Охрименко Никифор Самойлович

Отправлено 21 апр. 2014 г., 20:04 пользователем Редактор   [ обновлено 11 февр. 2017 г., 19:26 ]

Завхоз прииска "Хлебный" в Сталинском районе Никифор Самойлович Охрименко родился в 1910 г. в с. Ивановка Амурской обл., русский.  Арестован 31.08.1938 Сталинским РО УНКВД по ЕАО по ст. 58-10 УК РСФСР. 13.02.1939 уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления, реабилитирован.  Архивное дело П-87887.


«… Меня допрашивали главным образом работники райотделения НКВД Шумкин и сменявшие его милиционеры Бровко и Кац, причем все эти допросы сопровождались непрерывными избиениями и издевательствами… 1 сентября 1938 г. сразу же после ареста я был взят на допрос Шумкиным, а отпущен с допроса только лишь 5 сентября в 4 часа утра.

Шумкин связывал мне руки за спиной, затянув их до отказа ремнем. В таком положении я находился весь период допроса. Иногда только несколько ослабляли завязку, так как руки затекали от застоявшейся крови и чернели. Затем, когда руки немного отходили, их опять стягивали до отказа.

Когда я был связанным, надо мной все время издевались, и больше всех в этом изощрялся основной следователь – Шумкин.

Мне несколько раз заламывали связанные руки за спинку стула, избивали кулаками по лицу и голове. Когда же я падал со стула на пол, топтали ногами и били пинками куда попало. От этих избиений, причинявших мне невыносимую боль, я кричал, но мне завязывали и затыкали рот тряпками и в таком состоянии продолжали избиение».

13.02.1939 г. 


"Я был арестован 31 августа 1938 года, а освобожден 13 февраля 1939 года. Следствие по моему делу впервые вел Шумкин, который в первый же день вызвал меня на допрос и начал расспрашивать о ряде лиц, перечисляя их по фамилиям, а потом заявил, что я состою в контрреволюционной организации, от чего я отказывался. Но Шумкин в локтях стянул руки ремнем, от чего руки распухли. Он повернул меня лицом в угол. Сколько времени я простоял, не знаю, так как я упал в обморок и очнулся только утром.


Когда я очнулся, то был мокрый, облит водой. Утром, очнувшись, я не мог говорить, так как Шумкин у меня пережал горло во время допросов. Когда я очнулся, руки были развязаны и были черные.


На второй день часов в 8 утра меня вызвал на допрос Бровко и начал бить, ничего не спрашивая, обзывая бандитом. Скрутил руки ремнем и перетянул их палкой, от чего я оправился в брюки. После этого меня вывели из кабинета, очистили брюки и ввели обратно в кабинет. После этого зашел Шумкин и начал меня бить, толкать лицом в стену. Затем зашел Кизилевич и вместе с Шумкиным завели в отдельную комнату, где опять связали руки ремнем и закрутили палкой. Так продолжалось суток 4, а на пятые меня отвезли в Хабаровск.


Когда у меня руки были связаны, заходил Кизилевич и спрашивал: «Ну как, не подписывает?». Шумкин в ответ мотал головой, и после этого Кизилевич заявлял: «Подбавить ему!».


Во время допросов, когда я от боли кричал, Шумкин мне затыкал рот и руками давил горло, от чего я не мог разговаривать дня три.


Кто меня допрашивал - я фамилию следователя не знал, а узнал ее перед отъездом в Хабаровск...


Когда я был у Шумкина на допросе, в кабинете у него я видел избитого человека, который был закрыт газетой, и Шумкин меня предупреждал, что так же может быть и со мной, если я не буду давать необходимых ему показаний". 

1940 г. 



ЧТОБЫ ПОМНИЛИ