата Кентукки Албена Б. Беркли «Биробиджан — символ мира и прав меньшинства», которая была озвучена им на ужине, данном Американским Биробиджанским Комитетом.

Следует отметить, что в послевоенные годы «Амбиджан» проводил в США активную работу по сбору средств с целью оказания помощи детям-сиротам из Сталинграда и Биробиджана. В организации конференций, ужинов, на которые собирались представители еврейских организаций, бизнеса и простые граждане, желавшие оказать помощь еврейским детямсиротам, принимал непосредственное участие Фонд Альберта Эйнштейна. 

Об этой благотворительной деятельности и участии в ней различных американских общественных и еврейских религиозных организаций, сенаторов, конгрессменов и иных политических деятелей подробно рассказывается в монографии Генри Феликса Сребрника «Мечты о государственности: американские еврейские коммунисты и советский проект Биробиджана, 1924–1951». 



Там же есть упоминание об издании «Амбиджаном» фотоальбома, посвященного 20-летию переселения евреев в Биро-Биджанский район. Из публикаций зарубежных авторов за 1946 г. одной из наиболее значимых, на наш взгляд, следует считать статью Уильяма Дж. Блейка «Биробиджан — перекрестки судьбы». Он рассматривает Биробиджан как центр будущей макроэкономической схемы, которая соединяет Европу и Азию — подразумевая Маньчжурию, Корею, Китай, Японию, предвидя перспективное развитие и новый статус ЕАО в будущем. Как экономист и стратег, он оценивает возможности развития области на основе промышленного роста с учетом использования полезных ископаемых, называя, на его взгляд, наиболее важные из них ресурсы и направления: уголь, железо, гидроэлектроресурсы, металл, развитие транспорта, сельского хозяйства, инфраструктуры и увязывая все это с необходимостью прироста населения, которое должно составлять, по его предположениям, 500 тыс. человек.

В следующем номере этого журнала опубликовано изложение беседы П. Новика с главой Московской религиозной общины Шмуэлем Бобруцким, главным раввином Шлоймо Шлифером, раввином Эмимин Сандлером. По их мнению, Биробиджан имеет значение для всех евреев и «… теперь больше евреев поедет в Биробиджан». 

На их взгляд, этому способствовала и регистрация 15 декабря 1946 г. еврейской религиозной общины в квартире деревянного дома № 17 по улице Калинина. Так как она не могла вместить всех прихожан, через полгода общине было передано большое здание бывшей гончарной мастерской и выделены для ремонта и реконструкции строительные материалы. В сентябре 1947 г. состоялось торжественное открытие синагоги.

Но самым значимым из всех изданных в тот период материалов следует считать статью Александра Бахмутского «Кардинальные вопросы дня», вышедшую в газете «Эйникайт» в августе 1947 г. Она представляет собой ясную стратегию и тактику созидательной работы по преобразованию автономии в республику, в центр еврейской национальной культуры СССР.

Выступление А. Бахмутского на страницах еврейского издания, известного во многих странах мира, должно было привлечь дополнительные инвестиции в область, расширить помощь детским домам, которая уже второй год приходила из «Амбиджана». Эта работа была приоритетной в деятельности партийных и советских органов и уже проводилась несколько лет в области. Еще в 1944 г. по инициативе А. Бахмутского была подготовлена телеграмма Сталину, опубликованная 30 мая в газете «Правда» и «Эйникайт», в которой говорилось о сборе средств трудящимися ЕАО в фонд помощи детям, пострадавшим от немецкой оккупации. 

Собранные тогда 1  662  000 рублей должны были пойти на строительство двух детских городков для еврейских сирот на 2000–2500 мест. Как потом выяснилось, эти городки так и не были построены, а день ги были потрачены на другие цели. Но именно на эту акцию по сбору средств для детдома, опубликованную в газете «Эйникайт», почти сразу откликнулся «Амбиджан», обратившись с предложением шефствовать над детдомами области. Об этом событии рассказал потом на допросе сам Бахмутский, который заявил, что «…Мы на совещании в обкоме решили пойти на установление этой связи. Будучи в Хабаровске, я советовался с секретарем крайкома Барковым, который сказал, что подарки можно получать. Мы сообщили «Амбиджану» о нашем согласии. О реакционном характере организации мы тогда не знали. От «Амбиджана» стали поступать посылки с вещами и запросы о том, что нам требуется».

Как известно, за период с 1945 по 1948 г. в область прибыло подарков на сумму свыше 6 млн. рублей, в том числе более чем на 5 млн. рублей различных вещей и продуктов питания. В феврале 1948 г. председатель облисполкома М. Е. Левитин написал письмо вице-председателю «Амбиджана» Я. П. Будишу в Нью-Йорк, поблагодарив его за помощь, указав также, что на биробиджанской городской электростанции и в районных центрах работают присланные дизельные электростанции, а в колхозах, на предприятиях и лесозаготовках автомашины. Журнал «Най Лебн» по этому поводу писал, что была выражена особая благодарность «… от правительства Еврейской автономной области за присланные продукты и материалы. Они особенно хорошо оценивают присланные транспортные средства, которые делают возможным обеспечить наши детские дома и школы». Кроме этого в 1948 г. из Америки в качестве подарка было прислано 5 стандартных сборных жилых домиков, что было расценено руководителями обкома и облисполкома как огромная помощь Американо-Биробиджанского комитета в строительстве области.

Вещевые посылки облисполком распределял не только по назначению, но и для поддержки того же еврейского театра, школ, ветеранов войны. Позднее при расследовании уголовного дела было установлено, что часть подарков распределялась по произвольно установленным заниженным ценам или совершенно бесплатно партийно-советскому и хозяйственному активу. Архивные документы о перегибах в распределении американских подарков опубликованы на сайте Александра Яковлева.

Но в тот период времени А. Бахмутский, возможно, еще надеялся, что привлекая зарубежные средства в область, он подвигнет партийные органы и советское руководство в Москве на дополнительное финансирование в обустройстве прибывающих переселенцев. Уже в 1946 г. из Винницкой области в ЕАО приехало более 300 человек, и почти следом поступило 556 заявлений от семей еврейских трудящихся, которые пожелали переселиться в Биробиджан. Это были первые шаги в переселенческой деятельности партийных и советских органов области в послевоенный период, что также нашло отражение в статье Бахмутского «Кардинальные вопросы дня». В мае 1943 г. С. Михоэлс и И. Фефер выехали в США для развертывания антифашистского движения и сбора средств, взяв с собой пропагандистские материалы о развитии экономики и культуры ЕАО. Руководство области подготовило пакет документов, содержавших сведения о природе, полезных ископаемых, хозяйственном потенциале и перспективах развития автономии.

В 1944–1947 гг., как будет позднее отмечено в определении Военной коллегии Верховного Суда СССР об отмене приговора по делу о руководстве ЕАО, Бахмутский и Зильберштейн, являясь членами ЕАК в период 1944–1947 гг., а затем и Левитин, без разрешения соответствующих правительственных органов установили непосредственную письменную связь с «Амбиджаном». Налаживание контактов с этой организацией проходило при содействии вышеназванных руководителей ЕАК.

В послевоенный период времени ЕАК активизировал свою деятельность, приобретая все большее влияние в стране и за рубежом, что вызывало негативную реакцию у Сталина, и, в конечном счете, привело в действие репрессивную государственную машину с ярко выраженной антисемитской направленностью. Начало 1948 г. было омрачено страшной вестью о гибели Соломона Михоэлса. Через многие годы люди узнают имена заказчика — Сталина, и исполнителей этого убийства, но догадываться об этом начнут намного раньше. Судьба членов Еврейского антифашистского комитета, который С. Михоэлс возглавлял все годы, была предрешена.

Смерть С. Михоэлса потрясла простых людей. Тысячи человек пришли попрощаться с великим актером. На похороны пришел и А. Бахмутский, находившийся в то время в Москве на учебе. Эта трагедия стала началом разгрома ЕАК. Кампания, начавшаяся под лозунгами борьбы с «буржуазным национализмом», «безродным космополитизмом», и последовавшее затем «Дело врачей», привели к массированным антиеврейским репрессиям, в жернова которых попал весь цвет еврейской интеллигенции страны и руководство Еврейской автономной области. И только смерть тирана остановила безумство этих гонений, развернутых государственной карательной машиной, которая уже успела уничтожить самых известных еврейских деятелей страны, репрессировала тысячи ни в чем не повинных людей.

По уголовному делу № П-80190, которое можно назвать «Делом Бахмутского», кроме первого секретаря обкома ВКП(б) проходили ещё семь известных деятелей области: председатель облисполкома М. Н. Зильберштейн, его преемник М. Е. Левитин, секретарь обкома ВКП(б) по пропаганде З. С. Брохин, секретарь облисполкома А. М. Рутенберг, редактор литературного альманаха «Биробиджан» Х. И. Мальтинский, редактор «Биробиджанер штерн» Н. М. Фридман, редактор «Биробиджанской звезды» М. М. Фрадкин. На момент ареста большинство из них уже не занимали эти посты. В материалах уголовного дела А. Бахмутскому отводится руководящая роль. В 1952 г. он был приговорен к расстрелу, который через несколько месяцев был заменен на 25 лет лишения свободы. К различным срокам были осуждены его коллеги, которые после смерти Сталина были реабилитированы.

В 1955 г. Генеральным прокурором СССР Р. А. Руденко было направлено письмо в ЦК КПСС о результатах проверки дела на руководящих работников Еврейской автономной области, в котором говорится, что указанные лица (8 человек) были арестованы органами бывшего МГБ СССР по обвинению в проведении антисоветской националистической деятельности, за связь с американским обществом «Амбиджан», передачу через ЕАК в США и разглашение в выступлениях и в печати сведений, составляющих государственную тайну СССР. Дело в отношении их было сфальсифицировано Абакумовым и Гоглидзе. В письме отмечается, что:

«Обвинения эти опровергаются следующими данными, добытыми в ходе проверки дела:

а) сообщением Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР о том, что вся переписка между еврейским обществом в США «Амбиджан» и бывшими руководящими работниками Еврейской автономной области подвергалась соответствующей проверке со стороны органов МВД-МГБ и что случаев направления осужденными какихлибо материалов в США без ведома органов МГБ не установлено;

б) заключением специальной экспертизы о том, что в статьях, выступлениях, фотодокументах и переписке осужденных с «Амбиджаном» в США и Еврейским антифашистским комитетом в Москве не содержится сведений, составляющих государственную тайну СССР».

Таким образом, в этом и в ряде других документов из архива А. Н. Яковлева и сборника «Государственный антисемитизм в СССР. От начала до кульминации. 1938–1953» (составитель Г. В. Костырченко) были найдены ссылки на фотоматериалы, имеющие отношение к Биробиджану и «Амбиджану». Как оказалось, фотографии действительно присутствовали в качестве одного из самых серьезных обвинений, предъявленных фигурантам «Дела Бахмутского». Заключение экспертной комиссии по материалам, инкриминируемым следствием бывшему руководству ЕАО, стало основой для выводов следствия и суда о выдаче и разглашении государственной тайны. Это позволило предъявить обвиняемым «расстрельную» статью 58-1а УК РСФСР.

На заседании Военной коллегии Верховного суда СССР Бахмутский откровенно рассказал о своей деятельности, связи с ЕАК, участии в организации детских домов, сборе средств на эти цели. Он отмечал, что им было инициировано обращение в Совет Министров, который издал постановление за подписью В. М. Молотова о том, чтобы для детского дома было отведено помещение одного завода вблизи г. Биробиджана. Всю эту работу, в том числе по реализации «подарков», проводил председатель облисполкома Зильберштейн, он же все свои действия согласовывал и отчитывался в крайисполкоме. Подробно он останавливается на визите в центральные партийные органы.

«В 1946 г., прибыв на сессию Верховного Совета, я был в ЦК ВКП(б) у Г. Александрова. Я поставил перед ним вопрос, надо ли информировать «Амбиджан» о жизни области. Александров мне сказал, что и в союзных республиках установлены такие же связи с заграничными общественными организациями, и что ничего противозаконного в этом нет. Он сказал, что нам для заграницы нужна объективная информация о Советском Союзе. Из писем «Амбиджана» видно, что они добивались получить от нас сведения о политическом положении в области, о строительстве и пр».

В 1948 г. Бахмутский соглашается с решением Хабаровского крайкома партии о нежелательности дальнейшего получения подарков от «Амбиджана» и незаконном расходовании средств, вырученных от продажи «подарков». Он признает, что его статьи, опубликованные в газете «Эйникайт» и перепечатанные в заграничных журналах, правильно оценены как разглашение государственной тайны, оговариваясь, что помещая материалы о Биробиджане, он не преследовал шпионских целей, а только пропагандировал область.

Спустя несколько лет Генеральная прокуратура СССР провела дополнительное расследование по «Делу Бахмутского» и его «сообщников». В определении Военной коллегии Верховного суда СССР об отмене приговора по делу о руководстве ЕАО указано:

«Враги народа — бывший министр госбезопасности Абакумов и его сообщники, в течение 1950–1951 гг. произвели аресты Бахмутского и других руководящих работников Еврейской автономной области и в ходе расследования, применяя к арестованным незаконные методы следствия, ошибочные действия Бахмутского и других представили как умышленные контрреволюционные преступления.

Несмотря на то, что на предварительном следствии и в судебном заседании все арестованные отрицали свою вину в проведении антисоветской деятельности и признали только наличие политических ошибок в практической деятельности по руководству областью, дело их было рассмотрено без вызова в суд свидетелей и без проверки других доказательств, имеющихся в деле, и в отношении всех подсудимых был вынесен обвинительный приговор.

Дополнительным расследованием, проведенным прокуратурой, установлено, что обвинение Бахмутского, Зильберштейна, Левитина и других в проведении антисоветской националистической и шпионской деятельности не нашло своего объективного подтверждения и что дело в отношении их было сфальсифицировано по указанию бывших руководителей МГБ СССР Абакумова, Гоглидзе и др.

Александр Бахмутский в своих показаниях не берет на себя вину по работе с фотографиями и отправке их «Амбиджану». Все это фигурирует в обвинении, предъявленном М. Н. Зильберштейну — председателю облисполкома и члену ЕАК, где было записано, что он «без разрешения соответствующих правительственных органов установил непосредственную письменную связь с одной из организаций, действовавшей в США под названием «Амбиджан» («Америка-Биробиджан»), и в своих корреспонденциях в адрес «Амбиджан» сообщил ряд сведений, составляющих государственную тайну СССР, а также не подлежащих оглашению по Еврейской автономной области».

Во время суда Зильберштейн пояснил следующее:

«Амбиджан» мы считали прогрессивной организацией, которая борется против «желтой прессы» капиталистических стран, искажающей положение национальностей и, в частности, евреев в СССР. В таком направлении нас ориентировал т. н. «Еврейский антифашистский комитет» в своем письме.

Позднее, кажется, в 1946 году, Бахмутский говорил нам, что связь с «Амбиджаном» санкционирована ЦК ВКП(б). В 1948 г. Бахмутский рассказывал, что его вызывали в Министерство иностранных дел СССР и запрашивали материалы об области для посла СССР в США Панюшкина, который должен был выступать на конференции «Амбиджана».

В 1945 г. Левитин по поручению Бахмутского наводил в Министерстве иностранных дел СССР справки о характере этой организации, и получил положительные отзывы.

В 1945–1946 году я получил жалобу от «Амбиджана», в которой говорилось, что поскольку мы не присылаем сведений об области, они лишены возможности разоблачать происки реакции и клевету «желтой прессы» относительно Биробиджана. В дальнейшем у меня не возникало сомнений в прогрессивном характере «Амбиджана». Хабаровский крайком ВКП(б) санкционировал связь с этой организацией. В силу этого мы легко шли на связь с «Амбиджаном». <…>

Я понял, что «Амбиджан», пользуясь нашей беспечностью, заполучил от нас ряд важных сведений. Так, в 1946 г. я, посоветовавшись с Бахмутским, решил сфотографировать ряд предприятий и культурных учреждений области и составить из этих снимков альбом для посылки в “Амбиджан”. Я хотел в этих снимках показать всю жизнь области с тем, чтобы использовать это для пропаганды ее достижений. Я лично проверял все снимки и хорошо знал, что посылаю.

Предварительно я направил фотографии в Управление МГБ полковнику Бранзбургу (правильно: подполковнику — В. Ж.), который спустя некоторое время сообщил, что возражений против посылки этих снимков за границу они не имеют.

Альбом был направлен в «Амбиджан» через т. н. «Еврейский антифашистский комитет». Я не знал о том, что эти фотографии составляют государственную тайну.

Вся переписка с «Амбиджаном» состояла из их вопросов о том, что нам прислать, и наших ответов на эти вопросы. Они умели вплетать в свои письма такие вопросы, которые не относились к деятельности их организации, и толкали нас на разглашение государственной тайны. Например, они запрашивали нас, нужно ли нам инкубаторное оборудование. Мы отвечали утвердительно, и после этого они запрашивали нас, что у нас есть. Мы сообщали им данные о нашей инкубаторной станции.

<…> Я признаю, что повинен в посылке материалов в «Амбиджан» и несу ответственность за это, но прошу мне поверить, что никаких враждебных целей я при этом не преследовал. Я считал себя обязанным в любой форме пропагандировать достижения нашей области. Прошу учесть, что в тот период, когда мы установили связь с «Амбиджаном», США являлись нашим союзником, поэтому мы не видели ничего плохого в том, чтобы «Амбиджан» оказывал нам помощь в строительстве и присылал подарки. <…> Вопрос о создании на территории области специальных детских домов для детей-евреев был поднят мною и Бахмутским в 1944 г. Хотя это мероприятие было санкционировано соответствующими инстанциями, постановка этого вопроса была неправильной, националистической».

По всей видимости, следователи в ходе дознания пытались связать и преподнести помещенные в фотоальбоме «Амбиджан» две фотографии детских домов из Биробиджана и Вадгейма как извращение социалистических основ государства. Вместе с тем, объективно оценивая включение этих снимков в альбом, можно без всяких натяжек считать данные фотографии целенаправленным обращением к потенциальным спонсорам «Амбиджана», открытым напоминанием о необходимости сбора средств и отправке посылок в область детям-сиротам.

Еще более конкретными оказались сведения из протокола допроса Абрама Рутенберга. Из обвинительного заключения следует, что он лично принимал участие в подборе фотоснимков промышленных, сельскохозяйственных и социально-культурных объектов и учреждений Еврейской автономной области для альбома, который был отправлен в США в «Амбиджан», и в этот альбом были включены снимки об объектах, раскрывающие и разглашающие государственную тайну. В феврале 1952 г. на судебном заседании Военной коллегии он заявляет:

«Никаких помыслов нанести ущерб Родине я не имел. Прошу учесть прежде всего то, что мое участие в переписке с “Амбиджаном” ограничивается посылкой им фотоальбома, отображавшего жизнь области.

<…> «Амбиджан» запросил у нас материалы, освещающие хозяйственную и культурную жизнь области. Я составил телеграмму, в которой сообщил «Амбиджану», что материалы для них мы вышлем через «Еврейский антифашистский комитет». Зильберштейн не дал конкретных указаний относительно того, что именно фотографировать и посылать в «Амбиджан».

Я поговорил с редактором газеты «Биробиджанская звезда» Фрадкиным, и мы решили дать ряд фотографий. Корреспондент крайТАСС Слонимский составил тематический план. Фотографировал фотокорреспондент газеты «Биробиджанская звезда» Косвинцев. Большинство снимков (около 50) отображали жизнь детей. Были снимки промышленных предприятий, но без развертки. Никаких подъездных путей мы не фотографировали.

Должен сказать, что фотографии, имеющиеся в деле, не входили в этот альбом. Многие из этих фотографий были обнаружены в столе секретаря облисполкома.

Кроме того, на фотографиях промышленных объектов ничего существенного не показано. Например, на фотографии, изображавшей Сутарские золотые прииски, снят человек с инструментом в руках. На снимке, изображавшем «Хинган-олово», снята фигура рабочего, моющего породу. Никаких деталей, подробностей не было.

Я не снимаю с себя ответственность за посылку этих снимков, так как сейчас мне ясно, что и тех фотографий, что мы включили в альбом, посылать было нельзя, что переписка с «Амбиджаном» была преступной. Но никаких намерений, никакого задания нанести ущерб нашему государству я не имел.

Фотоальбом был издан нами в конце 1946 г. и послан в ЕАК, где, очевидно, долго пролежал. Я предполагаю, что в ЕАК не удовлетворились тематикой альбома, поскольку потом от них приезжал некий Пинкус, консультант «Амбиджана» по сельскому хозяйству, и, насколько мне известно, без чьего-либо разрешения фотографировал у нас все, что хотел. Кроме того, в тот период у нас производились съемки фильма «Биробиджан», и мне кажется, что некоторые из снимков, фигурирующих в деле, являются кадрами этого фильма. Мы их в альбом не включили. Все снимки я посылал на просмотр начальнику УМГБ области Бранзбургу.

В деле имеется препроводительное письмо, однако перечня снимков, посылавшихся на просмотр, я не сделал. Снимки просматривала и Обллит Гороховская. УМГБ разрешило послать эти снимки в «Амбиджан».

В 1947 году по заказу облземотдела альбом дополнялся. Прошу учесть, что составляя альбом, я выполнял распоряжение Зильберштейна. Он объяснил мне, что «Амбиджан» — прогрессивная организация, играющая важную роль в пропаганде достижений национальной политики нашей партии и правительства, борющаяся против клеветы заграничной прессы на положение национальностей и, в частности, евреев в СССР. Помню, что Зильберштейн видел альбом в готовом виде, и сам подписал сопроводительное письмо в т. н. «Еврейский антифашистский комитет».

Зильберштейн и Рутенберг неоднократно говорили в ходе следствия, что при принятии решения о направлении в США фотоальбома они согласовывали данный вопрос с Управлением МГБ СССР по ЕАО. Однако следствие, проводившееся предвзято, не обратило на это внимания и проигнорировало имевшиеся в деле документы, подтверждавшие правдивость заявлений Зильберштейна и Рутенберга (документы приводятся ниже).


Весьма дико и примитивно звучат сегодня трактовки обвинений во враждебной деятельности, разглашении государственной тайны, отсутствии патриотизма, дискредитации советского строя, предъявленные руководителям области в связи с передачей «Амбиджану» фотоальбома со 131 снимком. К сожалению, в архивах области нет экземпляра этого фотоальбома, но 20 фотографий, опубликованных «Амбиджаном», все же дают возможность представить общий характер тематики снимков. 

В заключении экспертной комиссии по материалам, инкриминируемым следствием бывшему руководству ЕАО, в той части, где даются оценки действиям ряда руководителей, имевших отношение к подготовке и отправке фотоальбома, показан весь абсурд, надуманность и нелепость обвинений в худших традициях НКВД 1937–1938 гг.:

«Националисты Зильберштейн и Рутенберг в целях того, чтобы опорочить и оклеветать передовую советскую технику, советское производство послали в Америку фотоснимок (№ 54), где вязальное производство показано как производство примитивное и исключительно ручное.

В целях дискредитации советской сельскохозяйственной техники, широко распространенной на колхозных полях, Зильберштейн и Рутенберг в отосланном в Америку фотоснимке (№ 69) показывают ручной способ уборки урожая как основной способ.

Фотоснимки № 67 и № 68, также отосланные в Америку, характеризуют издевательское отношение Зильберштейна, Рутенберга ко всему советскому, принижают достоинство советского человека, дискредитируют преимущество социалистической системы перед системой капиталистической.

Умышленное извращение Зильберштейном и Рутенбергом нашей советской действительности, передового советского производства, оснащенного самой передовой техникой, свидетельствуют о их прямом соучастии в клевете и дискредитации американским империализмом Советского Союза.

В письмах, поступавших из «Амбиджана» (Нью-Йорк) на имя бывшего председателя исполкома ЕАО Зильберштейна, запрашивались данные по экономике области: о состоянии промышленности, сельского хозяйства, строительства. Сама форма изложения запросов недвусмысленно, прямо говорит о том, что «деятели» «Амбиджана» хотят получить явно секретные государственные сведения. Так, некий ПИНКУС, консультант «Амбиджана» по сельскому хозяйству, в письме на имя Зильберштейна 16 июля 1947 г. пишет: «У нас нет сведений, какие типы тракторов и тракторного оборудования имеются на ваших машинотракторных станциях… Если бы вы смогли послать нам ваши областные или краевые издания, это бы помогло нам связаться с местными учреждениями и таким образом иметь возможность обеспечить интересной информацией... Производятся ли железнодорожные шпалы, если да, то дайте их примерный размер и укажите, сколько их производится в час».

Зильберштейн и Рутенберг во взаимоотношениях с представителями «Амбиджана» и в своей переписке, а также в фотоальбоме, отражающем экономику ЕАО, отосланном в Нью-Йорк, разгласили секретные государственные сведения экономического характера, а именно: в поясняющем тексте к фотоальбому, посвященному 20-летию со дня образования Еврейского района (1928–1948 гг.), изданному в Нью-Йорке, говорится, что «область (ЕАО) может обеспечить высокий уровень жизни населения по крайней мере в 4 миллиона человек». Здесь же помещены цифровые данные о количестве переселенцев, прибывших в область: «В последние 6 месяцев 1947 года только Биробиджан принял 1500 семей».

Безусловно, эти сведения могли попасть в «Амбиджан» только от руководителей исполкома ЕАО. Вышеупомянутые данные запрещены к опубликованию § 3 Государственного Перечня 1926 г. (также смотри Перечень Главлита, изд. 1945 г., раздел II). 

<...> Зильберштейн и Рутенберг как бывшие руководители области знали о порядке предварительного контроля органов цензуры над всеми материалами, в том числе и фото, предназначаемыми для открытого пользования. Безусловно, они знали, что сведения экономического характера, направляемые за границу, следовало бы обязательно согласовать с обллитом ЕАО. Однако ни Зильберштейн и Рутенберг не посчитались с советской цензурой и вследствие чего допустили серьезные разглашения секретных государственных тайн.

Отвечая на конкретно поставленные комиссии вопросы (1. Являются ли запрашиваемые американцами сведения и направленные в Америку материалы государственной тайной? 2. Протаскивались ли в статьях обвиняемых буржуазно-националистические взгляды?), —

Заключаем:

Запрашиваемые американцами сведения и направленные в Америку материалы являются государственной тайной.

Зильберштейн, Брохин и Рутенберг в статьях, опубликованных в еврейской печати, открыто пропагандировали враждебную идеологию буржуазного национализма, а Зильберштейн, Брохин являлись ее идейными вдохновителями».

Из заключения экспертной комиссии от 11 августа 1955 г. по итогам дополнительного расследования усматривается, что в статьях, выступлениях, фотодокументах и переписке осужденных с «Амбиджаном» и с Еврейским антифашистским комитетом в Москве не содержится сведений, составляющих государственную тайну, и что

«заключения предыдущих экспертных комиссий от 16 октября 1951 г., 9 ноября 1951 г. и 6 января 1955 г. не соответствуют ранее существовавшим и ныне существующим положениям по охране государственной тайны. <...> Более того, как видно из сообщения Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, переписка между «Амбиджаном» и бывшими руководящими работниками Еврейской автономной области подвергалась существенной проверке со стороны органов МГБ, а отправка в США для общества «Амбиджан» из Еврейской автономной области фотоальбома была произведена после получения предварительного разрешения от органов МГБ. Случаев направления осужденными каких-либо материалов в США, помимо или без разрешения органов МГБ, не установлено».

К сожалению, поиски всех фотографий из фотоальбома, как и сопровождавшего их текста на идиш, пока не увенчались успехом. Однако сейчас нам известна история появления в фотоальбоме «Амбиджана» 20 снимков, ставших одной из главных причин появления «расстрельной статьи» в деле А. Н. Бахмутского и его коллег — руководителей Еврейской автономной области.

Фотоальбом, подготовленный для «Амбиджана» и составленный из 131 снимка, стал для биробиджанцев историческим открытием. Отправленный более 70 лет назад в США, он, возможно, хранится на полках архивов, скрывая от нас запечатленную фотоисторию двадцатилетия переселения евреев в Биро-Биджанский район Дальневосточного края — будущую Еврейскую автономную область, которая в этом году отмечает 90-летие принятия президиумом ЦИК СССР Постановления о закреплении за КОМЗЕТом для нужд сплошного заселения трудящимися евреями свободных земель в Приамурской полосе Дальнего Востока.

 

Иосиф БРЕНЕР, Владимир ЖУРАВЛЕВ

Международный научно-теоретический

журнал Judaica Petropolitana, № 8-2018 г.


P. S. Аналогичный фотоальбом "Амбиджана" из 20 фотографий находится в одном из томов архивного уголовного дела № П-80190. Там же хранится несколько фотоснимков, сделанных Косвинцевым Ю.Е. и не вошедших в альбом. Их обнаружили во время обыска в столе секретаря облисполкома ЕАО и тоже приобщили к делу как вещественные доказательства "преступной деятельности" Бахмутского и др. Вот эти снимки, с помощью которых, по мнению следствия, были разглашены американцам наши "великие секреты":



Последняя любовь комбрига Ржевского

Отправлено 20 авг. 2018 г., 22:52 пользователем Редактор   [ обновлено 12 окт. 2018 г., 19:15 ]

Сначала комбрига Ржевского уволили из армии, а затем арестовали как одного из членов «военно-троцкистского заговора в ОКДВА». Под изуверскими пытками он все признал, и его включили по 1-й категории  (расстрел) в список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР. 31 июля 1937 г. список утвердили Сталин, Молотов, Каганович, Жданов и Ворошилов. С этого момента его судьба была предрешена. 

12 июня 1937 г. советские газеты сообщили об осуждении участников «антисоветского военно-троцкистского заговора». Герои Гражданской войны, известные военачальники — маршал Тухачевский, командармы Корк, Уборевич, Якир, комкоры Примаков, Путна и Эйдеман — были объявлены шпионами и заговорщиками и расстреляны. «Дело Тухачевского» стало началом массовых репрессий в Красной Армии, в ходе которых были уничтожены или отправлены в лагеря тысячи командиров. 

Одной из многих жертв кровавой «чистки» стал комендант и военком 102-го Усть-Сунгарийского укрепрайона ОКДВА комбриг Ржевский Александр Алексеевич. Он родился в 1897 г. в Воронежской губернии в семье рабочего. Окончив торговую школу в г. Луганске в 1912 г., работал конторщиком, электросварщиком, лаборантом химической лаборатории. С началом Первой мировой войны в 1915 г. призван в армию, воевал на Румынском и Юго-Западном фронтах, дослужился до чина подпоручика.

После Февральской революции 1917 г. примыкал к фракции большевиков, состоял членом Военно-революционного комитета Особой армии. Во время октябрьских событий 1917 г. — член ВРК и Чрезвычайной комиссии Рожицкого района, участник боев с войсками украинской Центральной рады.

В марте 1918 г. добровольно вступил в Красную Армию, тогда же был принят в партию большевиков, прошел путь от рядового красноармейца  до командира стрелковой дивизии. В ноябре 1922 г. награжден орденом Красного Знамени. Из приказа Реввоенсовета Республики: « ...при наступлении в августе 1919 г. на г. Волчанск против частей деникинской армии, командуя боковым авангардом, в течение 2-х суток отбивал полком беспрерывные атаки противника, увлекая личным примером в бой красноармейцев. В первых числах сентября при форсировании полком р. Оскола Ржевский, будучи сильно контужен в голову, не покинул строя до полного отражения неоднократных атак противника, нанеся при этом последнему значительные потери».

После Гражданской войны Ржевский окончил Высшие академические курсы при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе, был военруком Академии коммунистического воспитания имени Н.К. Крупской, состоял в резерве для направления в Китай в качестве военного советника. С ноября 1930 г. — начальник Владикавказской пехотной школы им. Коминтерна.

В 1932 г. Ржевский поступил на Особый факультет Военной академии им. М.В. Фрунзе, по окончании которого в январе 1935 г.  его назначили комендантом и военным комиссаром 102-го Усть-Сунгарийского укрепленного района ОКДВА, части которого дислоцировались в пограничных амурских селах Блюхерово (ныне Ленинское), Воскресеновка, Кукелево и Новое Блюхеровского района Еврейской автономной области. 17 февраля 1936 г. ему присвоили звание «комбриг».

О семейной жизни комбрига Ржевского практически ничего не известно. Скорее всего, в 1936 г. он был не женат. 

Как-то осенью 1936 г., находясь в Хабаровске по делам службы, комбриг Ржевский познакомился с 28-летней сотрудницей краевой Гидрометеослужбы Зинаидой Тимофеевной Литневской. Она родилась в 1908 г. в русской семье сторожа железнодорожных складов КВЖД в Харбине. В 1912 г. Литневские перебрались в Хабаровск, а в 1916-м – на железнодорожную станцию Ин (ныне поселок Смидович Смидовичского района ЕАО). До 1924 г. отец работал сторожем, стрелочником, составителем поездов, затем вышел на пенсию по инвалидности. К тому времени Зинаида получила неполное среднее образование и специальность секретаря-машинистки.

В феврале 1927 г. из Хабаровска на станцию Ин  прибыл новый уполномоченный и одновременно председатель рабочего комитета Кур-Урмийского леспромхоза Виталий Романович Ларкин. В августе 1928 г. Зинаида вышла за него замуж, а через год у них появился сын Борис. Активный и амбициозный, Ларкин вскоре занял пост заместителя директора Кур-Урмийского леспромхоза, а еще через два года, в феврале 1931 г., он стал сотрудником транспортных органов ОГПУ. 

До 1936 г. Ларкин был помощником линейного уполномоченного Дорожно-транспортного отдела ОГПУ на станциях Хабаровск, Облучье, Биракан, потом вновь оказался в Хабаровске  в январе 1936 г. его назначили оперуполномоченным 6-го (транспортного) отдела УГБ УНКВД по ДВК.

И все бы ничего, да только семейная жизнь у них с Зинаидой как-то не заладилась. Ларкин не очень хранил супружескую верность, но в то же время частенько устраивал Зинаиде безобразные сцены необоснованной, беспредельной ревности, переходившие порой в ожесточенную ругань с рукоприкладством. 

Терпение Зинаиды лопнуло, и в марте 1936 г. она подала на развод. А 28 апреля партком УНКВД по ДВК объявил Ларкину выговор «за антипартийное поведение, выразившееся в семейном быту», поскольку «...жена Ларкина подала заявление, в котором обвинила Ларкина в том, что он препятствовал ей заниматься общественной работой, что послужило к выходу ее из комсомола. 7 марта Ларкин нанес побои жене и теще. До этого постоянно скандалил с женой, дело доходило также до побоев. При разводе с женой, узнав, что жена погрузила вещи в вагон, Ларкин, под видом поисков белья выгрузил все вещи из вагона, но впоследствии под нажимом особоуполномоченного, командования ТО УГБ и даже прокурора вещи эти все же возвратил. При разделе вещей скандалил, увез заранее ценные вещи к себе на квартиру...».

После развода Литневская с сыном продолжала жить в Хабаровске, работала в краевой Гидрометеослужбе, а в октябре-ноябре 1936 г. познакомилась с комбригом Ржевским. В январе 1937 г. он пригласил Зинаиду к себе в Блюхерово «в гости», и через месяц они решили жить вместе, но без официальной регистрации брака.

Когда 2 марта 1937 г. Ржевского отозвали в распоряжение Управления по начсоставу РККА, Зинаида  поехала вместе с ним в Москву. И пока кадровики решали вопрос нового назначения Ржевского, они взяли путевку в санаторий и провели «медовый месяц»  в Крымув Гурзуфе

Возвратившись в апреле в Москву, Ржевский вновь попросился  на Дальний Восток. Просьбу его удовлетворили, но как только они вернулись в Хабаровск, над комбригом стали сгущаться грозовые тучи. В мае 1937 г. в Москве арестовали группу известных военачальников во главе с зам. наркома обороны маршалом Тухачевским. Их обвинили в принадлежности к «военно-троцкистскому заговору», а следом началась «чистка» Красной Армии. Очень быстро репрессии докатились и до Дальнего Востока.

Сначала комбрига Ржевского 7 июня 1937 г. уволили из армии, а 16 июня арестовали как одного из членов «военно-троцкистского заговора в ОКДВА». Под изуверскими пытками он все признал, и его тут же включили по 1-й категории  (расстрел) в список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР. 31 июля 1937 г. список утвердили Сталин, Молотов, Каганович, Жданов и Ворошилов. С этого момента его судьба была предрешена.

После ареста Ржевского Зинаида с сыном перебралась из Хабаровска в поселок Смидович, устроилась на работу на станции Ин и жила в тревожном неведении о судьбе комбрига. Но ей не будет суждено узнать, что 29 августа 1937 г. Выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР приговорила Александра Алексеевича Ржевского по статьям 58-1б, 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР к «высшей мере социальной защиты», и в тот же день его расстреляли в Хабаровске. Тогда же, 27, 28 и 29 августа 1937 г., казнили еще 55 военнослужащих-дальневосточников из «сталинского расстрельного списка» от 31 июля 1937 г.1

В соответствии с приказом НКВД СССР от 15 августа 1937 г. № 00486 «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины», члены семей «врагов народа», осужденных Военной коллегией и военными трибуналами по 1-й и 2-й категориям, также подлежали аресту и заключению в лагеря на срок от 5 до 8 лет.

Казалось бы, Зинаиде Литневской опасаться было нечего: официально она не замужем, отношения с Ржевским были формальными, без регистрации брака, да и знала она его всего лишь несколько месяцев. Однако пунктом 4 приказа 00486 такие случаи тоже предусмотрели: «Аресту подлежат жены, состоявшие в юридическом или фактическом браке с осужденным в момент его ареста». Но ведь для этого нужно, чтобы органы как-то узнали о таком "фактическом браке»!

Несмотря на развод, Ларкин продолжал внимательно отслеживать личную жизнь бывшей жены, и слухи о сожительстве Зинаиды с высокопоставленным командиром РККА до него доходили. Поэтому, как только приказ о репрессировании жен «врагов народа» поступил из Москвы в Хабаровск, он 13 сентября 1937 г. немедленно подал заместителю начальника 6-го отдела УГБ УНКВД по ДВК старшему лейтенанту госбезопасности Акимову рапорт следующего содержания:

«10 сентября с.г. я, с целью уточнения факта сожительства моей бывшей жены (развелся с ней в марте месяце 1936 г.) Литневской Зинаиды Тимофеевны с расстрелянным врагом народа Ржевским, пригласил к себе гр. Кожевникову Ольгу, которая не только подтвердила факт сожительства Литневской З.Т. с врагом народа и предателем Ржевским, но и сообщила мне, что со слов самой Литневской З.Т. ей известно, что последняя, находясь в мае-июле на курорте в Сочи, была близка с сестрой и матерью изменника Родины Тухачевского, отдыхавшими там же.

Это, и наконец попытки Литневской З.Т. скрыть, что она являлась женой предателя Ржевского, равно как и попытки скрыться из Хабаровска, заставляют обратить на нее соответствующее внимание».

После такого рапорта органам ничего другого не оставалось, как обратить на Зинаиду «соответствующее внимание»: 29 сентября 1937 г. ее арестовали как ЧСИР («члена семьи изменника Родины») и поместили в камеру Внутренней тюрьмы УНКВД по ДВК. Поместили, но... на целых пятнадцать месяцев словно забыли о ней  ни допросов, ни весточки с воли... Что испытала и через что прошла за это время Зинаида  – известно лишь Богу да ей самой. 

Первый и единственный протокол ее допроса датирован 5-м января 1939 г. К этому времени волна «большого террора» пошла на спад, внесудебные «тройки» ликвидировали, массовые выселения и аресты запретили, а незаконченные уголовные дела предписывалось направлять в суды или на Особое совещание при НКВД СССР. 

Убедившись, что Литневская жила с комбригом Ржевским без брака всего лишь четыре с половиной месяца и абсолютно ничего не ведала о его «заговорщической деятельности», следователь прекратил ее уголовное дело, и 8 января 1939 г. Зинаида вышла на свободу.

Комбрига Ржевского А.А., как и большинство других «военных заговорщиков», реабилитировали в 1957 г. за отсутствием в их действиях состава преступления. Как сложилась судьба Литневской З.Т. — неизвестно, но реабилитировали ее только 2 ноября 2000 г. А вот о третьем «герое» этой грустной истории известно немного больше. 

С мая 1938 г. по февраль 1939 г. «бдительный чекист» сержант госбезопасности Ларкин возглавлял в Биробиджане 4-е (секретно-политическое) отделение УГБ УНКВД по ЕАО. Это на его совести необоснованные массовые аресты жителей ЕАО, масштабные фальсификации следственных дел о мифических шпионских, диверсионных, вредительских и повстанческих организациях,  применение к арестованным жестоких пыток для получения ложных показаний.

В короткий период «бериевской реабилитации», когда в начале 1939 г. незначительная часть репрессированных вышла на свободу, по стране прокатилась новая волна арестов, только теперь — среди чекистов, запятнавших себя кровавыми пытками и другими преступными деяниями. 

27 февраля 1939 г. Ларкина арестовали по ст. 193-17 п. «б» УК РСФСР и 7 апреля того же года уволили из НКВД. Однако 15 декабря 1939 г. военный трибунал оправдал его со ссылкой на то, что Ларкин, якобы, был лишь исполнителем преступных приказов своего руководства! Выйдя на свободу, он поселился у своей матери на разъезде Амур, устроился начальником автотранспорта на Хабаровский мясокомбинат, и начал писать гневные жалобы во все инстанции, добиваясь реабилитации и восстановления на службе в органах НКВД.

Тем временем военный прокурор войск НКВД Хабаровского погранокруга оправдание Ларкина опротестовал, и 11 мая 1940 г. Военная коллегия Верховного суда СССР вернула дело в тот же трибунал для повторного рассмотрения.

5 июня 1940 г. Ларкина снова арестовали и так же, как его бывшую жену Зинаиду Литневскую, посадили в камеру Внутренней тюрьмы УНКВД по Хабаровскому краю.

23 августа 1940 г. Военный трибунал войск НКВД Хабаровского округа вновь рассмотрел дело Ларкина В.Р., и на этот раз приговорил его по ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР за злоупотребление властью к 10 годам лишения свободы в ИТЛ, с поражением в политических правах на два года и лишением спецзвания сержанта госбезопасности.  

Следы его дальнейшей судьбы затерялись на необъятных просторах «архипелага ГУЛАГ».

Владимир ЖУРАВЛЕВ

"Кто написал четыре миллиона доносов?"

Отправлено 14 авг. 2018 г., 18:13 пользователем Редактор   [ обновлено 16 окт. 2018 г., 6:22 ]

23 ноября 1940 г. народный суд 2-го участка г. Биробиджана ЕАО в составе председательствующего Рабиновича, народных заседателей Бурыкина и Соколовского, при секретаре Огаркове, рассмотрел в открытом судебном заседании дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 95 УК РСФСР[1] – Халиф Баси Берковны, 1900 г. р., еврейки, уроженки колонии Волдярка Молдавской АССР, беспартийной, несемейной, грамотной, неработающей, несудимой, проживающей: г. Биробиджан, ул. Партизанская, 18. 

Из приговора суда: 

"Судебным следствием установлено, что подсудимая Халиф в период 1937-1938 гг., возглавляя ответственные партийные участки работы в г. Биробиджане ЕАО, пользуясь доверием как партийный руководитель, в апреле-мае 1937 г., работая в то время с марта по июль месяцы зав. орготделом Облролмсоюза, направила два заявления в органы НКВД на работников промсоюза - КонстантиновскогоПатлаха и Седова, обвиняя последних во вредительстве.

В январе 1938 г. Халиф, работая в Бирском райкоме ВКП(б), подала заявление на пом. прокурора ЕАО Гурарье[2] и на его жену Гельфанд, обвиняя последних в связи с врагом народа Конакотиным (Белорусский Комвуз) и что они шпионом Конакотиным были посланы по особому заданию. В июле 1938 г. на партконференции по этим же основаниям Халиф заявила отвод Гурарье, обвиняя его и его жену в прибытии в ЕАО по заданию шпиона Конакотина.

26 июля 1938 г.  Халиф написала заявление в НКВД о контрреволюционных разговорах Бирман[3], о которых ей якобы говорил Щербенко[4], не проверив как секретарь парторганизации основательность заявлений Щербенко. В тот же день Биман, работавший редактором «Биробиджанер Штерн», был арестован. Бирман находился под стражей, а затем освобожден и реабилитирован.

В 1937-1938 гг., работая редактором газеты Бирского района «Сталинский призыв», Халиф направила письмо на имя начальника областного Управления связи, в котором обвиняла работника связи Берензон приспешником врага народа Пивоварова[5] только лишь за то, что Берензон хотел с нее взыскать оставшийся за ней долг в Союзпечати в сумме 159 рублей.

Судебным следствием и свидетельскими показаниями также установлено, что Халиф, на основании заявления, которое по ее указанию  было написано для редакции работницей редакции кандидатом в члены ВКП(б) Малышевой, подала заявление в НКВД на директора бани Тайцланда[6], обвиняя последнего в связи с врагом народа Хавкиным[7]. Заявление,  находящееся в деле Тайцланда и подписанное Халиф, обвинявшей его в контрреволюционных преступлениях, последний лично видел при его допросе. С 26.06.1938 г. по 16.01.1939 г. Тайцланд содержался под стражей и впоследствии был полностью реабилитирован.

Суду также подтверждено, что Халиф, обвиняя Ясинского[8] в том, что он «темная личность», проходимец, буржуазный журналист, добивалась его увольнения из редакции «Биробиджанской звезды», а в разговоре с редактором газеты Чернобродом называла Ясинского шпионом.

Указанные выше обстоятельства суду полностью доказаны на основании следующих доказательств.

Ложный донос на Константиновского, Патлаха и Седова, а последнего подсудимая Халиф совсем не видела, вполне суду доказан как имеющимся в деле заявлением, так и признанием самой Халиф о том, что выводы о вредительстве якобы были изложены в протоколе актива промсоюза, из-за чего у нее и возникло намерение сообщить в НКВД о вредительстве Константиновского, Патлаха и Седова. Однако в решении актива предлагается указанные факты парторганизации проверить и выявить конкретных виновников, а в своих заявлениях от апреля и мая месяцев Халиф указанных выше лиц перед НКВД обвиняет в явном вредительстве.

Подсудимая Халиф признала суду, что она на Гурарье и Гельфанд писала неосновательное заявление в НКВД, обвиняя последних в связи со шпионом Конакотиным и их приезде в ЕАО по особому заданию, но показала, что к этому ее вынудили Щербенко и Школьник[9] на том основании, что когда Гурарье и Гельфанд учились в Белорусском Комвузе, Конакотин перед Халиф добивался для Гурарье как для успевающего студента материальной помощи. Ни обстоятельство, чтобы написать ложный донос на Гурарье и Гельфанд по настоянию Щербенко и Школьника, ни личные заключения подсудимой не могут оправдывать последнюю, тем более, что в июле месяце этот же донос был повторно и на городской партконференции.

Подсудимая Халиф подтвердила суду, что 23 июля 1938 г. ей Щербенко заявил о каких-то контрреволюционных разговорах редактора «Биробиджанер Штерн» Бирмана. Последняя на парторганизации это заявление не проверила, и по настоянию бывшего в то время зам. начальника НКВД Ларкина[10], ныне осужденного на 10 лет, 26 июля утром ему об этом передала письменное заявление, и в этот же день Бирман был арестован. 

Подсудимая отрицает, что ее заявление явилось поводом для ареста Бирмана лишь потому, что после его освобождения Бирман ей говорил, что подготовка к его аресту была задолго до поданного ею заявления. Однако даже при наличии  такого заявления ложный донос со стороны Халиф на Бирмана вполне доказан.

Подсудимая вынуждена была признаться в ложном обвинении Берензона в том, что последний является приспешником врага народа Пивоварова, и пояснила суду, что это было вызвано тем, что она погорячилась. Однако материалами дела подтверждено, что в столь тяжком преступлении Берензон был обвинен из-за того, что требовал с нее уплаты оставшегося за ней долга в 159 рублей.

Свидетельскими показаниями и материалами дела также установлено, что подсудимая Халиф использовала кандидата в члены ВКП(б) Малышеву, чтобы последняя написала заявление в газету о политической неблагонадежности и связи с врагом народа члена ВКП(б) Тайцланда, что Малышева и сделала. Кроме того, во время ареста сам Тайцланд заявление, подписанное Халиф, обвиняющее его в связи с врагами народа, лично видел. Подсудимая Халиф указанный факт отрицает.

Материалами дела также подтверждено, что подсудимая Халиф клеветала на партсобрании на работника редакции Ясинского и добивалась его увольнения из редакции. В остальном обвинение не подтвердилось. 

Материалами дела и свидетелями Фурманом, Фридманом установлено, что об увольнении и снятии с работы как неблагонадежных работников ФридманаФельдмана и Идова ставился (вопрос) не Халиф, а парторганизацией в целом.

На Щербенко Халиф материал в НКВД не направляла, а при постановке вопроса на горкоме о ее партийности в связи с притуплением ее бдительности по отношению арестов Бирмана и Щербенко ей Ларкин обещал сказать горкому, что она о Щербенко сообщила в НКВД своевременно. И как сама подсудимая Халиф подтвердила суду, она с этим согласилась, чтобы остаться в партии, спасти себя, и впоследствии говорила, что она на Щербенко в НКВД сообщила.

За исключением поданного подсудимой Халиф заявления на Константиновского, Патлаха и Седова в 1937 г., все последующие ее заявления с ложными доносами на членов ВКП(б) и беспартийных подавались после январского Пленума ЦК ВКП(б) 1938 г.

Таким образом, стараясь выслужиться и отличиться мерами репрессии, Халиф старалась перебить отдельных членов ВКП(б), сея подозрительность и неуверенность в тех организациях, где подсудимая Халиф работала, и чтобы ее не обвиняли в недостатке бдительности, не ограничивалась поданными ложными доносами на Гурарье, Гельфанд, Берензона, Тайцланда, Бирмана, приписала себе с помощью пом. начальника НКВД «заслугу» в разоблачении Щербенко, дабы сохранить себя в партии и не быть исключенной, т.е. сдвурушничав.

5-го июля 1939 г. Халиф из членов ВКП(б) за клевету была исключена горкомом ВКП(б) ЕАО.

Вышеуказанными действиями состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 95 УК РСФСР, т.е. сообщение заведомо ложных сведений о совершении преступлений, соединенное с обвинением в тяжком преступлении, с искусственным созданием доказательств обвинения, в действиях Халиф вполне доказан. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 319-320 УПК РСФСР, суд приговорил: 

Халиф Басю Берковну, 1900 г. р., признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 95 УК РСФСР, и подвергнуть ее лишению свободы сроком на два года, без последующего поражения в правах после отбытия наказания. В срок отбытия наказания зачесть пребывание Халиф под стражей с 20 ноября 1939 г. по 4 июня 1940 г. Меру пресечения до вступления приговора в законную силу избрать содержание под стражей..."


                            А это - донос образца 2018 года...

Владимир ЖУРАВЛЕВ

«Розыск прекратить за смертью…»

Отправлено 27 июл. 2018 г., 18:57 пользователем Редактор   [ обновлено 19 окт. 2018 г., 18:04 ]

Впервые представительная комиссия Полномочного представительства ОГПУ по Дальневосточному краю прибыла в Биробиджан в декабре 1932 года после того, как стало известно о дезертирстве начальника райотделения ОГПУ Ивана Коваленко 


9 февраля 1933 г. оперативно-разыскная группа дорожно-транспортного отдела ОГПУ медленно продвигались по вагонам пассажирского поезда № 54 «Киев-Ростов», внимательно всматриваясь в лица пассажиров. В одном из купе цепкий взгляд разыскника остановился на мужчине лет тридцати, очень походившем на разыскиваемого — его фотография и ориентировка поступили накануне. Пассажир приподнялся и встал в проходе:

— Что случилось, товарищи? Может быть помощь нужна? — деловито спросил он, доставая удостоверение из нагрудного кармана пиджака. Так и есть: начальник Биро-Биджанского райотделения ОГПУ Коваленко Иван Иванович. Вот только физиономия почему-то отличается от фотографии в удостоверении … 

За окном промелькнула небольшая станция Синельниково. 

— Иван Иванович, пройдемте..., — оперативник не закончил фразу, как неизвестный внезапно бросился в тамбур, ногой выбил стекло и на ходу выпрыгнул из вагона.

Преследование было недолгим. Недалеко от станции Синельниково — село Средне-Раевка, а на окраине — полуразрушенный сарай. Беглец заскочил в ветхое строение, и в сторону чекистов раздались выстрелы из маузера. Три, четыре, пять… Шестым выстрелом в голову мужчина покончил с собой.

При осмотре трупа вывернули карманы его пиджака и обнаружили еще одно удостоверение на имя некоего Коханенко Г.И. 

Через несколько дней в Хабаровск поступили документы и фотографии самоубийцы. На этом основании особоуполномоченный Полномочного представительства ОГПУ по ДВК Ставровский с чистой совестью вынес постановление о прекращении розыска чекиста-дезертира - бывшего начальника Биро-Биджанского райотделения ОГПУ. 

Иван Коваленко родился в 1902 г.  в с. Н.-Павловском Благодатновского района Одесского округа в крестьянской семье. Окончив 3 класса начальной школы, четыре года батрачил, а в 1919 г. уехал в Одессу и вступил в Красную Армию. В 1920-1922 гг. красноармеец Коваленко служил в караульном батальоне 3-й Латышской дивизии, потом — в 49-м кавалерийском полку 9-й дивизии в Первомайске. В 1920 г. был ранен и чудом уцелел. Уволившись из армии, два года секретарствовал в уездном комитете комсомола Первомайского округа, а  в 1924 г. опять вернулся в армию в качестве политбойца 49-го кавалерийского полка. В 1927 г. снова уволился, работал в политпросвете Батрацкого района, потом инспектором Зиновьевского райисполкома, вступил в ВКП(б), а 1 октября 1928 г. партия направила его в органы ОГПУ. Полтора года Коваленко был уполномоченным Зиновьевского окротдела, потом райуполномоченным Згурьевского райаппарата ОГПУ, а в мае 1931 г. его послали подучиться чекистскому мастерству в Центральной школе ОГПУ СССР в Москве. 

В 1923 г. Коваленко женился на симпатичной ерейке Хане Лимоник, дочка родилась. Но на Дальний Восток он поехал один, без семьи - по окончании школы Родина направила Коваленко в распоряжение полпредства ОГПУ по Дальневосточному краю. По прибытии в Хабаровск, 22 апреля 1932 г. его назначили начальником Биро-Биджанского районного отделения ОГПУ в небольшом рабочем поселке Биробиджан.

Биро-Биджанское РО ПП ОГПУ по ДВК было создано всего полтора года назад, в октябре 1930 г. Еще в марте 1928 г. Президиум ЦИК СССР постановил закрепить территорию в междуречье рек Бира и Биджан за КОМЗЕТом «для нужд сплошного заселения трудящимися евреями»  с перспективой «образования на территории указанного района еврейской административно-территориальной единицы». В мае того же года началось массовое переселение евреев на Дальний Восток, и на помощника уполномоченного ОГПУ соседнего Некрасовского района Соломона Токаря возложили дополнительную обязанность по оперативному обеспечению Бирско-Биджанского переселенческого района. 

Однако задачи переселения и экономического развития района потребовали создания организационно оформленного административного устройства и единого руководящего центра. Поэтому 20 августа 1930 г. Президиум ВЦИК постановил образовать в составе Дальневосточного края Биро-Биджанский район с центром в селении Тихонькая (с 1931 г. - рабочий поселок Биробиджан, с 1937 г. - город Биробиджан). 

В начале октября 1930 г. в Тихонькой было создано районное отделение ОГПУ штатной численностью 6 единиц: начальник, оперуполномоченный, два уполномоченных и два помощника уполномоченных. Также при райотделении сформировали экспедицию отдела связи численностью 8 человек: начальник экспедиции, три фельдъегеря, три экспедитора и конюх. 8 октября 1930 г. сотрудниками райотделения стали помощники уполномоченных С. Токарь и А. Шеметов, а 30 октября 1930 г. назначили первого начальника РО ОГПУ - Гавриила Малышева. В апреле 1931 г. его перевели в аппарат ПП ОГПУ по ДВК, а затем назначили начальником Зейского РО ОГПУ. После него на протяжении года райотделением командовал Иван Баранцев, который  в апреле 1932 г. убыл на Камчатку и возглавил там Корякское окружное отделение ОГПУ.

Помимо райотделения ОГПУ, на территории Биро-Биджанского района также функционировали Екатерино-Никольская и Михайло-Семеновская пограничные комендатуры 56-го и 57-го погранотрядов ОГПУ, а также линейный уполномоченный Хабаровского отделения Дорожно-транспортного отдела ОГПУ на ж.д. станции Тихонькая.

Районное отделение ОГПУ разместилось в половине одноэтажного дощатого здания, принадлежавшего райсовету: в трех кабинетах работали чекисты, а один занимала экспедиция отдела связи. Во второй половине в четырех комнатах проживали семьи сотрудников районной милиции. Здание не было утеплено, освещалось керосиновыми лампами.

Лошадей и транспорта не было, за исключением стоявшего в сарае неисправного мотоцикла, подаренного ОЗЕТом. Телефонная связь тоже отсутствовала — первый телефон в отделении появится лишь в декабре 1932 г.

На фоне общего жилищного кризиса в районе жилищно-бытовые условия биробиджанских чекистов также были неудовлетворительными.

Личный состав райотделения тоже оставлял желать лучшего. Мало того, что две должности были вакантными, так еще и сотрудники были в основном молодые и неопытные, оперативной обстановкой не владели, поскольку в райотделении служили совсем недолго: сверхштатный практикант Фаина Марковник — 6 месяцев, стажер Иосиф Бер — 4 месяца, уполномоченный Александр Сигачев — 4 месяца, уполномоченный Павел Самоделкин — 1,5 месяца.

Биробиджан произвел на Коваленко удручающее впечатление — леса, болота да комарье. Тяжело больной малярией, он несколько первых месяцев фактически провел в постели. На все рапорты в полпредство с просьбой разрешить ему выезд на санаторно-курортное лечение под разными предлогами следовали отказы. 

В этих условиях Коваленко устроил себе рабочий кабинет прямо в квартире, где не только болел и работал с документами, но и… принимал осведомителей — преимущественно женщин из числа жен ответственных работников района.

А тут еще, как на грех, подчиненная — практикантка Фаня Марковник1, — ну, очень симпатичная сотрудница! Хотя и замужняя, и с двумя детьми, но вовсе не закомплексованная! До приезда Коваленко она месяца полтора «крутила любовь» с уполномоченным Павлом Самоделкиным2, но быстренько сообразила, что простой уполномоченный и начальник райотделения — таки да, уже две большие разницы! 

И случился у них с Коваленко роман, да такой, что до сцен ревности и чуть ли не до развода! Ущемленное мужское самолюбие Самоделкина едва не толкнуло его на убийство своего соперника — ночью через окно целился из нагана в Коваленко, но не решился. 

В январе 1933 г. Коваленко в одном из писем особоуполномоченному ПП ОГПУ по ДВК Ставровскому писал: «… Я за 200 дней своего пребывания в этом болоте свыше 4-х месяцев сдыхал в постели. Подыхал форменным образом, но не оставлял работы, на которую «положил» мой дрянной аппарат вроде Самоделкина, Марковник и Гусева… Лежа в постели я много сделал, в то время как мой «аппарат» занимался чем угодно (преступным), но только не работой. А что «аппарат»? Это тот «аппарат», который следовало бы давным-давно аппаратным порядком отправить на «гараж» (расстрелять - прим. В.Ж.). Сколько краж, угроз по моему адресу: «Застрелю, если что-нибудь сообщит», попыток застрелить, даже в окна целились. Спекулировали, устраивались и т.д. и т.п. Несмотря на все мои вопли о присылке необходимых работников, ни единого человека не прислали, за исключением отпетой сволочи Гусева, который вряд ли когда по-чекистски относился к своей работе, хотя бы ради того, что за это его, сволочь дрянную, кормят и одевают». 

В общем, не до работы было Коваленко в Биробиджане, не до работы. А работать было над чем!

Становление молодого территориального органа государственной безопасности происходило в условиях сложной оперативной обстановки, обусловленной приграничным положением региона. Во время гражданской войны многие казаки Раддевского, Екатерино-Никольского и Михайло-Семеновского станичных округов воевали на стороне белых. 

Потерпев поражение и опасаясь мести большевиков, часть из них вместе с семьями ушла в Маньчжурию, пополнив ряды многочисленных белоэмигрантских организаций: РОВС («Русский общевоинский союз»), ВМС («Военно-монархический союз»), БРП («Братство русской правды»), ТКП («Трудовая крестьянская партия») и других. Они вынашивали реваншистские планы и открыто вели подрывную антисоветскую деятельность. На границе были нередкими контрабандные акции и грабительские набеги на советскую территорию. В 1929 г. положение усугубилось конфликтом на КВЖД.

К 1932 г. Япония оккупировала Маньчжурию, к советской границе вышла Квантунская армия, и японская разведка начала подготовку условий для вторжения в СССР. 

Основным японским разведорганом был 5 (русский) отдел 2 (разведывательного) Управления Генштаба японской армии. В его подчинении находилась сеть японских военных миссий (ЯВМ), которые создавались по основным районам Дальнего Востока. Разведка Сунгарийского направления, в том числе территории Биро-Биджанского района, осуществлялась филиалом ЯВМ в г. Цзямусы. В приграничных населенных пунктах были созданы конспиративные квартиры для передержки агентуры, подготовленной к заброске на советскую сторону, а по Амуру развернуты десятки переправочных пунктов. Почти 100-тысячную белую эмиграцию в Маньчжурии японская разведка активно использовала в своих целях, опиралась на нее и черпала агентурные кадры для осуществления разведывательно-подрывной деятельности против СССР.

Внутриполитическая обстановка в Биро-Биджанском районе тоже была «нездоровой»: здесь проживало порядка 420 «социально-чуждых» и антисоветски настроенных человек — «кулаков», лишенцев и пр., около 30 высланных в район по решению Коллегии ОГПУ «контрреволюционеров» и бывших белых офицеров, 70 человек перебежчиков из Польши и Румынии, 1500 человек иностранных переселенцев. На немногочисленных предприятиях района даже вспыхивали забастовки (в одной из них в 1932 г. участвовало около 600 человек).   

Но пока «любовный треугольник» разбирался в делах сердечных, аппарат райотделения ОГПУ был предоставлен сам себе и просто-напросто ни черта не делал! Более того, за 7 месяцев пребывания в Биробиджане Коваленко умудрился не только разложить и деморализовать своих подчиненных, но и фактически развалить всю работу райотделения, сведя к нулю все наработки и начинания своих предшественников. 

От Баранцева Коваленко принял 9 вполне работоспособных резидентур, но к декабрю 1932 г. из них остался только один резидент «Оса». Остальные резидентуры Коваленко просто упразднил. Связь с осведомлением  фактически была утрачена, работоспособный агентурный аппарат отсутствовал, за исключением нескольких фанатиков-одиночек, инициативно поддерживавших связь с райотделением.

По линии Особого отдела в отделении формально имелись 4 агентурных разработки, 10 дел-формуляров, 16 агентурных переписок и 3 наблюдательных дела. Однако таковыми их назвать можно было лишь весьма условно, поскольку все материалы находились в таком хаотическом состоянии, что понять из них что-либо было просто невозможно.

Следствие в райотделении велось преимущественно по линии ЭКО (экономическая безопасность) и заключалось в хаотическом аресте служащих торговых организаций без всяких материалов. Постановления об арестах, освобождении или прекращении следственного производства зачастую не выносились, а районная милиция принимала арестованных для содержания под стражей и освобождала их просто по записочкам уполномоченного Самоделкина.

Милиция с чекистами совершенно не считалась, поскольку оперативное обеспечение и руководство ею со стороны РО ОГПУ практически не осуществлялось. О каком-то взаимодействии или координации действий с пограничниками и транспортными подразделениями ОГПУ вообще говорить не приходится. 

Рабочие сводки, как одну из форм отчетности перед вышестоящими органами ОГПУ, Коваленко просто упразднил своим решением.

Знало ли обо всем этом краевое руководство ОГПУ? Похоже, что в полной мере — нет. За два года существования райотделения никто из Хабаровска в Биробиджан не приезжал и состоянием дел не интересовался. Хотя до Биробиджана — рукой подать, 170 километров, 3 часа по железной дороге! 

Впервые представительная комиссия краевого полпредства ОГПУ прибыла в Биробиджан в начале декабря 1932 г. после того, как стало известно о дезертирстве начальника районного отделения.

Перед бегством Коваленко успел свести счеты со своим соперником — уполномоченным Самоделкиным: 23 ноября 1932 г. он отправил Самоделкина с делами в Хабаровск, а там его арестовали, предъявив обвинение по ст.ст. 169, 193-17 «б», 116 ч. 2 УК РСФСР (было, было за что!). По решению Коллегии ОГПУ СССР от 7 апреля 1933 г. он получит 5 лет лагерей. 

О своей «боевой подруге» Коваленко тоже позаботился: он отправил Фаню Марковник «в отпуск», а она снялась с партийного учета и уехала в Минск. «Задним числом» ее уволили из ОГПУ с 1 декабря 1932 г. 

Сам же Коваленко, так и не дождавшись от полпредства ни отпуска, ни путевки в санаторий, 28 ноября 1932 г. объявил себя находящимся в отпуске и тоже скрылся из Биробиджана в неизвестном направлении. 

Разбираться с ЧП из полпредства прибыли особоуполномоченный Ставровский, оргинспектор 4 отделения отдела кадров Марченко и уполномоченный Особого отдела Астанин. Прихватили с собой и нового начальника райотделения — Владимира Ящака3

15 декабря 1932 г. комиссия составила «Акт обследования агентурно-оперативной работы Биро-Биджанского РО ПП ОГПУ по ДВК» с грустными выводами об удручающей обстановке, царившей в райотделении в течение двух лет с момента его создания. Вот лишь некоторые из них: 

«Коваленко И.И. с первых дней своего назначения в Биро-Биджан связался со штатным практикантом Марковник, из-за которой имел неоднократные сцены ревности со своим заместителем уполномоченным Самоделкиным. Вербовал женщин (преимущественно жен ответственных работников района), с которыми имел половую связь, принимая их по ночам в своем кабинете, устроенном на квартире. Живущая с Коваленко Марковник устраивала скандалы, выслеживала по небольшому поселку своих соперниц на глазах жителей и совершенно подорвала авторитет Коваленко и РО ОГПУ. Работой Коваленко не занимался, сотрудниками не руководил, предоставив всем полную свободу, вследствие чего работа РО почти совершенно прекратилась. Вместо своей прямой работы Коваленко занимался преимущественно делами «Динамо»… Избил милиционера «Б», которого после этого уволил из милиции.

Оперуполномоченный Гусев П.И. работает с 10 октября 1932 г., в обстановке ориентируется слабо, безынициативен, заинтересованности в работе не проявляет, чекистскую работу усвоил недостаточно.

Уполномоченный Самоделкин П.М. с первых дней своего пребывания в РО начал скандалить из-за квартиры. Из-за недоснабжения продуктами неоднократно поднимал крупные скандалы, ставил вопрос перед начальником РО об уходе из органов ОГПУ. Работников снабженческих организаций устрашал путем арестов преимущественно без всяких материалов, содержал под стражей без допросов и предъявления обвинения месяцами. С арестованными обращался чрезвычайно грубо, устрашал расстрелами, снятием с работы членов семей арестованных… Заставлял работников торгово-снабженческих организаций под видом выдачи товаропродуктов для несуществующей столовой РО отпускать для его личного пользования корову, 27 кур, одного кабана. Спецосведома по разработке дела мясокомбината, использованного для доставки коровы, кур, кабана и других продуктов на его квартиру, Самоделкин подвел под расстрел с целью сокрытия следов преступлений.

Уполномоченный Сигачев А.Н. работу усвоил недостаточно, но усидчив и работой интересуется. Медлителен и недостаточно инициативен. Дисциплинирован, работать может при условии достаточного живого руководства.

Помощник уполномоченного Бер И.З. в практической работе РО не использовался, выполнял отдельные поручения начальника РО Коваленко преимущественно по хозяйственной линии, расположен к болтливости.

Бывшая штатная практикантка Марковник Ф.М. - по материалам следствия по делу Коваленко и Самоделкина установлена половая распущенность. Сожительствуя с сотрудниками, вносила склоку между таковыми и этим подрывала авторитет и работоспособность райаппарата ОГПУ».

Вывод комиссии был жесткий, категоричный и короткий, как выстрел: «Биро-Биджанское РО ОГПУ в данном составе и при существующем положении вещей неработоспособно и требует стопроцентного обновления сотрудников РО и налаживания всей агентурно-оперативной работы вновь».

Подождав еще пару недель и не получив от Коваленко никаких известий, особоуполномоченный Ставровский 3 января 1933 г. объявил его во всесоюзный розыск, который уже в феврале 1933 г. был прекращен на основании поступивших в полпредство ОГПУ материалов о том, что 9 февраля 1933 г. Коваленко застрелился при задержании.

Тут бы и сказочке конец, однако… Однако спустя некоторое время в Биробиджане и Хабаровске получили два письма, без сомнения, написанные почерком Коваленко И.И. и датированные им… 11-м и 18-м февраля 1933 г.! 

Письма аккуратно подшили в дело Коваленко, но его розыск больше не возобновляли...

Владимир ЖУРАВЛЕВ

1-10 of 52