Бородин Бецалель Элевич

Отправлено 20 окт. 2013 г., 23:19 пользователем Редактор   [ обновлено 13 мая 2017 г., 6:43 ]

Бразилец, говоривший на идише 

Сегодня в Биробиджане открывается мемориальная доска еврейскому писателю Сальвадору Боржесу 



Доску решено было установить в год 110-летия писателя на доме по ул. Чапаева, 2 областного центра. Её торжественное открытие специально было  назначено на 5 мая. День советской печати писатель когда-то сам «назначил» себе в качестве дня рождения, потому что подлинного  просто не знал. 

Настоящее имя Сальвадора Боржеса было Бетцалель. В поисках счастья он из Польши уехал в Бразилию. Эта страна и сделала из еврейского мальчишки журналиста и писателя Сальвадора Боржеса. Такое он взял себе «местное» имя. Интересно, что португальский язык, на котором говорят в Бразилии, Бетцалел знал скорее как разговорный. Родным языком, языком, на котором он писал для периодической печати и создавал художественные произведения, был всё-таки идиш.

В Биробиджане Сальвадор Боржес проживал с 1935 года. В 1934-1936 гг. в СССР вышли его книги «На оккупированной Волыни» и роман «Рио-де-Жанейро». Роман стал его крупнейшим и лучшим произведением за всю творческую жизнь.

Боржес работал в газете «Биробиджанер штерн», но был уволен оттуда после ареста в 1938 году как «враг народа». К счастью, за решёткой ему пришлось пробыть недолго – около года. Но после освобождения на работу в газету его назад не взяли. Репрессии на антисемитской волне в 1949 году его вновь обошли стороной.


Группа биробиджанских еврейских писателей и поэтов - Бузи Миллер, 

Макс Риант, Люба Вассерман, Сальвадор Боржес, Ицик Бронфман, Гершл Рабинков


Не имевшему какого-либо образования Боржесу неоднократно пришлось менять места работы: он работал и на областном радио, и в областной библиотеке, и собирал с населения плату за пользование радиоточками. Не имел возможности печататься, решил заняться переводом своего романа на русский язык. Но эта работа не была завершена.

Вновь в печати имя Сальвадора Боржеса стало появляться только после 1956 года.  Конечно, и в единственном в Советском Союзе журнале «Советиш Геймланд», начавшем выходить в 1961 году в Москве.

Помыкавшийся в молодости по разным странам Бетцалель уже не покидал Биробиджана. Здесь он и умер 24 декабря 1974 года.

В настоящее время в Биробиджане проживает его дочь – Валерия Коган. А внук Виталий занимается компьютерными технологиями во Владивостоке. Оба они будут присутствовать на церемонии открытия мемориальной доски в честь своего отца и деда, а затем придут на вечер памяти в областной библиотеке им. Шолом-Алейхема.


Виктор Антонов 

"Биробиджанская звезда" - 30(16840) 05.05.2010        



А идишер шрайбер

Об этих известных в области литераторах я, конечно, что-то читала и прежде, но безмолвная черно-белая фотокарточка по-настоящему наполнилась красками и зазвучала голосами, когда о каждом из этих людей мне поведала замечательный человек, старейший журналист области Нина Филипкина. Ей довелось не только знать их и дружить с ними - благодаря стараниям и энтузиазму талантливой журналистки многие произведения этих идишистов - признанных мастеров слова - увидели свет на русском языке. 

- В то время я была молодая и довольно энергичная, прилагала все усилия, чтобы наши писатели и поэты-идишисты как-то продвигались, - вспоминает Нина Николаевна. - Хотя я все время делаю оговорку, что я не знаю идиш, но у меня были верные друзья, которые помогали мне преодолеть языковой барьер, в частности, журналист "Штерна" Шнеер Коник, Люба Вассерман, ее муж Михаил Бенгельсдорф. Причем они не только помогали, а объясняли смысл загадочных для меня еврейских слов. Например, Михаил Абрамович мог часами, до утра, рассказывать, как следует понимать текст. Потом, когда читал мои литературные переводы, говорил, какие необходимо внести коррективы.

Такие творческие встречи проходили в доме Любы Вассерман. Там и произошло знакомство Нины Филипкиной с биробиджанским литератором Борисом Ильичем Бородиным, известным в литературной среде под псевдонимом Сальвадор Боржес. Он  предложил молодой журналистке сделать литературный перевод его рассказа "Баба Рива". Русскоязычный вариант рассказа Боржесу очень понравился, и он еще не раз впоследствии обращался за помощью к талантливой переводчице.

- У меня была мечта перевести на русский язык знаменитый роман Боржеса "Рио-де-Жанейро", - говорит Нина Филипкина. - Но по разным причинам этого не произошло, а вот то, что было помельче, я сумела сделать. Жаль, что у этого уникального писателя не было "своего" переводчика, который донес бы до русскоязычного читателя все творческое наследие автора. Боржес был настоящим писателем, одним из тех, кто создавал еврейскую литературу высокого уровня не только у нас в области, но и далеко за ее пределами.

Рио-де-Жанейро и Сальвадор Боржес - есть что-то мистическое в звучании и сочетании этих слов… Что связало еврейского паренька, рожденного в украинском местечке Рожищи, с этим бразильским городом? Рассказывает дочь писателя, биробиджанка, ветеран педагогического труда Валерия Борисовна Коган:

- Настоящее имя моего отца - Бетцалель Бородин. Он рано осиротел. Когда началась Первая мировая империалистическая война, ему было четырнадцать лет. Вместе с младшими братом и сестрой они оказались в группе перемещенных лиц - мирных жителей, которых выселяли с линии фронта. Им предложили выехать в Бразилию. Так мой отец попал в Рио-де-Жанейро.

Там начался очень активный и очень интересный период его жизни. Отец стал заниматься самообразованием, познакомился с местными жителями, оказался вовлеченным в коммунистические круги, окунулся в общественную и революционную деятельность, вступил в Международную организацию помощи рабочим. Тогда же он впервые попробовал свои творческие силы - стал журналистом, под псевдонимом Сальвадор Боржес печатался в местной прессе, создал книгу очерков и рассказов, проникнутых революционным духом.

"Рио-де-Жанейро" - это роман юности моего отца. В нем он описал жизнь бразильской бедноты и борьбу бойцов Рот Фронта.

Папина сестра встретила в Бразилии свою любовь, вышла замуж за журналиста Бориса Геймона. В Рио-де-Жанейро родился мой двоюродный брат Илья. Неизвестно, как сложилась бы их дальнейшая жизнь, но вскоре бразильские власти решили избавиться от нежелательных эмигрантов, ведущих "слишком активную политическую деятельность". В 1928 году папа, его брат и семья сестры были вынуждены покинуть Бразилию.

- Знаменательный год. Именно тогда ваш отец оказался в Биробиджане?

- Нет, это произошло несколько лет спустя. Оказавшись же в Европе, отец долгое время прожил в Берлине, где познакомился с группой общественных деятелей, поэтов и писателей. Людвиг Ренн, Иоганнес Бехер - папа называл целый ряд имен знаменитых литераторов, вошедших в немецкую и французскую классику. Они приняли его очень тепло - писатель-самородок, идишист, человек непростой судьбы!

В Берлине отец тоже проявил себя, и в 1930 году его пригласили в Харьков для участия во Втором всемирном конгрессе пролетарских писателей. На пути туда папа делал остановки, повсюду читал лекции, что-то рассказывал. Во время одной из таких остановок он встретил свою судьбу. Папа спешил на лекцию, проходил мимо школы, как вдруг на него напала собака и порвала ему брюки. Из школы выбежала молоденькая учительница Двойра Рейзкина, которая предложила растерявшемуся прохожему свою помощь - зашила ему брюки, а он тут же влюбился в красавицу-учительницу. Естественно, это была взаимная любовь.

- Звучит очень трогательно.

- Да, эта история стала нашей семейной легендой… Папа все-таки уехал в Харьков, но писал оттуда своей будущей жене волнующие письма, и вскоре сделал ей предложение. Мамина семья была против этого брака. Папа - сирота, у мамы - большая семья, любящие родители, два брата, две сестры. У папы не было никакого систематического образования, а мама с отличием окончила гимназию. Мама была младшим ребенком, любимым, ее родные не хотели, чтобы она покидала их. Но решение было принято. Родители поженились, и это оказался счастливый брак. Они пронесли свою любовь через все трудности и испытания, которых немало было на их веку. И всю жизнь папа называл маму нежным именем Дорэлэ… В 1933 году в Харькове родилась я, а в 1935-м мы были уже в Биробиджане.

- С чего начался Биробиджан для семьи пролетарского писателя Сальвадора Боржеса?

- С деревянного барака на улице Калинина, где у нас не было даже своей комнаты, а был отгорожен угол коридора. Мама устроилась на работу в библиотеку, папа сотрудничал с областным радио,  "Биробиджанер штерн" и "Биробиджанской звездой". Писал он о первостроителях Биробиджана, а мама переводила его очерки на русский язык. Родители были счастливы. Они были детьми мечты - грезили о том, что у них будет здесь свой дом, достойная жизнь. Вера в будущее помогала им справляться со всякими житейскими проблемами. Кстати, отец публиковался в журнале "Эйникайт" и польском издании "Фолксштиме", которое в качестве гонорара присылало ему экземпляр газеты…

В 1937 году (в 1938 – прим. Редактора) мы не можем его миновать - отец был уволен из "Биробиджанер штерн" и арестован по ложному обвинению как враг народа. Мне было тогда пять лет. Хорошо помню, как мы с мамой ходили в известное учреждение (его здание до сих пор сохранилось), в котором нас предупредили, что если мы через двадцать четыре часа не уедем из Биробиджана, то маму арестуют, а меня отдадут в детский дом. Мы спешно собрались и уехали в Харьков, где жили родственники. Они побаивались и были не очень рады, но нам некуда было деться. Борис Геймон тоже был арестован в 1937 году. Мама болела, нам жилось тяжело, в моральном плане, главным образом.

- Боржес получил большой срок?

- Нет, к счастью, это был конец "ежовщины". Через год (Бородин был освобожден через 7 месяцев после ареста, уголовное дело на него прекратили на стадии следствия за недоказанностью обвинения – прим. Редактора) мы получили телеграмму: "Я освобожден" и подпись - "Борис". Отец всегда подписывался "Боржес". Мы недоумевали, кто же приедет? Возможно, муж папиной сестры? Оказалось, мой папа. Мы вернулись в Биробиджан. Геймона тоже вскоре освободили, и их семья присоединилась к нам в Биробиджане.

Отец вышел из тюрьмы совершенно больным человеком. Биробиджанские друзья тут же достали ему путевку в санаторий в Кисловодск, выхлопотали комнату в Доме писателей (на его месте сейчас стоит магазин "Айсберг"). В приснопамятном 1949 году, по так называемому биробиджанскому делу, были арестованы практически все еврейские литераторы области: Бузи Миллер, Люба Вассерман, Исроэль Эмиот, Гершл Рабинков, Нохэм Фридман и другие. Папа ходил в квартиру Миллера через чердак, чтобы поддержать жену писателя, Анну Абрамовну. Он боялся, что его ждет та же участь, но все равно ходил.

- После освобождения в 1938 году Сальвадор Боржес вновь работал в "Биробиджанер штерн"?

- Да, папа продолжал свою творческую деятельность до тех пор, пока страну не захлестнула борьба с "безродными космополитами" и "буржуазными националистами". В 1949 году его во второй раз уволили из газеты, а в радиокомитете разрешили работать только агентом по сбору платы за радио. Но главное, что его не арестовали! Хочу подчеркнуть, что в этот период он достойно принимал очередной удар судьбы. Не чувствовал себя раздавленным, а оставался жизнерадостным человеком. Не терял присутствия духа. Приходил домой с очередной забавной историей, рассказывал ее нам с мамой, старался развеселить. Он умел успокоить, умел ко всему относиться философски. Говорил, что все перемелется…

- Жаль, что эта череда печальных событий помешала ему реализовать в полной мере его писательский талант.

- Конечно, как литератор он мог бы сделать гораздо больше. Известны его повести "В оккупированной Волыни" и "Реет красное знамя", ряд новелл, очерков, рассказов. К сожалению, дело всей его жизни, роман "Рио-де-Жанейро" был опубликован только в первоначальном варианте в 1936 году, а  в доработанном виде так и не увидел свет. Жаль, что он не был переведен на русский язык. Кстати, я составляла подстрочный перевод "Рио-де-Жанейро". Но после смерти папы в 1974 году к маме приехали какие-то люди из Ленинграда, попросили мой подстрочник и рукопись романа, пообещав заняться его публикацией. И как в воду канули…

- Своим внукам вы рассказываете о прадедушке?

- Да, у меня шестеро внуков, и все они знают, кем был их прадед, интересуются его жизнью, спрашивают меня о нем.

- Сегодня в вашей семье знаменательное событие - исполняется 110 лет со дня рождения Сальвадора Боржеса, и на доме, где жил в последние годы писатель, будет установлена мемориальная доска. Поздравляем!

- Спасибо. Папа мечтал, чтобы его признали. Он всегда с гордостью говорил: "Их бин а идишер шрайбер" - "Я еврейский писатель". Он говорил это значительно, подчеркивал. Я очень рада, что память о моем отце будет увековечена таким образом.

- Какие слова вы адресовали бы биробиджанцам - наследникам памяти о Сальвадоре Боржесе?

- Мой отец очень любил этот город. Биробиджан держится на людях любящих. Любите свой город, уважайте его традиции, национальные и общие - так, как это делал мой отец.

 

Елена Сарашевская

«Биробиджанер штерн» - 33 (14131) 05.05.2010 


Бородин Бетцалель Ильич (Боржес Сальвадор), 1900, урожен. м. Руолище, Польша, еврей. Литературный редактор радиокомитета. Арест. 25.06.1938 УНКВД по ЕАО по ст. 58-7 УК РСФСР. 20.01.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело П-86644.


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ