ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Шведенко Григорий Федорович

Отправлено 11 окт. 2018 г., 21:48 пользователем Редактор   [ обновлено 2 дек. 2018 г., 23:20 ]


Член колхоза «Красный Восток» из с. Русская Поляна Биро-Биджанского района ДВК Григорий Федорович Шведенко родился в 1895 году в с. Русская Поляна Черкасского уезда Киевской губернии, украинец, из крестьян, беспартийный, окончил начальную сельскую школу, семейный.

Шведенко был арестован 4 апреля 1933 г. по месту жительства по крупномасштабному делу о онтрреволюционной вредительско-повстанческой организации «Трудовая крестьянская партия»", якобы существовавший в Биро-Биджанском районе и городе Хабаровске.

Он обвинялся в значительной части на материалах автобиографии, подробно изложенной им на первом допросе 29 апреля 1933 года: «профессионал-контрабандист», «дезертировал из народно-револю­ционной армии», «добровольно присоединился к отряду полковника Карлова и вывел его на линии ж.д. транспорта и связи, которые были отрядом разрушены», «являясь секретарем правления колхоза, проводил в работе хищения и вредительство».

Из протокола допроса Шведенко Г.Ф. от 29 апреля 1933 года:

«До 1918 года марта месяца я безвыездно жил в селе Русская Поляна и занимался сельским хозяйством в хозяйстве отца. Иногда сезонно батрачил у зажиточных крестьян села Надеждинского.

В марте 1918 гида из села я выехал в г. Хабаровск и поступил на службу в хабаровскую городскую пожарную команду на должность рядового пожарника, где и работал до июня того же 1918 года.

В июне я из пожарной команды уволился и добровольно вступил в ряды Красной Гвардии –  был назначен в отряд Шевчука. Дня через три отряд был направлен на фронт против Калмыкова и чехослова­ков на ст. Евгеньевка, участвовал неоднократно в боях.

Вместе с отступающим отрядом в сентябре 1918 года я прибыл в г. Хаба­ровск, и по болезни был уволен, а отряд ушел вверх по реке Тун­гуске.

По увольнении из отряда, я сразу же уехал домой в с. Русская Поляна, и жил там безвыездно до апреля 1920 года, всё время за­нимаясь сельским хозяйством у отца.

В апреле 1920 года я был мобилизован в НРА и отправлен в село Аркадия-Семеновское, что рядом со ст. Архара, в 1-й Народный полк, в котором служил рядовым кавалеристом.

В августе 1920 г. из Аркадия-Семеновского полк был перебро­шен в г. Хабаровск, где я находился в полку до марта 1921 года, а затем был демобилизован.

После демобилизации я вернулся в с. Русская Поляна и жил всё время там.

В январе 1922 г. в село Русская Поляна пришла белобанда Карлова1, которая двигалась на разъезд Аур. Так как в составе банды не было лиц, знающих дорогу, меня назначили проводником этой банды. Банду я провел на Аур, а оттуда вместе с бандой вы­шел на Амур в село Петровское, откуда и вернулся к себе домой.

Всего в качестве проводника я был три дня. Назначил меня провод­ником банды председатель села в то время. Вместе со мной с бандой в качестве возчиков ездили мой отец Шведенко Федор Артемьевич и другие односельчане.

По возвращении домой, на второй день я по­ехал на остров посмотреть капканы, и был вынужден ночевать у рыбаков. В их землянке я был захвачен бандой Карлова, и они меня продержали более суток под арестом, а затем освободили.

В это время, когда я находился на острове, находящийся в селе Русская Поляна партизанский отряд проводил мобилизацию. Мобилизации подлежал и я. Но я явился с опозданием, поэтому в штабе партизанского отряда Бороздина я был арестован, но через три дня заболел, поэтому меня освободили.

Проболел я дней 12, а после этого поездом прибыл в Хабаровск и явился в органы ГПО. Там я снова был арестован и содержался под стражей один месяц, а потом мобилизован в маршевую роту, которая была брошена на станцию Кругликово заготавливать дрова.

В начале апре­ля 1923 г. я был демобилизован и сразу же вернулся домой в се­ло, где и живу безвыездно до настоящего времени, если не счи­тать непродолжительных отлучек на китайскую территорию в деревню Циндали за контрабандным товаром, который я брал только для себя. Последний раз я ходил за границу в 1927 году.

За границей я ни­кого знакомых не имел и не имею, кроме циндалинских китайских купцов. За всё время на границе я был задержан пограничниками один раз в 1927 году.

Проживая в селе, я три раза избирался в состав сельсовета (в 1924, 1926 и 1931 годах), и являлся уполномоченным сельсовета в селе Русская Поляна. В 1931 году в апреле месяце я создал в селе инициативную группу по организации колхоза.

В настоящее время село коллективизировано на 50%. С момента организации колхоза я являюсь членом правления, исполняю обязанности секре­таря. Колхоз все планы выполняет аккуратно, случаев невыполнения не знаю. Единственным промахом правления было то, что урожай 1931 года был среди членов колхоза распределен не по трудодням, а по едокам. Произошло это потому, что правление было бессильно оказать сопротивление требованиям колхозников.

В том же 1931 году был значительный отлив членов из колхоза. Что этому способствовало – не знаю. Мне думается, что просто – нежелание быть в колхозе, тем более, что выходящим возвращалось общественное имущество. В этом случае правление было не в курсе дела. В на­стоящее время колхоз окреп».

В двух других протоколах допросов от октября 1933 г. сказало лишь то, что обвиняемый ничего добавить не может, и предъяв­ленных обвинений не признает.

В целом, следствие 1933 года, как это подтвердило и дополнительное расследование 1959 года, сколько-нибудь серьезных доказательств против Шведенко Г.Ф. выдвинуть не смогло, виновным он себя так ни в чем и не признал.

Несмотря на это, судебная тройка при ПП ОГПУ по ДВК 17 ноября 1932 года в отношении Шведенко Г.Ф. постановила: «...по обвинению по статьям 56-2, 58-7, 58-9, 58-11 и по постановлению Правительства от 07 августа 1932 года – расстрелять». Приговор привели в исполнение в г. Хабаровске в тот же день. Таким же был приговор в отношении еще более чем 60 обвиняемых по этому же делу. 

Реабилитировали Шведенко Г.Ф. постановлением Президиума Хабаровского краевого суда от 06.03.1959 года за недоказанностью предъявленного ему обвинения.


Карлов (Ильков) Дмитрий Филиппович (? – 1927?). Участник Первой мировой войны, прапорщик. В 1916 ранен, находился на излечении в двинском военном госпитале в Санкт-Петербурге. В августе 1918 - подпоручик 264-го запасного пехотного полка, затем офицер для особых поручений при отделе охраны войск при штабе обороны Оренбургского Казачьего войска. С 1919 - в белых войсках 1-го Волжского корпуса на Восточном фронте, полковник. В 1921-1922 - в войсках Повстанческой Белой армии Приамурского Временного правительства под командованием генерала Молчанова В.М. Осенью 1921 - начальник штаба Северного экспедиционного отряда генерала Ястребцова М.Ф. (Ольгинский военный район). Во время Хабаровского похода белоповстанцев (зима 1921 - весна 1922) - заместитель командира 1-го Волжского стрелкового имени генерала Каппеля полка Поволжской бригады Дальневосточной армии  (командир полка - полковник Белянушкин В.Я.), сформированного в Раздольном под Владивостоком в конце 1920 - начале 1921 из остатков Отдельной Волжской бригады (бывшего 1-го Волжского корпуса). В январе-феврале 1922 - командир Особого кавалерийского диверсионного отряда (до 150 штыков и сабель), действовавшего в тылу НРА в Амурской области. С 1922 в эмиграции в Маньчжурии. В армии маньчжурского генерала Чжан Цзолиня - начальник штаба 65-й Русской дивизии под командованием генерала Нечаева К.П. Участвовал в боевых действиях, был ранен. Оставив службу в Русской дивизии, возглавил белопартизанский отряд, в составе которого неоднократно выходил на советскую территорию с диверсионными целями. Погиб 21.10.1927 в перестрелке с советскими пограничниками в районе с. Радде (ныне Облученский район ЕАО). Награды: Георгиевский крест (3-й или 1-й степени, с бантом); Знак Отличия Военного ордена «За Великий Сибирский поход».


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Дутов Андрей Петрович

Отправлено 30 сент. 2018 г., 09:35 пользователем Редактор   [ обновлено 3 окт. 2018 г., 20:40 ]


В 1922 году, после поражения в гражданской войне, часть антисоветски настроенного амурского казачества из Екатерино-Никольского района Амурского округа (ныне Октябрьского района ЕАО) эмигрировала в Маньчжурию и обосновалась там в поселке Восемь балаганов в районе сел Пузино и Благословенное. 

Вскоре концентрация казаков-эмигрантов на границе привлекла внимание руководства белоэмигрантских организаций в Харбине. Было решено использовать этот фактор для подготовки антисоветского вооруженного восстания на территории Екатерино-Никольского района.

По мнению ОГПУ, к 1929 г. с позиций Восьми балаганов белой эмиграции удалось создать в с. Пузино контрреволюционную повстанческую организацию с ячейками в селах Екатерино-Никольское, Самара, Венцелево, Биджан, Квашнино и Михайло-Семеновское. Предполагалось, что они должны были поднять вооруженный мятеж в тылу Красной Армии во время войны между СССР и Китаем. 

Так родилось полумифическое «Дело Сараевской контрреволюционной казачьей повстанческой организации Екатерино-Никольского района Амурского округа Дальневосточного края», названное чекистами по имени «куратора организации" из Харбина Василия Сараева - бывшего казачьего есаула из с. Екатерино-Никольского. 

После конфликта на КВЖД, на фоне начавшейся в конце 1929 г. коллективизации, Полномочное представительство ОГПУ по ДВК решило ликвидировать угрозу "казачьего повстанчества" в Среднем Приамурье. По подозрению в принадлежности к "Сараевской повстанческой организации" в период с 7 февраля по 15 марта 1930 г. в Екатерино-Никольском районе арестовали 72 человека. Всего же в 1930 г. по уголовному делу на «сараевцев» было арестовано 94 человека. 

Не сумев добыть объективные доказательства вины ряда арестованных, на стадии предварительного следствия из-за отсутствия улик 22 человека освободили из-под стражи. В отношении 5 материалы выделили в отдельное производство и осудили уже по другому делу. Один обвиняемый во время следствия умер. Остальные 66 «повстанцев» были осуждены, хотя 43 из них виновными себя ни в чем не признали, а 23 признали вину частично, но при этом категорически отрицали существование "повстанческой организации" и свою принадлежность к ней.

21 июля 1930 г. судебная тройка при ПП ОГПУ по ДВК приговорила 53 человека к заключению в концлагерь на срок от 1 года до 10 лет, один получил год лишения свободы условно, еще один – ссылку сроком на 5 лет. В отношении трех человек уголовное преследование было прекращено из-за отсутствия состава преступления. Восемь «сараевцев»  приговорили к расстрелу.

Реальность существования повстанческой организации в том виде, как это преподнесено чекистами, вызывает очень серьезные сомнения. Этот вывод напрашивается из беспристрастного анализа архивного уголовного дела № 1451 на "сараевцев", где беззастенчиво скомпилированы материалы следствия и агентурные сведения, бесчестно и непрофессионально смешаны в одну кучу достоверные факты и оперативные домыслы. 

И все же, как говорится, дыма без огня не бывает. Так что же тогда происходило на самом деле в Екатерино-Никольском районе в 1929-1930 годах? Была "повстанческая организация" в с. Пузино, или не было?!

В мае 1930 года один из арестованных, Дутов Андрей Петрович, как сейчас сказали бы - "пошел на сотрудничество со следствием", и дал откровенные собственноручные показания. Правда, это нисколько ему не помогло - 23 июля 1930 г. его расстреляли в числе восьми "сараевцев".

 Уроженец и житель села Пузино, человек достаточно грамотный, со средним образованием (окончил учительскую семинарию), Дутов А.П. в течение 1928-1929 гг. работал учителем в школе в селе Преображеновка. Именно поэтому его подробные, последовательные, грамотные и, будем надеяться, правдивые показания представляют большой интерес с точки зрения установления истины. Давайте их почитаем, а выводы каждый сделает  сам.                                                                                                

                                               Уполномоченному ГПУ

                                               Арестованного жителя с. Пузино

Екатерино-Никольского района Амурского округа

                                               ДУТОВА Андрея Петровича


ЗАЯВЛЕНИЕ – ПОКАЗАНИЕ 

Твердо решив порвать с теми ошибками, которые со мной произошли, я решил чистосердечно раскаяться, и этим самым искупить свою вину.

Резко осуждая свои заблуждения и признавая сделанную мной вину, я прошу за мое сознание вины строго не судить, и дать возможность принести известную долю пользы в деле строительства советского государства.

Меня убивает совесть, что я вел, или, вернее, мыслил идти против тех, кто действительно являются честными руководителями всех трудящихся.

Несмотря на то, что я сделал злодеяние, и все-таки ко мне относятся гуманно и этим привлекают на раскаяние.

Далее повторяю свои показания.

В конце августа месяца 1928 года мой мальчик, которому семь лет, удил рыбу на берегу, а я сидел возле него, и насаживал ему на крючок червяков. Перед этим я получил назначение в с. Преображеновку в качестве школьного работника.

Приходит Федор Куликов и садится возле меня. Начинаем вести разговор о полевых работах, а после этого он спрашивает меня, когда я думаю уезжать. Я сказал, что на днях еду. Тогда он прямо задает вопрос, а не раскаялся ли ты, что пожелал вступить в нашу организацию? Я его, в свою очередь, спрашиваю, в какую организацию? Тогда он говорит, что организация по борьбе с Соввластью. После чего я его опять спрашиваю, каким путем вы думаете вести борьбу? Он ответил, что пу­тем твердой постановки дела, не допускать никаких репрессивных мер со стороны органов власти по отношению крестьян. И дальше добавляет, что и верно ты ничего не знаешь, т.к. во время проводимой беседы был пьян, а для ясности спроси, говорит, своего брата Ивана Петровича. А мы, говорит, наметили тебе работу по вербовке членов в нашу организацию. На это я ему ничего не сказал, и он ушел.

В тот же вечер я пошел к своему брату Ивану Петровичу, и стал его спрашивать об этом деле. Он мне сказал, что верно, было собрание, где-то за огородом, и будто бы я там был. Но так как ты был в пьяном виде, а поэтому ничего и не знаешь. Я его спросил, а кто же еще был? Он ответил, что был Куликов Ф.Д., Дутов Т.С., Лалетин Ал. Кс., Кибирев Ст. Р. Всего, говорит, было человек десять, но фамилии остальных он не назвал, и я его больше и не спрашивал. Между прочим, он еще сказал, что все это ерунда. С этим я от него и ушел.

Дня через два я выехал к месту службы, и совершенно забыл и думать об этом вопросе.

Спустя продолжительное время я получаю письмо от Куликова Федора, в котором он запрашивает меня о порученном деле. Тут только я понял, что попал в переплет, и дня через 2 или 3 я написал письмо, и с попутчиком его отправил. В этом письме я написал, что никаких поручений я не знаю, и никакой работы не вел.

Дней, кажется, через 10 я опять получаю письмо, в котором мне уже в категорической форме предложено было повести работу, а в конце письма было добавлено, что всякая дальнейшая измена влечет за собой плохие последствия. Видя в этом угрозу, мне ничего не оставалось, как что-нибудь сделать, дабы оградить себя от неприятностей.

Принимая во внимание, что жители с. Преображеновки в большинстве приверженцы старых традиций, а по сему я стал с некоторыми вести беседы о том, что в с. Пузино есть группа, которая имеет намерение вести борьбу с Соввластью путем твердого отпора против всяких нежелательных действий со стороны власти против крестьян.

В это время я, откровенно говоря, не мыслил борьбу вооруженную, а просто я думал, что наша группа путем детального изучения всех директив и законностей будет вести вполне оформленную борьбу.

Граждане с. Преображеновки многие со мной соглашались, но вступать ни один не соглашался. Тогда я, чтобы сложить с себя вину и показать, что я все-таки проделал известную работу, я стал говорить об этом новоселам, проживающим в с. Козулихе и с. Ферганешка. Большинство этих крестьян люди богатые, и нужно сказать, что они часто ездили в Преображеновку, где меняли вещи на хлеб и другие продукты.

Когда я повел с ними беседу на эту тему, то с кем бы я ни говорил, каждый соглашался и даже записывались в группу. Таким путем в разное время я навербовал 17 человек. Фамилии всех я не помню, но знаю две фамилии - БЕЗМАТЕРНЫХ и, кажется, КАЗИН. Конечно, если мне пришлось бы быть в с. Преображеновке, то я бы вспомнил все фамилии, ибо личности я все знаю и помню.

Этот список я отправил на имя Ф. Куликова, и на этом закончил.

Приблизительно в конце февраля или в начале марта, точно я не помню, от Куликова Ф. я получил опять письмо, в котором он предлагал проделать работу и в с. Биджане, находящемся в 12 километрах от с. Преображеновки. Но я от такой работы категорически отказался, и больше не проводил никакой вербовки.

28 мая <1929 года> я закончил занятия, и числа 7 или 8 переехал в с. Пузино, где на квартире остановился у замужней сестры - Паздниковой Марфы.

Спустя несколько дней после моего приезда в с. Пузино ко мне приходит Дутов и просит вечером прийти к нему в дом. Жена моя стала ругаться, говоря, что опять гулять. Но Дутов Тихон на это ответил, что не гулять, а есть дело. Я дал согласие, а вечером, когда стемнело, я пошел к Дутову Тихону.

Зайдя во двор,  я спросил у сынишки, где папа? Он указал мне на садок, куда я и прошел. Войдя в садок, я первым долгом увидел сидящими на скамейке около деревьев Дутова Тихона, Куликова Федора, Лелетина Андрея и Дутова Ивана Петровича. Кроме указанных, были еще несколько человек, но т.к. было уже темно, то остальных я не узнал.

После моего прихода разговор опять возобновился. Речь шла о том, каким образом прочно связаться с заграницей, дабы быть твердо уверенным, и иметь существенную поддержку. В чем должна выражаться поддержка, я так и не узнал.

Я высказал мнение о том, чтобы бросить эту затею и заняться честным крестьянским трудом. Но на это мне посыпались противоречия и даже угрозы в том отношении, что я и так мало сделал, а тут еще иду в разрез. Был даже такой возглас, что, дескать, что с изменниками церемониться - убрать его и только. Кто это сказал, я не знаю, но по всем данным думаю, что это слова Кибирева Павла Ивановича. После таких речей я хотел уйти совсем, но мне КУЛИКОВ предложил остаться, что я и исполнил.

После долгих разговоров было решено связаться прочнее с заграницей через граждан, кои ездят туда за мукой. Для подыскания надежного человека было это дело поручено Куликову. После этого разошлись.

Прошло после этого несколько дней, снова прибегает мальчик Ф. Куликова и говорит: «Дядя, иди к нам, тебя папа звал». Дело было вечером. Я был босиком, и, одев сапоги, пошел к Ф. Куликову.

Зайдя во двор, я увидал его самого, и подойдя к нему, спросил, зачем он меня звал. Он тихонько сообщил, что со мной хочет говорить белоэмигрант Дутов Иван Степанович. Я спросил, а где он сейчас находится? Куликов на это ответил, что немного погодя пойдем.

Когда уже достаточно стемнело, мы пошли по дороге, ведущей за деревню. Выйдя за деревню и дойдя до чащи, подле лога, называемого «Шишкина Падуха», Куликов велел мне обождать, а сам, отойдя немного, свистнул три раза. На это ему ответили свистом, и спустя минут 5 подошли уже двое, т.е. вместе с Куликовым был и белоэмигрант Дутов Иван Степанович. Подойдя ближе, я заметил, что Дутов пьян, причем в правой руке держал револьвер. Подошедши, он поздоровался, и, здороваясь, подал левую руку.

Потом он спросил, как живешь? Я  ответил, что ничего. Далее он сказал: «Служишь и кланяешься коммунистам?». На это я ответил, что служу, а кланяться никому не кланялся.

Далее он говорит: «Смотри, как бы тебе с твоими коммунистами не отломилось, и что, дескать, скоро мы во главе с Сараевым и Метелицей придем, так всем будет «баня». Я на это ему ответил, что брось, мол, свои мечты, и не слушай авантюру, а лучше займись честным трудом.

Он на это пригрозил мне оружием и велел убираться, что я и сделал, ушел домой, а они остались.

Перед самым моим отъездом в Благовещенск за мной опять посылает Куликов и просит прийти к нему. Вечером, придя к нему, я застал их сидящими в передней части дома с каким-то неизвестным мне человеком, на вид лет 30, бритый. Куликов нас познакомил, и молодой человек назвался Любимовым.

После знакомства Куликов говорит, что этот человек наш, и сейчас он пояснит цель приезда. Тут он вытаскивает из-под подкладки своей кепи белую с полосками шелковую тряпочку, на которой было напечатано: «Прошу верить», и печать, на которой можно было разобрать только одно слово - «русского».

Прочитав эти два слова, я возвратил его владельцу, которому задал вопрос, откуда он сейчас приехал? Он ответил, что следует снизу, и на вопрос с моей стороны, какова цель его приезда, он ответил, что собирает сведения о числе лиц в группах, записавшихся в организацию. И тут же попросил у Федора Куликова списки, который сначала почему-то показал их мне, а потом их взял Любимов. В списках были граждане с. Пузино: Ф. Куликов, Дутов Тихон, Лалетин Андрей, Сараев Григорий, Пазников Николай, Пазников Филипп, Лопатин Никифор, Бондаренко Николай, Кайгородов Василий, Дутов Иван, Паздников Михаил, Бекетов Иван Михайлович, Бекетов Иван Ник., Богомяков Никита, Кибирев Павел Ив., Лунин Федор, Чупров Алексей, Богомяков Иван.

Всего в списке было, кажется, человек 20, но остальных я не помню. Вместе с этим списком был передан список завербованных мной в числе 17 человек. Оба эти списка были взяты этим приезжим.

Далее этот приезжий говорил о прочной связи с заграницей и тоже упоминал о Сараеве и Метелице. Много мы с ним не разговаривали, но в заключение он предупредил, чтобы мы ничего без его ведома не предпринимали. После этого я ушел домой, а через 2 дня он уехал.

После этого я уехал в Благовещенск вместе со своей семьей, т.к. сынишка требовал серьезного лечения. В Благовещенске я пробыл недели 2 с половиной, а затем вернулся обратно в Пузино.

Из Благовещенска я привез рыболовные принадлежности,  и так как делать было нечего, то я занялся ловлей рыбы. С утра уходил и до позднего вечера.

В один из таких вечеров ко мне приходил Дутов Тихон. Первым долгом стал спрашивать, как съездил в город, что нового. На все это я ему отвечал, и задал в свою очередь вопрос, что здесь нового. Вот он мне и сказал, что новостей о событиях нет, а вот, дес­кать, получены листовки из-за границы, каковые необходимо распространить. Я ему на это сказал, что бесцельно их распространять, но он стоял на своем. Я, конечно, ему не стал прекословить, и лишь только попросил принести мне одну листовку, что он и сделал, каковую я прочитал и сжег в печи.

После я узнал, что они хотели расклеить их по столбам, а также подбрасывать в карманы работников района, но этого, видимо, никому не удалось, ибо об этих листовках не было ни слуху, ни духу. В дальнейшем работы я никакой не вел больше.

В половине августа <1929 года> было назначено собрание, на которое я был приглашен самим Федором Куликовым, и который, между прочим, предупредил, что, дескать, я должен сделать отчет о своей работе по вербовке.

Придя на собрание в дом  Куликова, я увидел порядочное число лю­дей, среди которых присутствовали: Куликов Федор, Лалетин Андрей, Чупров Алексей, Дутов Тихон, Дутов Иван П., Сараев Григорий, Лунин Федор, Кибирев Павел, Бекетов Иван М., Бондаренко Николай, Лопатин Никифор и еще, кроме них, несколько человек, которых я точно не помню. Но думаю, что это были люди из числа тех, кои были занесены в список.

Разговор был общий на тему об артелях. Когда же я пришел, то сразу же приступил к моему отчету. На этом собрании я указал, что мной проделано. После моего доклада Ф. Куликов сказал, что проделано мало и что, дескать, я изменяю делу. На это я ответил, что самое лучшее - исключить меня из группы. После этого мнения разделились: одни стояли за то, чтобы меня исключить, а другие - чтобы оста­вить. Наконец решено было оставить.

После этого был доклад Куликова об общей работе. Здесь, между прочим, он упомянул о том, что связь налажена с заграницей, но подробности не указал. Тут же им было сказано, что теперь все указания будут идти от Сараева через белоэмигрантов, которые, дескать, скоро будут ездить свободно, т.к. начинается война с Китаем.

После этого собрание разошлось, и уже с этого времени я больше не считал себя членом организации. Твердо решил порвать с ней.

Вскоре я уехал на работу в «Дальлес» и больше Куликова не видел.

Больше показать ничего не могу.

Заканчивая свое показание, принимая во внимание мое чистосердечное признание, я прошу Вас, товарищ Уполномоченный, отнестись ко мне снисходительно, ибо это первый и последний поступок, каковой никогда не повторится, а я стану полезным членом государства и постараюсь загладить свою вину, а кроме того спасу свою семью, оставленную без хлеба. 

К сему, Ан. Дутов. 05.05.1930 года. г. Хабаровск. 


Дополнительно к показанию от 5 мая 1930 г. добавляю:

Меня подозревают в том, что я летом 1929 года ездил в Благовещенск по поручению Пузиновской организации, будто бы для связи с Благовещенской организацией.

Не могу отрицать того, что в Благовещенске действительно существует, или существовала, организация, но лично я, в этом мое честное слово, об этой организации ничего не знал, и до настоящего времени ничего не знаю.

Никаких поручений в Благовещенск мне никто не давал, а если бы и предложили мне такую вещь, то никогда бы я не согласился с таким поручением.

По приезду в Благовещенск, я бывал у своего родственника гр-на САВИЛОВА, и тот разговор, который у нас с ним происходил, я его не скрываю. Но должен сказать, что это просто был частный разговор.

Первым долгом разговор шел у нас на общую тему, а когда он спро­сил меня, что слыхать с той стороны, я ему на это ответил, что ничего не слыхать, и между прочим рассказал о существующей организации в Пузино.

На это он мне сказал, что это пустая затея, и этим пользуются авантюристы-белоэмигранты. Лично мне он советовал не вмешиваться в такие дела.

Между прочим, он сообщил мне, что его знакомые получают из Харбина письма от родственников, которые будто бы пишут, что скоро приедут домой.

Вот все, что я могу сказать про поездку, и еще раз повторяю, что никакой вины в этом деле за мной нет. А если бы я что знал, то, безусловно, скрывать бы не стал, да и нет мне никакого смысла скрывать.

Ездил же я в Благовещенск лечить своего сына, у которого болят ноги.

Далее о методах вербовки я могу сказать только про себя. Производил ли еще кто вербовку, кроме меня, и как производил, об этом мне ничего не известно. Я же производил эту работу путем бесед и разъяснений о тех ненормальностях, при этом ни в одной беседе не упоминал о вооруженном восстании, ибо такую борьбу я никогда не мыслил. И лишь после узнал о том, как далеко дошла организация. О других вербовщиках мне ничего не известно.

Теперь о связи с белоэмигрантами. Связь, конечно, была, и, конечно, связь держали, я думаю, через эмигрантов Дутова Ивана Степановича и Вологина Дмитрия Гавриловича. А кроме того, в моем первом показании я писал, что на собрании было решено первоначальна связаться через тех граждан, кои ездили на китайскую сторону за хлебом, но кто взялся исполнить это поручение, я не знаю.

Посещали ли советскую территорию эмигранты Дутов Иван Степанович и Вологин Дмитрий Гаврилович, я думаю, что ни один честный гражданин не скажет того, что посещений не было. Первого можно было бы спросить Куликова Николая Дмитриевича, который мне рассказывал, что они даже собирались задержать их, но почему-то им это не удалось.

Дальше скажу о цели, которую преследовала организация. Первоначально, конечно, в основу ставилась борьба, или, вернее, давать от­пор в селе явно незаконным действиям отдельных органов власти, как то: по хлебозаготовкам, по взиманию неправильно штрафов, предание суду, конечно неправильное. Так первоначально говорилось, и лично я так и думал. И только позднее я узнал, что целью поставлено не то, что говорилось, а вооруженная борьба, но и то только в том случае, если будет помощь от белых как оружием, так и силой. И только при таких условиях мыслилось выступление и конечная цель - свержение Соввласти.

Снабжалась ли Пузиновская организация со стороны белых деньгами, я не знаю, т.к. об этом никто ничего не говорил, но по рассказам граждан, ездивших за границу за хлебом, видно, что эмигранты Дутов  Ив. Степ. и Вологин Дм. Геор., нигде не работая, располагали большими суммами денег. Поэтому я думаю, что эти деньги им давали на выдачу субсидий организациям.

Заканчивая свое дополнение, я еще раз прошу Вас, тов. Уполномоченный, простить ошибку, каковая больше никогда не повторится, и освободить меня хотя бы под подписку, дав возможность уехать куда-нибудь подальше из Пузино, и где я могу принести пользу государству и обеспечу свою семью, которая в настоящее время оставлена без средств и куска хлеба, а кроме того, этим дать возможность воспитать своего сына в духе советских традиций, и сделать из него честного и полезного члена в Советском государстве. 

К сему Анд. Дутов

06.05.1930 года. 

ВЕРНО: Уполномоченный 3 Отд. КРО ПП (Тимошунас) 


В заключение остается лишь добавить, что "оперативную разработку" и следствие по делу «Сараевской контрреволюционной казачьей повстанческой организации» вел Контрразведывательный отдел (КРО) ПП ОГПУ по ДВК: 

- начальник отдела Шнеерсон Н.М.

- его заместитель Канарейкин А.Г.

- зам. начальника 3-го отделения КРО Орешников.

Но непосредственным разработчиком и фальсификатором этого "повстанческого дела" был уполномоченный 3-го отделения КРО ПП ОГПУ по ДВК Тимошунас В.М. 

Через несколько лет всем им воздалось по делам их:


Шнеерсон Натан Михайлович (12.02.1901 – 04.03.1939). Майор госбезопасности (03.11.1936). Член партии с 1922. Родился в г. Сураж Черниговской губ. в семье кустаря, еврей. В юношеском возрасте переехал на Дальний Восток. В 1918 сдал экстерном экзамены за 6 классов гимназии в Харбине. В апреле-июле 1919 состоял в молодежном кружке еврейской социал-демократической рабочей партии «Поалей Цион». В 1921 - сотрудник Дальневосточного телеграфного агентства. С августа 1921 служил в Главном управлении Государственной политической охраны ДВР в Чите, затем - в органах ОГПУ во Владивостоке. С декабря 1925 - начальник Контрразведывательного отдела (КРО) ПП ОГПУ по Дальневосточному краю в Хабаровске. Принимал участие в боях на КВЖД. С июня 1930 - помощник начальника, начальник Особого отдела ПП ОГПУ по Нижегородскому краю. С конца 1931 - в центральном аппарате ИНО ОГПУ в Москве. Был направлен на разведработу в Германию. Являлся зам. резидента, действовал под прикрытием должности пресс-секретаря полпредства СССР. В ноябре 1936 - мае 1937 - помощник начальника ИНО/7-го отдела ГУГБ НКВД СССР. В 1937- 1938 - помощник начальника 6-го (транспортного) отдела ГУГБ НКВД. Награжден орденом Красного Знамени (22.02.1930), именным оружием от Коллегии ОГПУ, знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)» (1933). Арестован 16.01.1938. Осужден ВК ВС СССР к ВМН. Расстрелян 04.03.1939. 


Канарейкин Александр Глебович (1892 - ?). Старший лейтенант госбезопасности (11.08.1936). Родился в г. Тутаеве Ярославской обл., русский. В 1930 - зам. начальника Контрразведывательного отдела (КРО) ПП ОГПУ по ДВК, в 1933 - пом. начальника Особого отдела ПП ОГПУ по ДВК и ОКДВА, затем - инспектор инспекторской группы УНКВД по Саратовскому краю.  С 16.04.1936 - начальник Вольского ГО УНКВД по Саратовскому краю. Арестован 02.09.1937. Осужден 28.10.1937 Военным трибуналом ПриВО по ст.ст. 58-10, 58-11 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ, с лишением спецзвания ст. лейтенанта госбезопасности


Тимошунас Василий Мартынович (1904  1939). Старший лейтенант госбезопасности (13.04.1939). Родился в Красноярском крае. Член ВКП(б) с 1938 года. В 1930 году – уполномоченный 3-го отделения КРО ПП ОГПУ по ДВК. После "реализации" этого "громкого" дела пошел на повышение по службе. В феврале 1936 ему присвоено спецзвание лейтенант госбезопасности, а в апреле 1939 - старший лейтенант госбезопасности. В 1937-1939 – ВРИД зам. начальника 3-го отдела УГБ НКВД Башкирской АССР. 09.05.1938 награжден нагрудным знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ ХV». За причастность к массовым репрессиям, фальсификацию материалов следствия и применение пыток к арестованным 13.04.1939 уволен из НКВД вовсе с исключением с учета по ст. 38-в. Арестован 02.07.1939. Осужден 06.09.1939 Военным трибуналом войск НКВД Уральского округа по ст. 193-17-б УК РСФСР к ВМН. 25.11.1939 ПВС СССР отклонил ходатайство о помиловании. Расстрелян 29.11.1939. 

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Белокрылов Алексей Кириллович

Отправлено 26 сент. 2018 г., 22:27 пользователем Редактор   [ обновлено 3 дек. 2018 г., 01:11 ]


Член колхоза "Новая жизнь" Алексей Кириллович Белокрылов, 1900 года рождения, русский, уроженец и житель с. Пузина Сталинского (ныне Октябрьского) района ЕАО, первый раз был арестован 14 марта 1930 ПП ОГПУ по ДВК. 21.07.1930 тройка при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-9-11 УК РСФСР приговорила его к 1 году ИТЛ (условно).

Повторно арестован 02.12.1937 Сталинским райотделением УНКВД по ЕАО. 31.12.1937 тройкой при УНКВД по ДВК осужден по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-10, 58-11 на 10 лет лишения свободы в ИТЛ. 

БЕЛОКРЫЛОВ был признан виновным в том, что «состоял чле­ном контрреволюционной повстанческой организации, неоднократ­но участвовал на нелегальных собраниях, имел намерение вер­бовать новых членов в организацию, по заданию организации в колхозе занимался вредительством, а также проводил антисовет­скую агитацию».

Вместе с тем, обвинение БЕЛОКРЫЛОВА было основано на явно неубедительных, ничем объективно не подтвержденных показаниях свидетелей ПЕШКОВА Алексея Петровича, РОТЕНБЕРГА Якова Ефимовича и КОЗЫ­РЕВА Ильи Федотовича, а также обвиняемого по другому делу - БОГОМЯКОВА Матвея Филипповича, и самого БЕЛОКРЫЛОВА.

Так, обвинение БЕЛОКРЫЛОВА в участии в контрреволюцион­ной повстанческой организации основано только на показаниях БОГОМЯКОВА и самого БЕЛОКРЫЛОВА. При этом в показаниях БЕЛОКРЫЛОВА БОГОМЯКОВ фигурирует как руководитель этой организации, который, якобы, и завербовал БЕЛОКРЫЛОВА в эту организацию. 

Опре­делением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 22.04.1958 г. БОГОМЯКОВ Матвей Филиппович реабилитирован за отсутствием в его действиях состава преступления. А это означает, что никакой контрреволюционной повстанческой организации под руководством БОГОМЯКОВА, в участии в которой обвинялся БЕЛОКРЫЛОВ, вовсе не существовало.

Что касается антисоветской агитации и вредительства, то эта часть обвинения БЕЛОКРЫЛОВА основана на показаниях ПЕШКОВА, РОТЕНБЕРГА и КОЗЫРЕВА. Однако их показания не могут быть признаны имеющими доказательственное значение из-за их неконкретности. Так, по показаниям ПЕШКОВА, контрреволюционная агитация БЕЛОКРЫЛОВА сводится к тому, что он, якобы, сам не продавал зерно в коо­перацию, и других агитировал не продавать зерно, и что он, будучи трактористом, агитировал других трактористов не выходить на работу, пока не выплатят зарплату.

Показания РОТЕНБЕРГА сводятся к тому, что БЕЛОКРЫЛОВ до­пускал оскорбительные высказывания в отношении евреев, и, будучи пьяным, он лично его оскорбил.

КОЗЫРЕВ показал, что БЕЛОКРЫЛОВ выступал против поездки колхозников на государственные лесозаготовки, заявляя, что в колхозе своей работы много, и что БЕЛОКРЫЛОВ не работал на дорожных работах.

Все эти действия БЕЛОКРЫЛОВА если и имели место, то они по существу являются результатом его низкого политического и общеобразо­вательного уровня, который, как это видно из материалов дела, был совершенно безграмотным человеком.

О том, что действия БЕЛОКРЫЛОВА носили характер умышлен­ной контрреволюционной деятельности, иных доказательств в деле не имеется.

При дополнительной проверке по делу, проведенной в 1958 году, были допрошены свидетели РЕГОР А.Ф., БЕКЕТОВ И.Л., МАКАРОВ П.Ф. и другие, знающие БЕЛОКРЫЛОВА по совместной работе в колхозе и как односельчанина. Все они охарактеризовали БЕЛОКРЫЛОВА только с положительной сто­роны.

С учетом этого 31 декабря 1937 года Президиум Областного суда ЕАО постановление тройки при УНКВД по ДВК в отношении БЕЛОКРЫЛОВА Алексея Кирилловича отменил и дело произ­водством прекратил за недоказанностью обвинения. Архивное дело: П-97924, П-82161.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Кибирев Дмитрий Иванович

Отправлено 26 сент. 2018 г., 20:00 пользователем Редактор   [ обновлено 3 дек. 2018 г., 01:11 ]


Член колхоза "Новая жизнь" Дмитрий Иванович Кибирев, 1900 года рождения, русский, уроженец и житель с. Пузина Сталинского (ныне Октябрьского) района ЕАО, в первый раз был арестован 02.03.1930 г. ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-2 УК РСФСР за "причастность к повстанческой организации", но 04.05.1930 уголовное дело было прекращено. 

Повторно УНКВД по ДВК его арестовало 02.12.1937 г. Осужден 31.12.1937 г. тройкой при УНКВД по ДВК по ст. 58-1а УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 29.01.1938 в Хабаровске. 

Кибирев был осужден за то, что он якобы состоял членом "контрреволю­ционной повстанческой организации", и в 1930 г. неоднократно участвовал на ее нелегальных собраниях.

Обвинение Кибирева основано на приобщенной к его делу вы­писке из протокола допроса арестованного по другому делу односельчанина Рязанцева С.С., из которого выбили вымышленные показания, и Рязанцев в числе других назвал и фамилию Кибирева как участника такой организации. О контрреволюционных действиях самой организации, о времени ее существова­ния, а также о каких-либо конкретных действиях Кибирева, он не показал.

Несмотря на категорическое отрицание Кибиревым своей вины, очной ставки между ним и Рязанцевым не проводилось.

В обвинительном заключении указано, что Кибирев в 1930 г. привлекался к ответственности за участие в такой же орга­низации, однако из дела видно, что от ответственности за это он был освобожден за недоказанностью его участия в преступле­нии. 

В обвинительном заключении также указано, что Кибирев летом 1918 года (когда ему не было еще 18 лет!) участвовал в обстре­ле пароходов с красными партизанами на реке Амур. Но и это по материалам дела не подтверждено, а сам Кибирев это категорически отрицал.

При таких обстоятельствах осуждение Кибирева за контрреволюционную деятельность нельзя считать обоснованным.

В этой связи президиум областного суда ЕАО, руководствуясь ст.ст. 6, 7, 9 и 10 Указа Президиума Вер­ховного Совета СССР от 25 апреля 1957 года «О порядке рас­смотрения дел президиумами судов» и ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 августа 1955 года, постановление тройки при УНКВД по Дальневосточному краю от 31 декабря 1937 года в отношении Кибирева Дмитрия Ивановича, 1900 года рождения, отменил и дело о нем прекратил за недо­казанностью состава преступления. Архивное дело: П-97924, П-90874.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь


Конев Василий Петрович

Отправлено 26 сент. 2018 г., 08:18 пользователем Редактор   [ обновлено 3 дек. 2018 г., 01:12 ]


Зав. почтовым отделением с. Дежнево Ленинского района ЕАО Василий Петрович Конев, 1887 года рождения, уроженец с. Венцелево Ленинского р-на ЕАО, русский, был арестован 15.12.1937 УНКВД по ЕАО, и постановлением тройки при УНКВД по ДВК от 17.02.1938 г. по ст. 58-10 УК РСФСР приговорен к расстрелу. Постановление приведено в исполнение в г. Хабаровске. 

КОНЕВ был осужден за то, что проживая в селе Дежневе Ленин­ского района был враждебно настроен к Советской власти, являлся членом контрреволюционной организации, занимался контрреволю­ционной деятельностью.

Единственное, что было установлено по делу в отношении КОНЕВА, это то, что он в период гражданской войны на Дальнем Востоке до 1921 года был участником белогвардейских формирований. 

За период с 1921 по 1957 гг. в деле нет никаких данных о какой-либо контрреволюционной деятельности КОНЕВА. 

Не признал себя виновным в этом и сам КОНЕВ.

Таким образом, КОНЕВ был осужден без всяких к тому ос­нований. 

Что касается его деятельности до 1921 года, то в соответствии с Постановлением Президиума ЦИК СССР "Об амнистии" от 2 ноября 1927 г. он от ответственности был освобожден.

На этом основании Президиум областного суда ЕАО 1 июня 1959 года постановление тройки при УНКВД по ДВК от 17.02.1938 г. в отношении КОНЕВА Василия Петровича отменил и дело его производством прекратил за недоказанностью обвинения. Архивное дело: П-92762.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Якимов Николай Романович

Отправлено 26 сент. 2018 г., 07:34 пользователем Редактор   [ обновлено 3 дек. 2018 г., 01:13 ]


Уроженец и житель с. Самара Сталинского (ныне Октябрьского) района Еврейской автономной области Николай Романович Якимов, 1904 года рождения, из крестьян-бедняков, русский, образование 4 класса, женат, до ареста работал счето­водом колхоза по месту рождения -  за контрреволюционную деятельность подвергнут к 10 го­дам лишения свободы. 

ЯКИМОВУ было предъявлено обвинение в том, что он состоял членом контрреволюционной повстанческой организа­ции в с. Самара и проводил антисоветскую агитацию против выборов в Верховный Совет СССР.

Это обвинение основано на показаниях свидетелей Ярославцева и Домашенкина. По показаниям Ярославцева, ему стало известно об участии ЯКИМОВА в контрреволюционной организации от Домашенкина, а Домашенкин показал, что ему об этом сказал Шелопугин. Однако Шелопугин на очной ставке заявил, что по этому вопросу с Домашенкиным разговоров не вел.

ЯКИМОВ свое участие в контрреволюционной организации категорически отрицает. Никаких других доказательств виновности ЯКИМОВА в деле нет.

В этой связи, в соответствии со ст.ст. 6,7,9 и 10 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 апреля 1955 года "О порядке рассмотрения дел Президиумами судов" и ст. 1 Указа Прези­диума Верховного Совета СССР от 19 августа 1955 года, Президиум областного суда ЕАО 6 ноября 1956 г. в гор. Биробиджане постановление тройки УНКВД по Дальневосточному краю от 31 декабря 1937 года в отношении ЯКИМОВА Николая Романовича, 1904 года рождения, отменил и дело о нем производством прекратил за недоказанностью состава преступления. Архивное дело: П-87725.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Бекетов Иван Николаевич

Отправлено 26 сент. 2018 г., 06:17 пользователем Редактор   [ обновлено 3 дек. 2018 г., 01:14 ]


Постановлением тройки при УНКВД по ДВК от 31 декабря 1937 г. осужден по ст. 58-2 УК РСФСР к расстрелу с конфискацией имущества Иван Николаевич Бекетов, 1891 года рождения, уроженец и житель с. Пузино Сталинского р-на ЕАО, беспартийный, грамотный, ранее не судимый, до ареста работал продавцом сельпо (ранее арестовывался 02.03.1930 ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-2 УК РСФСР, 04.05.1930 уголовное дело прекращено). 

БЕКЕТОВ признан виновным в том, что он состоял членом контрреволюционной повстанческой организации. Кроме того, в постановлении тройки указывается о том, что он являлся активным участником контрреволюционного вооруженного восстания в 1918 г. в чине урядника казачьих войск и являлся участником банды Дутова и Сараева.

В качестве доказательств виновности БЕКЕТОВА органами следствия приобщена к делу выписка из протокола допроса обвиняемого РЯЗАНЦЕВА Степана Степановича от 21 октября 1937 г., в которой РЯЗАНЦЕВ показал о том, что ему известен БЕКЕТОВ как участник контрреволюционной повстанческой организации. Он также показал, что БЕКЕТОВ И.Н. являлся активным участником контрреволюционного восстания в 1918 г. Однако из показаний обвиняемого РЯЗАНЦЕВА не видно, членом какой контрреволюционной организации состоял БЕКЕТОВ, и в чем конкретно заключалась его контрреволюционная деятельность. Из его показания также не видно, откуда ему известно об участии БЕКЕТОВА в контрреволюционном восстании в 1918 г.

Показание РЯЗАНЦЕВА не может быть принято за объективное доказательство виновности БЕКЕТОВА на том основании, что оно является чрезвычайно общим, неконкретным, и правдивость его вызывает сомнение.

Обвиняемый РЯЗАНЦЕВ в своих показаниях в числе участников контрреволюционной повстанческой организации также назвал БАРАНОВА Семена Павловича и БАРАНОВА Александра Васильевича. Однако эти лица в настоящее время реабилитированы, постановлениями Президиума  Областного суда Еврейской автономной области от 28 августа  1958 г. и 18 декабря 1958 г. постановления тройки при УНКВД по ДВК в отношении их отменены и дела производством прекращены за недоказанностью обвинения.

Кроме того, как видно из обзорной справки по уголовному делу № 130489 по обвинению бывшего начальника областного управления НКВД по ЕАО СОЛОВЬЕВА, начальника РО НКВД Сталинского района ЕАО КИЗИЛЕВИЧА и других, работниками УНКВД по ЕАО в период 1937-1938 гг. допускались грубейшие нарушения социалистической законности, создавались провокационные следственные дела, по которым без всяких оснований в массовом порядке арестовывали невинных советских граждан.

При расследовании настоящего дела также допущен целый ряд нарушений требований закона. БЕКЕТОВ был арестован Сталинским РО НКВД 1 декабря 1937 г. без санкции прокурора и без всяких к тому законных оснований. Расследование по делу по существу не приводилось, постановлений о предъявлении обвинения и избрании меры пресечения не выносилось, а с материалами дела обвиняемый не знакомился.

Сам БЕКЕТОВ И.Н. на допросе 7 декабря 1937 г. виновным себя не признал и категорически отрицал свое участие в контрреволюционных организациях как в 1918 году, так и в 1937 году. Он также отрицал своё участив в банде ДУТОВА и САРАЕВА.

Других каких-либо доказательств виновности БЕКЕТОВА, кроме показания обвиняемого РЯЗАНЦЕВА, следствием не добыто.

При наличии таких обстоятельств по делу осуждение БЕКЕТОВА И.Н. является совершенно необоснованным и бездоказательным.

На этом основании 16 января 1960 г. Президиум Областного суда ЕАО постановление тройки при УНКВД по ДВК от 31 декабря 1937 года в отношении БЕКЕТОВА Ивана Николаевича отменил и дело о нем производством прекратил за недоказанностью состава преступления.

 Архивное дело: П-97924, П-82274.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Романов Павел Иванович

Отправлено 19 сент. 2018 г., 06:51 пользователем Редактор   [ обновлено 26 сент. 2018 г., 06:21 ]


Главный кондуктор поезда № 505 Павел Иванович Романов родился в 1907 г. в с. Алькино Ковылкинского района Средне-Волжского края, мордвин, из крестьян-бедняков, беспартийный, образование низшее, по профессии куз­нец-бетонщик, имел на иждивении мать, жену и сына 2-х лет. Проживал в п. Смидович (ст. Ин). Арестован 13.09.1937 ДТО НКВД ДВЖД. 

Будучи допрошен на следствии 16 сентября 1937 года, РОМАНОВ П.И. показал, что он является членом правотроцки­стской организации, по заданию которой вместе с машинистом поезда № 505 БАРАХТИНЫМ А.Н.совершил 12-го сентября 1937 года крушение поезда № 505 с корейцами-переселенцами, в результате чего было разбито 14 товарных вагонов и были человеческие жертвы.

Обстоятельства, толкнувшие РОМАНОВА на путь преступности против Совгосударства, как записано в протоколе его допроса от 16 сентября 1937 года, были следующие: в 1934 году, работая в г. Охе на Сахалине в тресте «Сахалиннефть» в качестве бурового рабочего, он встретился с геологом ЛАУТЕНШТРЕГЕРОМ, по национальности немец, который после предварительной обработки завербовал РОМАНОВА для шпионской деятельности в пользу Японии. 

Кроме того, ЛАУТЕНШТРЕГЕР настаивал, чтобы РОМАНОВ по возвращении на «материк» устроился где-либо на транспорте и занялся подпольной работой и шпионажем в пользу и в интересах Японии. За вредительство, диверсию и шпионаж ЛАУТЕНШТРЕГЕР обещал, якобы, хорошее вознаграждение от японцев.

ЛАУТЕНШТРЕГЕР в дальнейшем обещал связать РОМАНОВА с человеком, которому он должен передавать сведения шпион­ского характера, однако никакой связи с кем-либо не состоялось.

Устроившись на работу на станции Ин, РОМАНОВ , якобы, собирал сведения о настроении рабочих ж.д. транспорта и посылал их ЛАУТЕНШТРЕГЕРУ. 

Работая на ст. Ин, РОМАНОВ «по контррево­люционной основе», как говорится в протоколе, связался с железнодорожниками ЧАЛЫМ2 и ЗАВАДСКИМ3, с которыми неоднок­ратно вел антисоветские разговоры.

Далее, в 1937 году, разъезжая по маршрутам, РОМАНОВ встретился с начальником станции Хор КОЛОЦУКОМ4, и после непродолжительного знакомства КОЛОЦУК в августе месяце 1937 года, т.е. за несколько дней до крушения поезда № 505, завербовал РОМАНОВА в троцкистскую организацию, рассказав ему подробно о том, что он является членом троцкистской организации, которая существует на Дальне-Восточной дороге и занимается подрывной работой. Членом этой организации, как сообщил КОЛОЦУК, состоит нач. отделения дороги СТЕПИН. 

В 1937 году 10 сентября во время одной из встреч с КОЛОЦУКОМ последний якобы предложил POМАНОВУ совершить диверсионный акт, т.е. пустить под откос поезд № 505, который будет следовать с корейцами, чтобы вызвать конфликт со стороны Японии. Для этой цели он выдал РОМАНОВУ наряд для сопровождения поезда № 505 в качестве главного кондуктора.

Получив наряд на сопровождение поезда № 505, РОМАНОВ встретился с машинистом БАРАХТИНЫМ, который должен был управлять паровозом этого же поез­да. После непродолжительных разговоров РОМАНОВ склонил БАРАХТИНА совершить диверсию с поездом, который они пове­дут с корейцами-переселенцами. БАРАХТИН некоторое время не соглашался, а затем дал согласие на участие в совершении диверсии. 

Диверсию РОМАНОВ и БАРАХТИН условились совершить следующим образом: на одном из перегонов машинист БАРАХТИН должен сделать незначительное торможение, а РОМАНОВ в это время расцепит автосцепку вагонов. Таким образом, от быстрого и внезапного торможения хвостовая часть вагонов надавит на переднюю, и получится нечто наподобие «гармошки», а в ре­зультате - вытеснение вагонов, и они пойдут под откос.

Намеченную таким путем диверсию они, якобы, и выполнили 12 сентября 1937 года на перегоне между ст. Дормидонтовка и разъездом Хака.

В деле имеется протокол допроса КОЛОЦУК от 19 сентяб­ря 1937 года, который с подачи следователей "дал развернутые показания" о том, ка­ким образом он завербовал в троцкистскую организацию РОМА­НОВА.

В июле месяце 1937 года, как показывает КОЛОЦУК, он при очередном маршруте встретился с PОМАНОВЫМ. Будучи оба по духу одинаковыми, т.е. антисоветски настроены, они сразу же сблизилась и вступили в откровенный антисоветский разговор. Оба они стали охаивать существующий в стране порядок, восхвалять троцкистов и высказывать жаление быстрейшего нападения со стороны какого-либо фашистского государства на СССР. Найдя общую связь между собой, КОЛОЦУК и РОМАНОВ ре­шили активно вести борьбу с партией и Советским государством путем вредительства и диверсий.

При встрече 10 сентября 1937 г. РОМАНОВА с КОЛОЦУКОМ последний дал задание РОМАНОВУ совершить диверсию поезда № 505, сле­дующего с корейцами-переселенцами. И эта "диверсия" была совершена. Результат ее описан выше.

Арестованный по делу крушения поезда № 505 с корей­цами-переселенцами машинист поезда БАРАХТИН 16 сентября 1937 года показал, что он главным кондуктором PОМАНОВЫМ был вовлечен в соучастники совершения диверсии, причем на это дело он сам пошел весьма охотно, т.к. его взгляды совпа­дали со взглядами РОМАНОВА, и он в одинаковой степени, так же, как и РОМАНОВ, был контрреволюционно настроен. В троцкист­скую организацию БАРАХТИН якобы был завербован в 1932 году ГОЛЬБЕРГОМ - одним из работников железной дороги.

Далее в своих показаниях БАРАХТИН говорит, что на про­тяжении ряда лет он состоял членом троцкистской организации, занимался вредительством на железной дороге.

Об обстоятельствах крушения поезда № 505 БАРАХТИН дал показание, аналогичное показанию РОМАНОВА.

КОЛОЦУК, БАРАХТИН и РОМАНОВ назвали целую группу лиц, которые якобы являются членами троцкистской организации.

16 сентября 1937 года между РОМАНОВЫМ и БАРАХТИНЫМ была проведена очная ставка, на которой они оба подтверди­ли свои прежние показания и признались, что действительно являются членами троцкистской организации, в интересах которой совершили диверсию поезда № 505.

Кроме того, 19-го сентября 1937 г. была проведена очная ставка между КОЛОЦУКОМ и РОМАНОВЫМ. На этой очной ставке они прежние свои показа­ния также подтвердили.

Следствие вели зам. начальника 3 отдела УГБ МАЛКЕВИЧ5, вр. начальника XI отдела ЕВТУШЕНКО и зам. начальника 3 отдела УГБ РЫСЕНКО.

Романов был включен по 1-й категории (расстрел) в список лиц, подлежащих суду ВК ВС СССР (Дальневосточный край, 09.02.1938), утвержденный членами Политбюро ЦК ВКП (б) Сталиным и Молотовым.

10 апреля 1938 г. Выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР приговорила Романова по ст.ст. 58-1а, 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстреляли его в тот же день, 10 апреля 1938 г., в Хабаровске. 

Романов Павел Иванович был реабилитирован 19 мая 1956 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления. 

Архивное дело: П-87609.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь


Барахтин Архип Николаевич, 1905, урожен. с. Шереметьево Вяземского р-на ДВК, русский. Машинист локомотивного депо ст. Хабаровск-2 ДВЖД. Арест. 13.09.1937 ДТО НКВД ДВЖД. Включен в список лиц, подлежащих суду ВК ВС СССР (Дальневосточный край, 09.02.1938), утвержденный членами Политбюро ЦК ВКП (б) Сталиным и Молотовым, и по 1-й категории осужд. 10.04.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 10.04.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 26.05.1956 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления. Архивное дело: П-87562.

Чалый Иван Феофанович, 1881, урожен. с. Бахмачина Черниговской губ., украинец. Кондуктор. Место жительства: Смидович (ст. Ин). Арест. 15.09.1937 УНКВД по ДВК. Осужд. 28.01.1939 ВТ ДВЖД по ст. 58-10 УК РСФСР на 3 года ИТЛ. Реабилитирован 02.03.1992 прокуратурой Хабаровского края по Закону РФ от 18.10.1991 № 1761-1. Архивное дело: П-85797.

Завадский Иван Иванович, 1911, урожен. ст. Тыгда Амурской обл., поляк. Зав. кондукторским резервом ст. Ин. Место жительства: Смидович (ст. Ин). Арест. 15.09.1937 ДТО НКВД по ст.ст. 58-1а, 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР. 27.01.1939 уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения, реабилитирован. Архивное дело: П-87279.

Колоцук Василий Кононович, 1895, УССР, Киевская обл, Сквирский уезд, с. Макаровки, украинец, начальник ст. Хор, ст. Хор ДВЖД. Арест. 13.09.1937. Включен в список лиц, подлежащих суду ВК ВС СССР (Дальневосточный край, 09.02.1938), утвержденный членами Политбюро ЦК ВКП (б) Сталиным и Молотовым, и по 1-й категории осужд. 28.05.1938 ВС ВК ВС СССР по ст.ст. 58-1а, 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 28.05.1938 в Хабаровске. Реабилитирован 17.03.1959 ВК ВС СССР за отсутствием состава преступления. Архивное дело: П-92943.

Малкевич Александр Маркович, 1903, урож. г. Глухов Черниговской обл., еврей, ст. лейтенант госбезопасности, помощник начальника 3 отдела УГБ УНКВД по ДВК.  Арестован 11.07.1938 по ст.ст. 58-1"б", 58-8, 58-11 УК РСФСР как участник якобы существовавшей на ДВ правотроцкистской организации. В ходе расследования причастность к правотроцкистской организации не доказана, но установлено, что в процессе следствия он грубо нарушал революционную законность - применял к арестованным меры физического воздействия, добиваясь от них вымышленных показаний, в показания вписывал ни в чем не повинных лиц. Осужден 27.03.1941 ВТ войск НКВД Хабаровского округа по ст. 193-17 (б) УК РСФСР к ВМН - расстрелу, однако Военная Коллегия ВС СССР меру наказания заменила на 10 лет ИТЛ без поражения в правах. Срок наказания отбыл полностью. Не реабилитирован, действие Закона РСФСР от 18.10.1991 «О реабилитации жертв политических репрессий» на него не распространяется.

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Чарный Израил Овсиевич

Отправлено 16 сент. 2018 г., 02:43 пользователем Редактор   [ обновлено 16 сент. 2018 г., 03:43 ]


Агент «Союзмясокомбината» и «Заготскота» в Биробиджане Израил Овсиевич (Израиль Овсеевич) Чарный родился в 1898 г. в м. Острочицкий городок Минской губернии, еврей. 

Ранее жил на иждивении отца-мясника и земледельца, получил домашнее образование. Затем семья приехала по переселению в Биро-Биджанский район ДВК. Отец Чарного работал в колхозе в Валдгейме, а Израил устроился на Биробиджанский мясокомбинат.

В 1931 г. был осужден по ст. 112-а УК РСФСР (халатность) к 1 году принудительных работ. 

Арестован 30.06.1932 г. Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК без предъявления конкретного обвинения. Освобожден 08.10.1932 г. 

Арестован вновь 25.10.1932 г. в Хабаровске, помещен в Дальлаг. 

Осужден 31.10.1932 г. тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст.ст. 58-7, 109, 162-д УК РСФСР к ВМН по «Делу мясокомбината»1

29.11.1932 приговор отменен, освобожден. Сведений о реабилитации не имеется. Архивное дело: ХУ-7939.

После освобождения Чарный рассказывал: «В Тихонькой я сначала работал в Мясокомбинате, потом был переведен в Заготскот. Еще работая в Мясокомбинате, я знал о злоупотреблениях — самоснабжении, хищении мясопродуктов <....>.

Вдруг 30 июня <1932 г.> меня милиция арестовала, и я отсидел 23 суток до допроса. Когда, наконец, Самоделкин2 вызвал <меня> на допрос, я у него спросил, по какому делу я сижу. Он мне ответил, что по делу Заготскота, и тут же мне приказал написать показания о работниках Мясокомбината. Показания я написал <....>, причем мне было предложено  написать показание, будто я и сам с работниками Мясокомбината участвовал в их злоупотреблениях <....>. 

Во время содержания меня под стражей Самоделкин посылал меня в Раздольное на базу Заготскот, чтобы узнать состояние скота и взять 10 коров для коллектива ОГПУ. 

По приказанию Самоделкина я привел ему из Заготскота две коровы, молоком которых он пользовался. Одну корову он приказал мне отвести обратно в Заготскот тогда, когда его исключили из партии, и он уехал в Хабаровск, а вторую - недавно.

По его же приказанию я ему приводил кабана, 27 кур из Птицетреста, три куля отрубей, два пуда гречухи, два мешка порожних - для починки дивана, и пружины для дивана я купил за свой счет, он мне деньги не отдал (три рубля).

По ночам он меня вызывал печь топить, и разные другие мелкие поручения его я исполнял.

8 октября <1932 г.> меня в Тихонькой уполномоченный Сигачев вызвал и освободил, а начальник Коваленко мне предложил работать у него на постройке. Проработал <я> на постройке до 23 октября <1932 г.>. Кем я там был, я и сам не знаю, но ключи от цементного склада были у меня, возил песок и бревна <вместе с другими> арестованными.

Еще во время ареста в Тихонькой однажды приезжал в Биробиджан Буценко3 (предкрайисполкома). Самоделкин меня вызвал и приказал быть готовым к выступлению, если Буценко спросит, кто за что сидит. Я должен был сказать, что сидим за преступления, невинных под арестом никого нет.

Чтобы мне за все это время, кроме допросов, предъявляли обвинение – я не помню, и я не подписывал никаких обвинений. Это я помню хорошо.

23 октября <1932 г.> Коваленко мне дал требование на железную дорогу и отправил в Хабаровск. Он мне сказал, что я должен явиться в ЭКО <экономический отдел> ПП ОГПУ по ДВК. Я явился туда 24 октября, но был выходной день. 

Я пришел 25-го, и Самоделкин сразу же отвез меня на автомобиле в Дальлаг. И в ту же ночь, то есть вечером, в дождь и слякоть, под конвоем конного милиционера, отправил на сенокос трех арестованных – Симкина, Уманского и Пардонна, которые тогда сидели долго без предъявления обвинения. Четвертый – Гусаров – идти отказался. В 2-3 часа ночи в ту же ночь их пригнали обратно.

Просидел я в Дальлаге 15 дней. Потом 9 ноября <меня> перевели в одиночку в Домзак, где я просидел до 29 ноября <1932 г.>. 

29-го меня вызвали в ПП ОГПУ по ДВК и объявили, что дело обо мне прекращено и что я свободен <....>».

19.12.1932

О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь


1 По "Делу мясокомбината" ХУ-7939 были также осуждены: 

Айнгорн (Эйнгорн) Моисей Соломонович, 1907, урожен. м. Меджибо Винницкой обл., еврей. Завхоз «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 25.07.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст.ст. 58-7, 109, 162-д к ВМН (13.12.1932 расстрел заменен на 10 лет ИТЛ). Постановлением ОСО при НКВД СССР от 15.07.1936 обвинение переквалифицировано на ст.ст. 109 и 162-д УК РСФСР, срок снижен до 8 лет ИТЛ, в связи с чем не реабилитирован. 

Быховский Лев Арнольдович, 1896, урожен. г. Киева, еврей. Счетовод «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 19.06.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-7 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 29.09.1989 прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989. 

Извозчиков Исаак Леонтьевич, 1907, урожен. Зиновьевска, Украина, еврей. Директор «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 14.07.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-1а УК РСФСР к ВМН (приговор заменен на 10 лет ИТЛ). Не реабилитирован. 

Кравцов Лазарь Залманович (Шнейерович), 1911, урожен. м. Новобелица Гомельского округа, Белоруссия, еврей. Рабочий «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 18.06.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-7 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. Постановлением ОСО при НКВД СССР от 15.04.1935 обвинение переквалифицировано на ст. 109 УК РСФСР, срок снижен до 3 лет ИТЛ, в связи с чем не реабилитирован. 

Мамелов Юзеф Моисеевич, 1906, урожен. м. Краснополье, Белоруссия, еврей. Директор «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 11.09.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-7 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Не реабилитирован.

Пресман Борис Григорьевич, 1907, урожен. Боржова, Белоруссия, еврей. Счетовод «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 19.07.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-7 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. Не реабилитирован.

Рывкинд (Ривкинд) Ефим Зинделевич, 1907, урожен. Винницы, еврей. Зам. директора «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 09.06.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-7 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Не реабилитирован.

Самовский Израиль Пинхусович, 1885, урожен. г. Киева, еврей. Рабочий «Союзмясокомбината». Место жительства: Биробиджан. Арест. 19.06.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 31.10.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-7 УК РСФСР к ВМН (приговор заменен на 10 лет ИТЛ). Не реабилитирован.


2 Самоделкин Павел Матвеевич, 1903, с. Нагорное Вятской губернии в крестьянской семье, русский. Образование низшее. Член ВКП (б) с 1927. В органах ГБ с 1927. С 14.03.1932 - уполномоченный Биро-Биджанского РО ПП ОГПУ по ДВК. Арестован 23.11.1932 по ст. 109, 116 УК РСФСР. Осужден 07.04.1933 Коллегией ОГПУ на 5 лет ИТЛ. В 1942 призван в РККА Кировским РВК Хабаровска - стрелок, писарь-каптенармус 7 стрелковой роты 1-го Украинского фронта, младший сержант. Не реабилитирован. 


3 Буценко Афанасий Иванович (18 января 1889, с. Тарановка Харьковской губернии — 21 марта 1965, Мо­сква), советский государственный и политический деятель. По профессии сле­сарь Донецко-Юрьевского (Алчевского) металлургического завода. Член Украинской СДРП с 1909, один из лидеров ле­вых украинских социал-демократов. В 1918 присоединился к РСДРП. Делегат I съезда КП(б)У (июль 1918), член ЦК КП(б)У в 1918—29. Участник подпольной борьбы на Украине. В 1921 — председатель Каменец-Подольского окружного комитета КП(б)У, в 1923-29 - секретарь ВУЦИК, возглавляя Высший совет физической культуры Украины. В августе 1929 выведен из членов ЦК КП(б)У. В 1930 — уполномоченный Сибкрайкома ВКП(б) по вопросам, связанным с положением немецкого населения в крае. В 1931—33 (по другим данным, с 1930) — председатель Далькрайисполкома. Занимая этот пост, способствовал проведению полити­ки «украинизации» на Дальнем Востоке. В 1933—36 — начальник Главдортранса при СНК РСФСР, в 1936—37 — председатель Тобольского окружного исполкома. Арестован в 1937, в 1938 осужден как руководящий деятель украинской национал-фашистской организации. Наказание отбывал в воркутинских лагерях. В 1955 освобожден, реабилитирован, персональный пенсионер.

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Ардин Сендер Шлеймович

Отправлено 7 сент. 2018 г., 01:10 пользователем Редактор   [ обновлено 10 сент. 2018 г., 20:14 ]


Зав. продовольственным складом Сендер Шлеймович Ардин родился в 1903 г. в Любавиче Могилевской губернии, еврей, член ВКП(б) с 1927 г., был арестован в 1932 г. Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. В том же году по суду оправдан, уголовное дело прекращено. После освобождения он рассказывал: 

«Находясь в служебной командировке в Завитой, мне сказал приехавший из Тихонькой Беленький, с которым мы проталкивали погрузку муки, что в мое отсутствие был у меня обыск. Предполагая, что меня арестуют, я поспешил в Тихонькую.

По приезде в Тихонькую, вечером я был на партийном бюро (я член бюро), и когда после бюро я вышел на улицу, встретил Самоделкина1, который меня арестовал. Обвинял он меня в том, что якобы я разбазаривал муку, взял себе импортной муки, простую муку целую бочку, взял какую-то мануфактуру.

Во время допросов <он> все время ругался матом, угрожал, что пристрелит и т.д. Никакие мои доводы, что ничего я не брал и отпускал только по официальным документам, что на складе, на котором я работал заведующим, мануфактуры не было, не помогло. Мои ответы <Самоделкин> записывал не так, как я говорил, а так, что выходило, будто я виноват.

Подписал я этот протокол потому, что он не допрашивал, а по-настоящему командовал, все время ругаясь всячески. Тут же присутствовала и Марковник2, которую я просил внести в протокол поправки.

Кричал ли он во время допросов, затрагивал ли национальный вопрос, я теперь не помню, так как во время этих ужасных допросов я был сам не свой.

Но уже после суда, которым я был оправдан, я его встретил в Хабаровске, и он мне иронически сказал: «Что вы думали, ваш Биробиджан меня посадил? Не беспокойтесь, я сижу в отдельном кабинете и работаю, и буду работать».

Когда я был уже арестован, я просил, чтобы меня не садили вместе с другими арестованными и разрешили, хотя бы под конвоем, сделать ванну, так как я болел экземой. Но Самоделкин ответил: «Не сдохнешь, черт тебя не возьмет!». Я подавал несколько заявлений, и было удостоверение врача, но он не отпустил меня принять ванну и посадил вместе с другими.

Когда жена была у Самоделкина, он ей сказал: «Что ты с ним живешь? Он заразный!». Но, впрочем, с ней он говорил вежливо. Вероятно, потому, что она была с ребенком». 

10.12.1932


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь


Самоделкин Павел Матвеевич, 1903, с. Нагорное Вятской губернии в крестьянской семье, русский. Образование низшее. Член ВКП (б) с 1927. В органах ГБ с 1927. С 14.03.1932 - уполномоченный Биро-Биджанского РО ПП ОГПУ по ДВК. Арестован 23.11.1932 по ст. 109, 116 УК РСФСР. Осужден 07.04.1933 Коллегией ОГПУ на 5 лет ИТЛ. В 1942 призван в РККА Кировским РВК Хабаровска - стрелок, писарь-каптенармус 7 стрелковой роты 1-го Украинского фронта, младший сержант. Не реабилитирован. 

Марковник Фаня Мордуховна (Фаина Максимовна), 1907, г. Червень БССР в рабочей семье, еврейка. Образование среднее, работала маляром. Член ВКП (б) с 1927. В органах ГБ с 1929. С 15.09.1931 - практикант Биро-Биджанского РО ПП ОГПУ по ДВК. 01.12.1932 уволена в связи с выездом в распоряжение Минского ГК ВКП (б) БССР. С 01.04.1933 - пом. уполномоченного УСО ПП ОГПУ по ДВК. 20.02.1934 уволена из ОГПУ по собственному желанию. 

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


1-10 of 154