ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Полоротов Никифор Максимович

Отправлено 9 февр. 2019 г., 08:24 пользователем Редактор   [ обновлено ]


 

Помощник бухгалтера Биро-Биджанской МТС Никифор Максимович Полоротов родился в 1893 г. в с. Квашнино, русский. Арестован 15.01.1934 г. Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. 

Из обвинительного заключения по делу ПОЛОРОТОВА от 26.02.1934 г.: 

«Пом. бухгалтера Биро-Биджанской МТС кулак ПОЛОРОТОВ Никифор Максимович, в прошлом активный участник белогвардейского отряда КУТЕНКИХ, командир взвода, принимавший в 1922 году участие в карательной экспедиции против партизанского отряда МУНГАЛОВА в д. Квашнино Биро-Биджанского района, а также в неоднократных боях против красных и в убийстве красного командира, скрывший свое к/р. прошлое, систематически проводит среди рабочих МТС пораженческо-повстанческую агитацию.

Произведенным предварительным следствием установлено, что ПОЛОРОТОВ после поражения белых вернулся в с. Квашнино, занялся сельским хозяйством, имел крупное кулацкое хозяйство, и содержал почтовый станок.

В 1924 г. ПОЛОРОТОВ переехал в д. Башмак, и во время коллективизации, разбазарив свое кулацкое хозяйство, проник в колхоз сперва рядовым колхозником, а впоследствии и счетоводом.

В 1932 г. ПОЛОРОТОВ проник в ряды ВКП(б) (исключен 10.06.1933 г.). Будучи переведенным в 1931 г. в Биро-Биджанскую МТС на должность пом. бухгалтера, ПОЛОРОТОВ систематически проводил среди рабочих МТС пораженческо-повстанческую агитацию против Сов. власти.

В средних числах июля месяца 1933 г. ПОЛОРОТОВ в беседе с кассиром МТС ПЛОТНИКОВОЙ по вопросу продовольственного затруднения говорил: «Советская власть ограбила крестьян, забрала у них последнее имущество. Отсутствие продуктов и голод в стране происходит благодаря политике Сов. власти по отношению к крестьянам».

В конце августа мес. 1933 года ПОЛОРОТОВ в беседе с этим же кассиром ПЛОТНИКОВОЙ о Советской власти говорил: «Теперешние порядки - это только несчастие, и конец всем мучениям будет тогда, когда вернется старое царское время».

В конце октября 1933 г. ПОЛОРОТОВ в беседе с ПЛОТНИКОВОЙ выражал явное недовольство проведением паспортизации, говорил: «Советская власть паспортизацией имеет цель выгнать крестьян из своих насиженных мест и забрать их имущество».

Аналогичную беседу о паспортизации ПОЛОРОТОВ имел и с вновь назначенным ст. бухгалтером МТС НЕСМЕЛОВЫМ.

12 января 1934 г. ПОЛОРОТОВ в беседе со ст. бухгалтером НЕСМЕЛОВЫМ о своем прошлом говорил: «Будучи в Белой армии на Дальнем Востоке, я принимал участие в боях против красных, был несколько раз ранен, и лично убил одного красного командира. После поражения белых проник в партию, но нашлись сволочи, которые меня узнали, и меня выгнали».

Проверкой служебной деятельности ПОЛОРОТОВА  установлено, что ПОЛОРОТОВ, пользуясь своим служебным положением пом. бухгалтера, систематически в течение 1933-1933 гг. занимался хищением государственных средств путем выписывание себе без ведома и разрешения дирекции МТС денежных авансов, которые не погашал. Всего таких авансов ПОЛОРОТОВ получил в течение 1932-1933 гг. 1036 руб. 52 коп.

Привлечённый к следствию в качестве обвиняемого, ПОЛОРОТОВ Никифор Максимович виновным себя в предъявленном обвинении не признал и разъяснил: «В марте месяце 1922 г. после моей мобилизации в ряды Красной Армии я дезертировал и добровольно поступил в отряд белых КУТЕНКИХ в качестве командира взвода. В том же месяце со своим взводом был направлен в дер. Квашнино на ликвидацию партизанского отряда Мунгалова, но задание не вьполнил, так как по приходу моему в деревню отряда уже не было.

После советизации района я занялся сельским хозяйством. До 1929 г. жил в с. Башмак, и имел кулацкое хозяйство. В Биро-Биджанской МТС работаю с 1931 г. Пораженческой повстанческой агитации среди рабочих я никогда не проводил. Выявленное бухгалтерской проверкой самовольное выписывание авансов в сумме 1036 руб. считаю неверной. Авансы я выписывал себе с разрешения бухгалтера Кульгускина и директора МТС, которые впоследствии погашал. На сегодняшний день считаю за собой непогашенных авансов не более 100 руб.»

На основании вышеизложенного ПОЛОРОТОВ Никифор Максимович, 41 год, уроженец д. Квашнино Биро-Биджанского района ДВК, кулак, грамотный, окончил сельскую школу, женатый, беспартийный, со слов не судимый, ОБВИНЯЕТСЯ в том, что:

- дезертировав в 1922 г. из рядов Красной Армии, добровольно поступил в отряд белых в качестве командира взвода, принимал активное участие в карательной экспедиции против партизанского движения, в боях против красных и в убийстве красного командира;

- скрыв свое контрреволюционное прошлое, проник в Биро-Биджанскую МТС на должность пом. бухгалтера, где систематически проводил среди рабочих пораженческо-повстанческую агитацию против Советской власти;

- пользуясь своим служебным положением пом. бухгалтера, систематически занимался хищением государственных средств путем выписывания себе денежных авансов без ведома и разрешения дирекции МТС, присвоив таким образом в течение 1932-1933 гг. 1036 руб. 52 коп., то есть в преступлении, предусмотренном ст.ст. 58-10, 58-13 УК РСФСР. 

ПОСТАНОВИЛ: Следдело обвинению ПОЛОРОТОВА Никифора Максимовича по ст. ст. 58-10, 58-13 УК РСФСР и постановлению правительства от 7 августа 1932 г. направить для внесудебного рассмотрения на Тройку ПП ОГПУ по ДВК. Меру пресечения в отношении ПОЛОРОТОВА оставить старую – содержание под стражей при арестном помещении Биро-Биджанского РУМа».

11.03.1934 г. ПОЛОРОТОВ Н.М. был приговорен  тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст.ст. 58-10, 58-13 УК РСФСР и Постановлению ЦИК СССР от 07.08.1932 г. к ВМН. Расстрелян 21.03.1934 г. в Хабаровске. 

Реабилитирован 16.08.1989 г. прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989 г.  

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Кайдан Дмитрий Романович

Отправлено 7 февр. 2019 г., 08:29 пользователем Редактор   [ обновлено ]


Крестьянин-единоличник из с. Большой Китай (ныне Облученского района ЕАО) Дмитрий Романович Кайдан родился в 1888 г. в с. Спасском Черниговской губернии, украинец. Арестован 21.02.1933 г. ПП ОГПУ по ДВК. Осужден 02.05.1933 г. тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст.ст. 58-10, 58-13 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. Реабилитирован 20.03.1962 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. 

Из обвинительного заключения по следделу № 439 по обвинению КАЙДАНА  Д.Р. по ст.ст. 58-10, 58-13 УК РСФСР от 03.05.1933 г.:

"В Биро-Биджанское райотделение ПП ОГПУ по ДВК в начале 1933 года поступили данные о том, что гр-н села Большой Китай Биробиджанско го района КАЙДАН Д.Р. на почве недовольства проводимыми мероприятиями Сов. властью на селе ведет антисоветскую агитацию, направленную к подрыву и ослаблению проводимых кампаний.

На основании этих данных гр-н КАЙДАН Д.Р. РО ПП ОГПУ ДВК был арестован.

Следствием установлено, что КАЙДАН - кулак, в деревне Тихонькая Биробиджанского района имел собственную паровую мельницу, эксплуатировал наемный труд.

В период оперирования уголовной банды БАСАРГИНА в поименованном районе, в течение ряда лет до момента ее ликвидации, т.е. до 1932 г., КАЙДАН систематически поддерживал связь с главарем банды БАСАРГИНЫМ Федосием Сидоровичем. КАЙДАН знал местопребывание бандитов, ему были известны их действия, между тем он все это скрывал от органов власти.

Проживая в с. Большой Китай, КАЙДАН Дмитрий Романович, будучи недоволен проводимыми мероприятия Сов. власти, среди крестьян вел агитацию, сводившуюся к срыву кампаний по контрактации с/х продуктов, против уплаты с/х налога, и распространял провокационные слухи.

Так, осенью 1931 года, во время контрактации меда, КАЙДАН крестьянам, не сдавшим установленную норму меда, говорил: «Те, кто сдали мед - дураки, скоро будет переворот, мед останется нам».

По вопросу с/х налога на общем собрании крестьян в феврале м-це 1933 года КАЙДАН высказывался, обращаясь к председателю сельсовета: «Зачем платить, когда и так ничего нет, если бы все отказались и ничего не дали, то и не пришлось бы платить, оно бы перемололось и так прошло».

Тогда же и там же, на разъяснение предсельсовета о сумме уплаты, заявил: «Дайте нам в Большом Китае машину, будем вам печатать деньги».

На основании наложенного, обвиняется:

КАЙДАН Дмитрий Романович, 1888 года рождения, уроженец Черниговской губернии, Кролевецкого уезда, с. Спасское, русский, б/п, грамотный, со слов ранее не судимый, женат (жена и 5 детей в возрасте от 12 до 19 дет), по соцположению - крестьянин- кулак, в том, что:

а) Будучи недоволен проводимыми мероприятиями Соввласти, среди крестьян вел агитацию, направленную к срыву проводимых кампаний;

б) Знал о месте пребывания банды БАСАРГИНА, не доносил об этом органам власти, т.е. в преступлении, предусмотренном ст.ст. 58-10 и 58-13 УК РСФСР.

Виновным себя признал частично.

На основании постановления Президиума ЦИК СССР от 09.06.1927 г., и руководствуясь ст.ст. 207 и 208 УПК, настоящее дело подлежит внесудебному рассмотрению Тройкой при ПП ОГПУ по ДВК.

СПРАВКА: КАЙДАН Д.Р. арестовал 21.02.19ЗЗ г. и содержится под стражей в г. Хабаровске в Дальлаге. ОКРАСКА УЧЁТА: Сельская контрреволюция". 

Из постановления Президиума Областного суда ЕАО от 20 марта 1962 г.: 

"Постановлением Тройки ПП ОГПУ по ДВК от 11 мая 1933 г. КАЙДАН Дмитрий Романович,1888 года рождения, уроженец села Спасское Черниговской области, малограмотный, до ареста занимался охотой, проживал в с. Большой Китай Облученского района Еврейской автономной области, признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 58-10 и 58-13 УК РСФСР, и осужден к лишению свободы сроком на 5 лет.

Рассмотрев дело и протест прокурора Хабаровского края, в котором поставлен вопрос об отмене постановления и прекращении производства по делу КАЙДАН, и заслушав заключение и.о прокурора ЕАО т. Черенкова, полагавшего протест удовлетворить, президиум Областного суда установил:

Согласно обвинительному заключению, КАЙДАН Д.Р. вменялось в вину, что он, проживая в селе Большой Китай Биробиджанского района, на почве недовольства проводимыми мероприятиями Советской власти на селе, среди населения вел антисоветскую агитацию, направленную на срыв кампаний по контрактации сельскохозяйственных продуктов и уплаты сельхозналога, распространял провокационные слухи.

Кроме того, как указывается в обвинительном заключении, КАЙДАН Д.Р., зная о месте нахождения в районе села Большой Китай банды БАСАРГИНА, не сообщил об этом органам власти.

Рассмотрев дело и протест прокурора Хабаровского края, Президиум Областного суда находит, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям:

Обвинение КАЙДАН Д.Р. основано на показаниях свидетелей Протасова П.А., УХАЙ И.А., СТРЕЛЬЦОВА М.Н. и ТАРАСОВА И.А., допрошенных уже после ареста КАЙДАН. 

Будучи допрошенным по существу обвинения, КАЙДАН Д.Р. в поведении антисоветской агитации виновным себя не признал. В части обвинения о недонесении органам власти о банде БАСАРГИНА он виновным себя признал.

По делу проведена дополнительная проверка, в процессе которой установлено, что КАЙДАН Д.Р. в 1933 г. был подвергнут уголовной репрессии необоснованно.

Вновь допрошенные в ходе проверки свидетели АРШИНСКИЙ Г.М. и ДЕКИН И.И. показали, что высказываний антисоветского характера они от КАЙДАН Д.Р. никогда не слышали.

Передопрошенный в процессе проверки свидетель ПРОТАСОВ П.М. своих прежних показаний не подтвердил и показал, что отдельные неправильные высказывания по вопросу контрактации и сельхозналога КАЙДАН Д.Р. допускал на почве личных материальных затруднений.

Подлежит также исключению из обвинения КАЙДАН Д.Р. и ст.58-13 УК РСФСР, поскольку материалами дела этот эпизод обвинения не доказан.

На основании изложенного, Президиум Областного суда Еврейской автономной области

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление ПП ОГПУ по ДВК от 11 мая 1933 года по делу КАЙДАН Дмитрия Романовича отменить, и дело о нем производством прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления". 


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Будников Мартемьян Пименович

Отправлено 7 февр. 2019 г., 03:38 пользователем Редактор   [ обновлено ]


Крестьянин из с. Катон (ныне Облученского района ЕАО) Мартемьян Пименович Будников родился в 1882 г. в с. Заливки Александровского р-на ДВК, русский. Арестован 15.04.1932 Биро-Биджанским РО ПП ОГПУ по ДВК. Осужден 26.08.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР на 3 года ИТЛ. Реабилитирован 20.08.1962 облсудом ЕАО за недоказанностью обвинения. 

Из обвинительного заключения по следственному делу № 5-1932 г. по обвинению жителя с. Катон Биро-Биджанского района ДВК Будникова М.П.: 

"Мощный средняк-старовер села Катон Биро-Биджанского района ДВК - БУДНИКОВ Мартемьян Пименович, 49 лет, являясь антисоветски настроенным, вел среди односельчан систематическую антисоветскую агитацию, направленную к подрыву и дискредитации Сов. власти и партии, к срыву проводимых на селе общественно-политических кампаний и мероприятий. Одновременно вел пораженческую и повстанческую агитацию, избивая и терроризируя бедняцкую часть села.

В июле 1930 г. на почве ненависти к бедняцкому и советски настроенному активу, встретившись на охоте с бедняком-активистом СИДОРОВЫМ, привязав последнего к дереву,  пытался его убить, но благодаря приближению других охотников, преступление совершено не было.

В сентябре 1931 г. агитировал среди крестьян за отказ от открытия сов. школы в селе, говоря: «Вашим детям в советской школе делать нечего, а вот когда свергнем сов. власть, тогда детям и можно учиться».

В сентябре 1931 г. БУДНИКОВ, встретив возражение со стороны бедняков в своей агитации против открытия в селе школы, совместно с кулаком ГОРЮНОВЫМ1 после собрания избил активиста-бедняка ЛЕНСКОГО2.

В сентябре 1931 г. на общем собрании крестьян открыто выступал с пораженческой агитацией, говоря: «Советская власть нас сейчас совсем заморила голодом, дает только по 4 килограмма хлеба, но сейчас хорошая пора избавиться от сов. власти, японцы уже у Советской границы, скоро будем встречать японцев».

В том же месяце 1931 г. среди крестьян села вел антиколхозную агитацию, говоря: «В газетах много пишут о коллективизации, а толку от колхозов совершенно нет, колхозы - это издевательство над крестьянами. Отруби мне голову, я в колхоз не пойду».

В сентябре-октябре 1931 г. и в марте 1932 г., как на общих собраниях крестьян, так и в беседах с последними, БУДНИКОВ выступал с повстанческой агитацией, говоря: «Советская власть нас разорила, заставляет голодать, скоро совсем ничего не будет, надо от нее как-то избавиться. Если бы я узнал, что завтра здесь будут японцы, то сегодня бы начал бить коммунистов. От голоду люди начнут делать восстания, и свергнут сов. власть. Эти собачьи морды Ленина и Сталина надо жечь, и больше не допускать их...».

В марте месяце 1932 г. на общих собраниях по вопросу паевых взносов в кооперацию Будников, выступая, говорил: «Никаких паевых взносов давать не надо до тех пор, пока правительство не даст нам полностью всех продуктов и товаров. А то деньги берут, а ничего нет. Скоро паи установят в 1000 руб., что мы должны будем последнее продавать и вносить паи».

Допрошенный в качестве обвиняемого, БУДНИКОВ признал себя виновным лишь в избиении активиста-бедняка ЛЕНСКОГО, категорически отказываясь от попытки убийства второго бедняка-активиста СИДОРОВА, что он с ним только ругался, но его не бил и убивать не хотел. 

Не признал проводимой им антисоветской агитации, заявив, что он никогда таковой не занимался, что однако противоречит свидетельским показаниям и обстоятельствам дела. 

А поэтому, на основании вышеизложенного, ОБВИНЯЕТСЯ: 

БУДНИКОВ МАРТЕМЬЯН ПИМЕНОВИЧ, 49 лет, уроженец с.  Заливки Александровского района ДВК, проживавший последнее время в селе Катон Биро-Биджанского районе ДВК, русский, беспартийный, женат, семья 11 человек, трудоспособных 3, по соцположению крестьянин, мощный средняк-старовер, не судимый, В ТОМ, ЧТО, являясь антисоветски настроенным, вел среди односельчан систематическую антисоветскую агитацию, направленную к подрыву и дискредитации Сов. власти и партии и срыву проводимых на селе общественно-политических компаний и мероприятий, и одновременно вел пораженческую и повстанческую агитацию, терроризируя бедняцкую часть села, т.е. в преступлениях, предусмотренных 58-10 ст. УК РСФСР.

Принимая во внимание, что обвиняемый является лицом социально-опасным, и что рассмотрение настоящего дела в открытом судебном заседании нецелесообразно, руководствуясь приказом ОГПУ № 172-1924 г., дело по обвинению БУДНИКОВА Мартемьяна Пименовича по 58-10 ст. УК РСФСР поставить на рассмотрение Тройки при ПП ОГПУ по ДВК. Дело предварительно направить райпрокурору на заключение".  


Горюнов Гавриил Абрамович, 1892, урожен. с. Домикан Амурской обл., русский. Хлебороб. Место жительства: Катон. Арест. 16.04.1932 ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 19.06.1932 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-10 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ. Реабилитирован 07.09.1989 прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989. Архивное дело: П-96958.

Ленский Фаддей Калинович, 1876, урожен. с. Бахирева Амурской обл., русский. Хлебороб. Место жительства: Катон. Арест. 01.06.1933 ПП ОГПУ по ДВК. Осужд. 17.10.1933 тройкой при ПП ОГПУ по ДВК по ст.ст. 58-2, 58-11 УК РСФСР к ВМН. Расстрелян 17.11.1933 в Хабаровске. Реабилитирован 06.03.1959 постановлением Президиума Хабаровского краевого суда за недоказанностью обвинения. Архивное дело: П-90397.













           Из постановления Президиума Областного суда ЕАО от 20.08.1962 г.:

"Президиум Областного суда ЕАО рассмотрел дело по обвинению БУДНИКОВА Мартемьяна Пименовича в контрреволюционном преступлении.

Постановлением Тройки ПП ОГПУ по ДВК от 26 августа 1932 г. БУДНИКОВ Мартемьян Пименович, 1882 г. рождения, уроженец с. Заливка Александровского района ДВК, единоличник, до ареста проживал в с. Катон ЕАО, осужден за контрреволюционное преступление к 3 годам лишения свободы.

Рассмотрев протест прокурора Хабаровского края, в котором поставлен вопрос об отмене постановления, и о прекращении дела за недоказанностью обвинения, и заслушав заключение и.о. прокурора ЕАО тов. Черенкова, поддерживавшего протест, Президиум Областного суда установил: БУДНИКОВ осужден постановлением тройки за ведение антисоветской агитации.

Ознакомившись с материалами дела, Президиум Областного суда находит, что протест прокурора подлежит удовлетворению. Обвинение БУДНИКОВА основано на показаниях свидетелей ЦХАЙ И.А., КИМ М.В., ЦХАЙ М.Н., ЛЕНСКОГО Ф.К. и КИМ М.В.

По показаниям этих свидетелей, БУДНИКОВ, выступая на собраниях среди крестьян, высказывал недовольство Советской властью.

Кроме показаний этих свидетелей, других доказательств антисоветской деятельности БУДНИКОВА в деле не имеется.

Еще в 1932 году, ввиду недостаточности доказательств преступной деятельности БУДНИКОВА, назначалась дополнительная проверка его вины, но она не была выполнена.

Проверкой по делу в настоящее время и допросом свидетелей, знавших БУДНИКОВА, установлено, что БУДНИКОВ характеризуется в деловом и политическом отношениях положительно. Поэтому достаточных доказательств антисоветской деятельности БУДНИКОВА в деле не имеется.

На основании изложенного, Президиум Областного суда Еврейской автономной области ПОСТАНОВИЛ:

Постановление ПП ОГПУ по ДВК от 26 августа 1932 года в отношении БУДНИКОВА Мартемьяна Пименовича отменить, и дело о нем производством прекратить за недоказанностью вменяемого ему обвинения". 


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Морозов Григорий Яковлевич

Отправлено 7 янв. 2019 г., 04:02 пользователем Редактор   [ обновлено 9 янв. 2019 г., 01:25 ]


Председатель колхоза «Молодая Заря», а затем председатель сельского совета с. Блюхерово (Ленинское) Григорий Яковлевич Морозов, 1905 года рождения, уроженец станицы Михайло-Семёновской, русский, был арестован 19 марта 1938 года 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР (организованная контрреволюционная повстанческая и вредительская деятельность). 11 марта 1939 года уголовное дело прекращено за недостаточностью улик для предания обвиняемого суду, реабилитирован. Архивное дело: П-81923. 


«30 апреля на допрос меня вызвали - ТОЛСТОКУЛАКОВ и АЛЬТГАУЗЕН, у них уже был составлен протокол о том, что якобы повстанческая организация намеревалась 1-го мая под­жечь нефтебазу. Стали требовать, чтобы я этот протокол под­писал. ТОЛСТОКУЛАКОВ говорил: «Раз органам надо, подпи­шешь». АЛЬТГАУЗЕН стал меня бить, одел на руки зубчатые кольца так, что я упал. ТОЛСТОКУЛАКОВ тоже бил. Я не мог всего этого выдержать и подписал протокол».

 10 марта 1939 г.


«30 апреля 1938 года меня вызвали в кабинет № 6, там сидел ТОЛСТОКУЛАКОВ. На столе перед ним лежал листок бумаги, где было написано, что мною якобы УШАКОВУ было дано задание о поджоге нефтебазы в день Первого мая.

ТОЛСТОКУЛАКОВ мне предлагал подписать написанное на листке, но я не соглашался. Потом зашел АЛЬТГАУЗЕН. Спросив: «Не дает показания?», - он предложил поставить меня на час в угол и ушел. Через час он вернулся, и на­дел мне наручники, и начал с силой зажимать их, в результате чего я не выдержал, и упал на пол, оправившись здесь же в брюки.

Придя в сознание, я опять не подписывал протокола. Тогда АЛЬТГАУЗЕН вторично одел мне наручники, после чего я согласился под­писать протокол, и подписал его. После этого АЛЬТГАУЗЕН предложил мне папиросу и заявил: «Что мы захочем, то и сделаем».

В Бабстово ТОЛСТОКУЛАКОВ давал мне список на 30 коман­диров и заставлял, чтобы я подписал, что все они участники контр­революционной организации. Я не соглашался этого подписывать, тог­да ТОЛСТОКУЛАКОВ начинал меня бить. 

На допросе у ЛЮБЧЕНКО я 10 суток стоял в углу с тем, чтобы я подписал протокол. Не выдержав 10-суточного стояния в углу, я заболел, и меня поместили в больни­цу. Выйдя из больницы, меня опять поставили в угол. Не простояв суток, я согласился подписывать все то, что написал ЛЮБЧЕНКО».

15 марта 1940 г.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Ушаков Роман Макарович

Отправлено 7 янв. 2019 г., 00:03 пользователем Редактор   [ обновлено 9 янв. 2019 г., 01:32 ]


Приемосдатчик нефтебазы из с. Блюхерово (Ленинское) Роман Макарович Ушаков, 1905 года рождения, уроженец станицы Михайло-Семёновской, русский, был арестован 1 мая 1938 года 63-м Биробиджанским погранотрядом НКВД по ст. 58-1а-2-7-10-11 УК РСФСР (организованная контрреволюционная повстанческая и вредительская деятельность). 11 марта 1939 года уголовное дело прекращено за недостаточностью улик для предания обвиняемого суду, реабилитирован. Архивное дело: П-81923. 


«Я вначале допрашивался 1-го мая 1938 года. Показа­ний я сам никаких не давал. Но меня заставили подписать протокол допроса, составленный этими же следователями. 

Я был арестован в ночь на 1-е мая и сразу настаивал на доп­росе. Мне сразу предложили подписать протокол, не спрашивая ни по каким вопросам. 

Когда я попросил прочитать этот протокол, мне сказали, что я потом узнаю. Я отказался от подписи протокола до тех пор, пока мне не прочитают прото­кола. 

После этого на меня надели наручники и стали бить по шее и ломать позвонок. Я через стул, за который были за­ломлены мои руки, упал без сознания. 

Когда я пришел в сознание, мне опять предложили подписать протокол, но я его не стал подписывать. Тогда подвергся вторичным избиениям. 

Очнувшись после этого, я попросил дать мне валерьяновых капель для успокоения серд­ца. Таких капель мне принес красноармеец. 

И только после третьего избиения я вынужден был подписать протокол допро­са, не читая его содержания. 

К моменту подписи протокола у меня правая рука не в состоянии была держать ручку, и сливалось все в глазах. Тогда следователь - низкого роста, черный, с курчавыми волосами, взял мою руку и стали мы оба подписывать этот протокол». 

10 марта 1939 г.


«Я был арестован в ночь под 1-е мая, и сразу же меня начали допрашивать. Фамилию следователя и в личность в данное время я не помню (А мы напомним: АЛЬТГАУЗЕН Лев Осипович - прим. Ред.). После допроса мне предлагали подписать протокол, но я его не подписывал и просил, чтобы мне его зачитали. В моей просьбе мне отказали и продолжали настаивать, чтобы я его подписал.

Видя то, что я сопротивляюсь в подписи протокола, следователь надел мне на руки наручники, и держал в них целую ночь, в результате чего я несколько раз терял сознание, и мне давали капель для упокоения. Не выдержав боли, утром на следующий день я подписал протокол.

В личность следователя я не могу узнать, он ли меня допрашивал, или нет, но я помню, что меня допрашивали в отдельной комнате, и сразу же давали подписать протокол, на что я ответил, чтобы мне его прочитали, но в ответ мне заявляли, что все равно заставим подписать протокол, и начинали меня бить, в результате чего я кричал «караул», тогда бросали бить, но через некоторое время опять продолжали бить. Так били меня примерно часов с 12 ночи до 10 ч. утра, ночью сажали меня на стул, загибали руки за спинку стула и надевали наручники, в результате чего я несколько раз терял сознание и падал на пол вместе со стулом. Не вытерпев таких издевательств и боли, утром я дал согласие в подписи протокола. Руки после наручников у меня были распухшие, и после того, как я подписал протокол, следователь смазал мне руки бензином, чтобы опухоли не было заметно.

В Бабстово перед проведением очной ставки с МОРОЗОВЫМ меня предупреждали: если МОРОЗОВ будет противиться в даче показаний, то чтобы я подтверждал все то, о чем будут спрашивать. И мне заявляли, что протокол будет написан до очной ставки, и чтобы я его подписывал, дав мне в это время пачку махорки.

На очной ставке мне заявляли, что МОРОЗОВ дает на меня показания, что я якобы имел от него задание о взрыве нефтебазы в день первого мая, когда будут наступать японцы. Я это подтвердил, так как об этом я был предупрежден еще до очной ставки. По окончанию очной ставки мы подписали уже готовый протокол. На очной ставке присутствовало два следователя, и мы отвечали так, как нас научили».

15 марта 1940 г.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Макушев Савелий Алексеевич

Отправлено 4 янв. 2019 г., 22:16 пользователем Редактор   [ обновлено 4 янв. 2019 г., 23:37 ]


Завхоз 1-го лесозаготовительного участка Биро-Биджанского леспромхоза из поселка Биракан Савелий Алексеевич Макушев до Октябрьского переворота 1917 года несколько лет был старшим жандармом в жандармском корпусе, во время гражданской войны служил в колчаковских отрядах в Амурской области, в 1924 году активно участвовал в Зазейском «кулацком» восстании. 

Опасаясь репрессий, скрылся из Амурской области и поселился в поселке Биракан Биро-Биджанского района, где его арестовали 20 мая 1933 года. 

Согласно обвинительному заключению, в годы гражданской войны и партизанского движения Макушев С.А. якобы служил в колчаковских карательных отрядах, и принимал непосредственное активное участие в порках и расстрелах красногвардейцев и красных партизан.

Свидетель Самойлов С.И. показывает: 

«Во время взятия белыми г. Благовещенска в 1918 г. Макушев С.А. изрубил двух взятых в плен красногвардейцев-мадьяр».

«В 1918 г. Макушев призывал население признать новую власть. Меня и Высоцкого Игната (служит в г. Благовещенске в Управлении милиции) заставлял признать новую власть, угрожая револьвером «Наган»: «Не захотите признавать, я вас, сволочей красных, сдам в японский штаб».

Свидетель Куницин показывает:

 «Помню как сейчас: когда Макушев С.А. в боях с красными партизанами под Практичами за Зеей захватил двух наших партизан, Макушев их измучил до смерти - все допытывался, где стоит наш партизанский отряд».

После взятия красными партизанами Практичей в 1919 г. Макушев С.А. с белой бандой бежит за границу в Китай, и недели через три возвращается в п. Буссе.

В 1919 г. в с. Буссе Макушев связывается с японским командованием, и по заданиям последнего держит связь с белыми бандами на китайской стороне.

 «В этом же 1919 г. Макушев переправил на китайскую сторону один станковый пулемет и два ящика винтовок совместно с Пакуловым Иваном, которые последний скрывал от красных партизан. За это в 1920 г. Макушев был арестован и находился 2 года в ссылке».

Аналогичные показания дали свидетели Радионов Иван Александрович и Вянкин Василий Михайлович.

В 1924 г., в период Зазейского восстания, Макушев принимал в нем активное участие, поддерживая связь с белобандитскими отрядами за кордоном, мобилизуя население против Соввласти и терроризируя советско-партийных работников.

Так, свидетель Куницин показывает:

 «Макушев С.А. с другими бандитами – Пакуловым и Былковым – в марте или апреле месяце 1924 г. ездили за границу в Китай на белобандитский съезд, и возили подарки в помощь белобандитам от Буссевских кулаков».

Аналогичные показания дают свидетели Вянкин и Радионов.

Далее свидетель Куницин перечисляет конкретные жертвы террористической деятельности Макушева С.А.:

«В апреле месяце 1924 г. Макушев по приказанию Былкова И.В. сек меня лично плеткой 25 штук, и после этой порки плетьми Макушев С.А. совместно с Былковым устроили самосуд над двумя Буссевскими красными партизанами-коммунистами Ломанчуком и Пакуловым Михаилом, которых Макушев расстрелял сам из револьвера».

Аналогичные показания дают свидетели Вянкин, Радионов и Самойлов.

В последующие годы Макушев также продолжает активную антисоветскую деятельность, систематически проводя повстанческую антисоветскую и контрреволюционную националистическую агитацию.

В период конфликта на КВЖД Макушев среди крестьян агитировал:

«Вот скоро с китайской стороны придут наши белые братья, и тогда мы покажем этим коммунистам и Соввласти».

Работая в последнее время зав. лесопилкой Биро-Биджанского ЛПХ, Макушев к рабочим относился издевательски, особенно к нацменам, не принимая последних на работу.

Свидетель Дьяконов Степан Захарович показывает:

 «Макушев С.А., работая зав. лесопилкой, к рабочим был груб, в особенности к тем, которые ему не нравились. Нацменов совершенно ненавидел и на работу не принимал, в особенности евреев, говоря: «Чем с жидами работать, лучше повеситься» (июль 1931 г.)».

В 1932 г., когда приехала партия еврейских переселенцев, Макушев агитировал:

 «Скоро из этого района всех русских выживут, останутся одни жиды. И все благодаря тому, что у власти сидят они, и Соввластью управляют они же».

К служебным обязанностям Макушев относился вредительски, часто отказывался от работы, заявляя: «Я работать не буду, так как я голодный», и по несколько дней отсутствовал на участке, оставив рабочих без руководства и без указаний по работе».

 «В апреле месяце 1933 г. Макушеву, бывшему в то время завхозом, было дано администрацией задание купить сено, так как на участке такового не было и лошади голодали. Но Макушев купить сено отказался».

Допрошенный в качестве обвиняемого, Макушев Савелий Алексеевич в предъявленном обвинении по ст.ст. 58-10, 58-13-14 УК РСФСР виновным себя не признал, категорически отрицает службу в жандармерии и белокарательных отрядах, участие в Зазейском восстании 1924 г. (хотя в протоколе первичного показания и по существу дела в графе 12 сам указал, что привлекался к ответственности в 1924 г. за Зазейское восстание), что однако противоречит свидетельским показаниям и обстоятельствам дела. А поэтому обвиняется:

МАКУШЕВ Савелий Алексеевич, 44 года, уроженец с. Буссе Амуро-Зейского района Амурской области ДВК, проживавший в пос. Биракан Биро-Биджанского района ДВК, лишен избирательных прав, в прошлом жандарм, белокаратель, грамотный, женат, беспартийный, русский, из казаков, судим за восстание за Зеей в 1924 г.,

в том, что в период гражданской войны и партизанского движения служил в карательных отрядах Колчака, совершая издевательства и убийства над революционно настроенным населением и красногвардейцами, красными партизанами, после советизации ДВК принимал активное участие в Зазейском восстании, снабжал белобандитов оружием и расстрелял двух коммунистов – Ламанчук и Пакулова. В последующие годы занимался злостной антисоветской агитацией, направленной на дискредитацию и подрыв Советского строя, сознательно саботировал лесозаготовку, занимался порчей древесины, в результате чего много было попорчено экспортного леса и план далеко не выполнен, то есть в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 58-10-13-14 УК РСФСР".


17 июля 1933 года тройка при ПП ОГПУ по ДВК приговорила Макушева С.А. к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. В Дальлаге НКВД его вновь арестовали 7 сентября 1937 года по ст. 58-10 УК РСФСР (антисоветская агитация), и по постановлению тройки при УНКВД по ДВК 3 ноября 1937 года расстреляли в г. Хабаровске. 

По обоим делам  прокуратура Хабаровского края постановлениями от 31 мая 1989 года и от 20 июня 1990 года реабилитировала Макушева за отсутствием в его действиях состава преступления.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Лесков Константин Алексеевич

Отправлено 23 дек. 2018 г., 06:15 пользователем Редактор   [ обновлено 23 дек. 2018 г., 06:35 ]


Уроженец села Голо­вина Константин Алексеевич Лесков, 1896 года рождения, из крестьян-бедняков, до ареста проживал в селе Надеждинском. 

Вплоть до 1929 года жители приамурских селений достаточно свободно пересекали границу и посещали Маньчжурию для приобретения различных насущных товаров. Однако в 1927 году в отношении ЛЕСКОВА К.А. что-то "пошло не так".

17 января 1927 года его арестовали пограничники 57-го Хабаровского погранотряда ОГПУ по ст. 84 УК РСФСР ("выезд за границу или въезд в Союз ССР без установленного паспорта или разрешения подлежащих властей"). 

Несмотря на то, что санкции ст. 84 предусматривали «принудительные работы на срок до одного года или штраф до пятисот рублей», 7 июля 1927 года тройка при ПП ОГПУ по ДВК приговорила ЛЕСКОВА К.А. к высылке на 3 года за пределы пограничной зоны.

Через три года он вернулся в родное село, и работал конюхом в колхозе "Культура и труд". 

Во второй раз ЛЕСКОВ К.А. был арестован 2 декабря 1937 года Управлением НКВД по Еврейской автономной области. В его деле документов на арест и санкции прокурора не имеется, никаких доказательств нет, и на основании каких материалов он был арестован – неизвестно.

К делу приобщено заявление в УНКВД по ЕАО (дата не указана) гр-на УЛАНОВСКОГО, где сказано, что ЛЕСКОВ в период революции и гражданской войны служил у белых, избивал переселенцев плеткой. Являясь конюхом в колхозе, проводил подрывную работу, в результате чего все лошади были выведены из строя.

В этом же заявлении отмечено, что ЛЕСКОВ сам стара­тельный в работе, но других колхозников направляет на развал колхоза. Ничего конкретного в заявлении о ЛЕСКОВЕ не приведено.

К делу приобщено несколько актов, характеризующих работу тракториста Четвертакова и других колхозников к-за "Культура и труд", однако к Лескову ни один из этих актов никакого отношения не имеет.

После ареста  ЛЕСКОВ К.А. был допрошен 5 декабря 1937 года.

Из протокола его допроса видно, что он признал себя участником контрреволюционной группы из числа колхозни­ков, проводившей вредительскую работу. В данную группу, согласно его показаниям, кроме него входили: ЧМУТИН Егор Иванович – бывший председатель колхоза, МОЧАНОВ Яков - бригадир, НЕНАДО Кирилл и ЧМУТИН Аркадий - тракторист. Вредительство со стороны ЧМУТИНА Е.И. и других выражалось в преднамерен­ном развале трудовой дисциплины, срыве заготовок сена и уборки зерновых, а с его стороны - в плохом уходе за лошадьми, в результате чего пало 3 лошади.

Кроме 5 декабря 1937 года ЛЕСКОВ больше не допрашивался, и никаких документов и материалов, подтверждающих его показания, в деле нет.

Следствие по делу ЛЕСКОВА К.А. вел оперуполномочен­ный УНКВД ЕАО мл. л-т г/б КИЗИЛЕВИЧ.         

Решением тройки при УНКВД по ДВК от 31 декабря 1937 года по ст. 58-7-10 УК РСФСР ему была определена высшая мера наказания, и 29 января 1938 года ЛЕСКОВ Константин Алексеевич был расстрелян в Хабаровске.

ЛЕСКОВ К.А. был реабилитирован 27.12.1989 прокуратурой Хабаровского края по Указу ПВС СССР от 16.01.1989. Архивное дело: П-82059, П-95223.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Шведенко Григорий Федорович

Отправлено 11 окт. 2018 г., 21:48 пользователем Редактор   [ обновлено 2 дек. 2018 г., 23:20 ]


Член колхоза «Красный Восток» из с. Русская Поляна Биро-Биджанского района ДВК Григорий Федорович Шведенко родился в 1895 году в с. Русская Поляна Черкасского уезда Киевской губернии, украинец, из крестьян, беспартийный, окончил начальную сельскую школу, семейный.

Шведенко был арестован 4 апреля 1933 г. по месту жительства по крупномасштабному делу о онтрреволюционной вредительско-повстанческой организации «Трудовая крестьянская партия»", якобы существовавший в Биро-Биджанском районе и городе Хабаровске.

Он обвинялся в значительной части на материалах автобиографии, подробно изложенной им на первом допросе 29 апреля 1933 года: «профессионал-контрабандист», «дезертировал из народно-револю­ционной армии», «добровольно присоединился к отряду полковника Карлова и вывел его на линии ж.д. транспорта и связи, которые были отрядом разрушены», «являясь секретарем правления колхоза, проводил в работе хищения и вредительство».

Из протокола допроса Шведенко Г.Ф. от 29 апреля 1933 года:

«До 1918 года марта месяца я безвыездно жил в селе Русская Поляна и занимался сельским хозяйством в хозяйстве отца. Иногда сезонно батрачил у зажиточных крестьян села Надеждинского.

В марте 1918 гида из села я выехал в г. Хабаровск и поступил на службу в хабаровскую городскую пожарную команду на должность рядового пожарника, где и работал до июня того же 1918 года.

В июне я из пожарной команды уволился и добровольно вступил в ряды Красной Гвардии –  был назначен в отряд Шевчука. Дня через три отряд был направлен на фронт против Калмыкова и чехослова­ков на ст. Евгеньевка, участвовал неоднократно в боях.

Вместе с отступающим отрядом в сентябре 1918 года я прибыл в г. Хаба­ровск, и по болезни был уволен, а отряд ушел вверх по реке Тун­гуске.

По увольнении из отряда, я сразу же уехал домой в с. Русская Поляна, и жил там безвыездно до апреля 1920 года, всё время за­нимаясь сельским хозяйством у отца.

В апреле 1920 года я был мобилизован в НРА и отправлен в село Аркадия-Семеновское, что рядом со ст. Архара, в 1-й Народный полк, в котором служил рядовым кавалеристом.

В августе 1920 г. из Аркадия-Семеновского полк был перебро­шен в г. Хабаровск, где я находился в полку до марта 1921 года, а затем был демобилизован.

После демобилизации я вернулся в с. Русская Поляна и жил всё время там.

В январе 1922 г. в село Русская Поляна пришла белобанда Карлова1, которая двигалась на разъезд Аур. Так как в составе банды не было лиц, знающих дорогу, меня назначили проводником этой банды. Банду я провел на Аур, а оттуда вместе с бандой вы­шел на Амур в село Петровское, откуда и вернулся к себе домой.

Всего в качестве проводника я был три дня. Назначил меня провод­ником банды председатель села в то время. Вместе со мной с бандой в качестве возчиков ездили мой отец Шведенко Федор Артемьевич и другие односельчане.

По возвращении домой, на второй день я по­ехал на остров посмотреть капканы, и был вынужден ночевать у рыбаков. В их землянке я был захвачен бандой Карлова, и они меня продержали более суток под арестом, а затем освободили.

В это время, когда я находился на острове, находящийся в селе Русская Поляна партизанский отряд проводил мобилизацию. Мобилизации подлежал и я. Но я явился с опозданием, поэтому в штабе партизанского отряда Бороздина я был арестован, но через три дня заболел, поэтому меня освободили.

Проболел я дней 12, а после этого поездом прибыл в Хабаровск и явился в органы ГПО. Там я снова был арестован и содержался под стражей один месяц, а потом мобилизован в маршевую роту, которая была брошена на станцию Кругликово заготавливать дрова.

В начале апре­ля 1923 г. я был демобилизован и сразу же вернулся домой в се­ло, где и живу безвыездно до настоящего времени, если не счи­тать непродолжительных отлучек на китайскую территорию в деревню Циндали за контрабандным товаром, который я брал только для себя. Последний раз я ходил за границу в 1927 году.

За границей я ни­кого знакомых не имел и не имею, кроме циндалинских китайских купцов. За всё время на границе я был задержан пограничниками один раз в 1927 году.

Проживая в селе, я три раза избирался в состав сельсовета (в 1924, 1926 и 1931 годах), и являлся уполномоченным сельсовета в селе Русская Поляна. В 1931 году в апреле месяце я создал в селе инициативную группу по организации колхоза.

В настоящее время село коллективизировано на 50%. С момента организации колхоза я являюсь членом правления, исполняю обязанности секре­таря. Колхоз все планы выполняет аккуратно, случаев невыполнения не знаю. Единственным промахом правления было то, что урожай 1931 года был среди членов колхоза распределен не по трудодням, а по едокам. Произошло это потому, что правление было бессильно оказать сопротивление требованиям колхозников.

В том же 1931 году был значительный отлив членов из колхоза. Что этому способствовало – не знаю. Мне думается, что просто – нежелание быть в колхозе, тем более, что выходящим возвращалось общественное имущество. В этом случае правление было не в курсе дела. В на­стоящее время колхоз окреп».

В двух других протоколах допросов от октября 1933 г. сказало лишь то, что обвиняемый ничего добавить не может, и предъяв­ленных обвинений не признает.

В целом, следствие 1933 года, как это подтвердило и дополнительное расследование 1959 года, сколько-нибудь серьезных доказательств против Шведенко Г.Ф. выдвинуть не смогло, виновным он себя так ни в чем и не признал.

Несмотря на это, судебная тройка при ПП ОГПУ по ДВК 17 ноября 1932 года в отношении Шведенко Г.Ф. постановила: «...по обвинению по статьям 56-2, 58-7, 58-9, 58-11 и по постановлению Правительства от 07 августа 1932 года – расстрелять». Приговор привели в исполнение в г. Хабаровске в тот же день. Таким же был приговор в отношении еще более чем 60 обвиняемых по этому же делу. 

Реабилитировали Шведенко Г.Ф. постановлением Президиума Хабаровского краевого суда от 06.03.1959 года за недоказанностью предъявленного ему обвинения.


Карлов (Ильков) Дмитрий Филиппович (? – 1927?). Участник Первой мировой войны, прапорщик. В 1916 ранен, находился на излечении в двинском военном госпитале в Санкт-Петербурге. В августе 1918 - подпоручик 264-го запасного пехотного полка, затем офицер для особых поручений при отделе охраны войск при штабе обороны Оренбургского Казачьего войска. С 1919 - в белых войсках 1-го Волжского корпуса на Восточном фронте, полковник. В 1921-1922 - в войсках Повстанческой Белой армии Приамурского Временного правительства под командованием генерала Молчанова В.М. Осенью 1921 - начальник штаба Северного экспедиционного отряда генерала Ястребцова М.Ф. (Ольгинский военный район). Во время Хабаровского похода белоповстанцев (зима 1921 - весна 1922) - заместитель командира 1-го Волжского стрелкового имени генерала Каппеля полка Поволжской бригады Дальневосточной армии  (командир полка - полковник Белянушкин В.Я.), сформированного в Раздольном под Владивостоком в конце 1920 - начале 1921 из остатков Отдельной Волжской бригады (бывшего 1-го Волжского корпуса). В январе-феврале 1922 - командир Особого кавалерийского диверсионного отряда (до 150 штыков и сабель), действовавшего в тылу НРА в Амурской области. С 1922 в эмиграции в Маньчжурии. В армии маньчжурского генерала Чжан Цзолиня - начальник штаба 65-й Русской дивизии под командованием генерала Нечаева К.П. Участвовал в боевых действиях, был ранен. Оставив службу в Русской дивизии, возглавил белопартизанский отряд, в составе которого неоднократно выходил на советскую территорию с диверсионными целями. Погиб 21.10.1927 в перестрелке с советскими пограничниками в районе с. Радде (ныне Облученский район ЕАО). Награды: Георгиевский крест (3-й или 1-й степени, с бантом); Знак Отличия Военного ордена «За Великий Сибирский поход».


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Дутов Андрей Петрович

Отправлено 30 сент. 2018 г., 09:35 пользователем Редактор   [ обновлено 3 окт. 2018 г., 20:40 ]


В 1922 году, после поражения в гражданской войне, часть антисоветски настроенного амурского казачества из Екатерино-Никольского района Амурского округа (ныне Октябрьского района ЕАО) эмигрировала в Маньчжурию и обосновалась там в поселке Восемь балаганов в районе сел Пузино и Благословенное. 

Вскоре концентрация казаков-эмигрантов на границе привлекла внимание руководства белоэмигрантских организаций в Харбине. Было решено использовать этот фактор для подготовки антисоветского вооруженного восстания на территории Екатерино-Никольского района.

По мнению ОГПУ, к 1929 г. с позиций Восьми балаганов белой эмиграции удалось создать в с. Пузино контрреволюционную повстанческую организацию с ячейками в селах Екатерино-Никольское, Самара, Венцелево, Биджан, Квашнино и Михайло-Семеновское. Предполагалось, что они должны были поднять вооруженный мятеж в тылу Красной Армии во время войны между СССР и Китаем. 

Так родилось полумифическое «Дело Сараевской контрреволюционной казачьей повстанческой организации Екатерино-Никольского района Амурского округа Дальневосточного края», названное чекистами по имени «куратора организации" из Харбина Василия Сараева - бывшего казачьего есаула из с. Екатерино-Никольского. 

После конфликта на КВЖД, на фоне начавшейся в конце 1929 г. коллективизации, Полномочное представительство ОГПУ по ДВК решило ликвидировать угрозу "казачьего повстанчества" в Среднем Приамурье. По подозрению в принадлежности к "Сараевской повстанческой организации" в период с 7 февраля по 15 марта 1930 г. в Екатерино-Никольском районе арестовали 72 человека. Всего же в 1930 г. по уголовному делу на «сараевцев» было арестовано 94 человека. 

Не сумев добыть объективные доказательства вины ряда арестованных, на стадии предварительного следствия из-за отсутствия улик 22 человека освободили из-под стражи. В отношении 5 материалы выделили в отдельное производство и осудили уже по другому делу. Один обвиняемый во время следствия умер. Остальные 66 «повстанцев» были осуждены, хотя 43 из них виновными себя ни в чем не признали, а 23 признали вину частично, но при этом категорически отрицали существование "повстанческой организации" и свою принадлежность к ней.

21 июля 1930 г. судебная тройка при ПП ОГПУ по ДВК приговорила 53 человека к заключению в концлагерь на срок от 1 года до 10 лет, один получил год лишения свободы условно, еще один – ссылку сроком на 5 лет. В отношении трех человек уголовное преследование было прекращено из-за отсутствия состава преступления. Восемь «сараевцев»  приговорили к расстрелу.

Реальность существования повстанческой организации в том виде, как это преподнесено чекистами, вызывает очень серьезные сомнения. Этот вывод напрашивается из беспристрастного анализа архивного уголовного дела № 1451 на "сараевцев", где беззастенчиво скомпилированы материалы следствия и агентурные сведения, бесчестно и непрофессионально смешаны в одну кучу достоверные факты и оперативные домыслы. 

И все же, как говорится, дыма без огня не бывает. Так что же тогда происходило на самом деле в Екатерино-Никольском районе в 1929-1930 годах? Была "повстанческая организация" в с. Пузино, или не было?!

В мае 1930 года один из арестованных, Дутов Андрей Петрович, как сейчас сказали бы - "пошел на сотрудничество со следствием", и дал откровенные собственноручные показания. Правда, это нисколько ему не помогло - 23 июля 1930 г. его расстреляли в числе восьми "сараевцев".

 Уроженец и житель села Пузино, человек достаточно грамотный, со средним образованием (окончил учительскую семинарию), Дутов А.П. в течение 1928-1929 гг. работал учителем в школе в селе Преображеновка. Именно поэтому его подробные, последовательные, грамотные и, будем надеяться, правдивые показания представляют большой интерес с точки зрения установления истины. Давайте их почитаем, а выводы каждый сделает  сам.                                                                                                

                                               Уполномоченному ГПУ

                                               Арестованного жителя с. Пузино

Екатерино-Никольского района Амурского округа

                                               ДУТОВА Андрея Петровича


ЗАЯВЛЕНИЕ – ПОКАЗАНИЕ 

Твердо решив порвать с теми ошибками, которые со мной произошли, я решил чистосердечно раскаяться, и этим самым искупить свою вину.

Резко осуждая свои заблуждения и признавая сделанную мной вину, я прошу за мое сознание вины строго не судить, и дать возможность принести известную долю пользы в деле строительства советского государства.

Меня убивает совесть, что я вел, или, вернее, мыслил идти против тех, кто действительно являются честными руководителями всех трудящихся.

Несмотря на то, что я сделал злодеяние, и все-таки ко мне относятся гуманно и этим привлекают на раскаяние.

Далее повторяю свои показания.

В конце августа месяца 1928 года мой мальчик, которому семь лет, удил рыбу на берегу, а я сидел возле него, и насаживал ему на крючок червяков. Перед этим я получил назначение в с. Преображеновку в качестве школьного работника.

Приходит Федор Куликов и садится возле меня. Начинаем вести разговор о полевых работах, а после этого он спрашивает меня, когда я думаю уезжать. Я сказал, что на днях еду. Тогда он прямо задает вопрос, а не раскаялся ли ты, что пожелал вступить в нашу организацию? Я его, в свою очередь, спрашиваю, в какую организацию? Тогда он говорит, что организация по борьбе с Соввластью. После чего я его опять спрашиваю, каким путем вы думаете вести борьбу? Он ответил, что пу­тем твердой постановки дела, не допускать никаких репрессивных мер со стороны органов власти по отношению крестьян. И дальше добавляет, что и верно ты ничего не знаешь, т.к. во время проводимой беседы был пьян, а для ясности спроси, говорит, своего брата Ивана Петровича. А мы, говорит, наметили тебе работу по вербовке членов в нашу организацию. На это я ему ничего не сказал, и он ушел.

В тот же вечер я пошел к своему брату Ивану Петровичу, и стал его спрашивать об этом деле. Он мне сказал, что верно, было собрание, где-то за огородом, и будто бы я там был. Но так как ты был в пьяном виде, а поэтому ничего и не знаешь. Я его спросил, а кто же еще был? Он ответил, что был Куликов Ф.Д., Дутов Т.С., Лалетин Ал. Кс., Кибирев Ст. Р. Всего, говорит, было человек десять, но фамилии остальных он не назвал, и я его больше и не спрашивал. Между прочим, он еще сказал, что все это ерунда. С этим я от него и ушел.

Дня через два я выехал к месту службы, и совершенно забыл и думать об этом вопросе.

Спустя продолжительное время я получаю письмо от Куликова Федора, в котором он запрашивает меня о порученном деле. Тут только я понял, что попал в переплет, и дня через 2 или 3 я написал письмо, и с попутчиком его отправил. В этом письме я написал, что никаких поручений я не знаю, и никакой работы не вел.

Дней, кажется, через 10 я опять получаю письмо, в котором мне уже в категорической форме предложено было повести работу, а в конце письма было добавлено, что всякая дальнейшая измена влечет за собой плохие последствия. Видя в этом угрозу, мне ничего не оставалось, как что-нибудь сделать, дабы оградить себя от неприятностей.

Принимая во внимание, что жители с. Преображеновки в большинстве приверженцы старых традиций, а по сему я стал с некоторыми вести беседы о том, что в с. Пузино есть группа, которая имеет намерение вести борьбу с Соввластью путем твердого отпора против всяких нежелательных действий со стороны власти против крестьян.

В это время я, откровенно говоря, не мыслил борьбу вооруженную, а просто я думал, что наша группа путем детального изучения всех директив и законностей будет вести вполне оформленную борьбу.

Граждане с. Преображеновки многие со мной соглашались, но вступать ни один не соглашался. Тогда я, чтобы сложить с себя вину и показать, что я все-таки проделал известную работу, я стал говорить об этом новоселам, проживающим в с. Козулихе и с. Ферганешка. Большинство этих крестьян люди богатые, и нужно сказать, что они часто ездили в Преображеновку, где меняли вещи на хлеб и другие продукты.

Когда я повел с ними беседу на эту тему, то с кем бы я ни говорил, каждый соглашался и даже записывались в группу. Таким путем в разное время я навербовал 17 человек. Фамилии всех я не помню, но знаю две фамилии - БЕЗМАТЕРНЫХ и, кажется, КАЗИН. Конечно, если мне пришлось бы быть в с. Преображеновке, то я бы вспомнил все фамилии, ибо личности я все знаю и помню.

Этот список я отправил на имя Ф. Куликова, и на этом закончил.

Приблизительно в конце февраля или в начале марта, точно я не помню, от Куликова Ф. я получил опять письмо, в котором он предлагал проделать работу и в с. Биджане, находящемся в 12 километрах от с. Преображеновки. Но я от такой работы категорически отказался, и больше не проводил никакой вербовки.

28 мая <1929 года> я закончил занятия, и числа 7 или 8 переехал в с. Пузино, где на квартире остановился у замужней сестры - Паздниковой Марфы.

Спустя несколько дней после моего приезда в с. Пузино ко мне приходит Дутов и просит вечером прийти к нему в дом. Жена моя стала ругаться, говоря, что опять гулять. Но Дутов Тихон на это ответил, что не гулять, а есть дело. Я дал согласие, а вечером, когда стемнело, я пошел к Дутову Тихону.

Зайдя во двор,  я спросил у сынишки, где папа? Он указал мне на садок, куда я и прошел. Войдя в садок, я первым долгом увидел сидящими на скамейке около деревьев Дутова Тихона, Куликова Федора, Лелетина Андрея и Дутова Ивана Петровича. Кроме указанных, были еще несколько человек, но т.к. было уже темно, то остальных я не узнал.

После моего прихода разговор опять возобновился. Речь шла о том, каким образом прочно связаться с заграницей, дабы быть твердо уверенным, и иметь существенную поддержку. В чем должна выражаться поддержка, я так и не узнал.

Я высказал мнение о том, чтобы бросить эту затею и заняться честным крестьянским трудом. Но на это мне посыпались противоречия и даже угрозы в том отношении, что я и так мало сделал, а тут еще иду в разрез. Был даже такой возглас, что, дескать, что с изменниками церемониться - убрать его и только. Кто это сказал, я не знаю, но по всем данным думаю, что это слова Кибирева Павла Ивановича. После таких речей я хотел уйти совсем, но мне КУЛИКОВ предложил остаться, что я и исполнил.

После долгих разговоров было решено связаться прочнее с заграницей через граждан, кои ездят туда за мукой. Для подыскания надежного человека было это дело поручено Куликову. После этого разошлись.

Прошло после этого несколько дней, снова прибегает мальчик Ф. Куликова и говорит: «Дядя, иди к нам, тебя папа звал». Дело было вечером. Я был босиком, и, одев сапоги, пошел к Ф. Куликову.

Зайдя во двор, я увидал его самого, и подойдя к нему, спросил, зачем он меня звал. Он тихонько сообщил, что со мной хочет говорить белоэмигрант Дутов Иван Степанович. Я спросил, а где он сейчас находится? Куликов на это ответил, что немного погодя пойдем.

Когда уже достаточно стемнело, мы пошли по дороге, ведущей за деревню. Выйдя за деревню и дойдя до чащи, подле лога, называемого «Шишкина Падуха», Куликов велел мне обождать, а сам, отойдя немного, свистнул три раза. На это ему ответили свистом, и спустя минут 5 подошли уже двое, т.е. вместе с Куликовым был и белоэмигрант Дутов Иван Степанович. Подойдя ближе, я заметил, что Дутов пьян, причем в правой руке держал револьвер. Подошедши, он поздоровался, и, здороваясь, подал левую руку.

Потом он спросил, как живешь? Я  ответил, что ничего. Далее он сказал: «Служишь и кланяешься коммунистам?». На это я ответил, что служу, а кланяться никому не кланялся.

Далее он говорит: «Смотри, как бы тебе с твоими коммунистами не отломилось, и что, дескать, скоро мы во главе с Сараевым и Метелицей придем, так всем будет «баня». Я на это ему ответил, что брось, мол, свои мечты, и не слушай авантюру, а лучше займись честным трудом.

Он на это пригрозил мне оружием и велел убираться, что я и сделал, ушел домой, а они остались.

Перед самым моим отъездом в Благовещенск за мной опять посылает Куликов и просит прийти к нему. Вечером, придя к нему, я застал их сидящими в передней части дома с каким-то неизвестным мне человеком, на вид лет 30, бритый. Куликов нас познакомил, и молодой человек назвался Любимовым.

После знакомства Куликов говорит, что этот человек наш, и сейчас он пояснит цель приезда. Тут он вытаскивает из-под подкладки своей кепи белую с полосками шелковую тряпочку, на которой было напечатано: «Прошу верить», и печать, на которой можно было разобрать только одно слово - «русского».

Прочитав эти два слова, я возвратил его владельцу, которому задал вопрос, откуда он сейчас приехал? Он ответил, что следует снизу, и на вопрос с моей стороны, какова цель его приезда, он ответил, что собирает сведения о числе лиц в группах, записавшихся в организацию. И тут же попросил у Федора Куликова списки, который сначала почему-то показал их мне, а потом их взял Любимов. В списках были граждане с. Пузино: Ф. Куликов, Дутов Тихон, Лалетин Андрей, Сараев Григорий, Пазников Николай, Пазников Филипп, Лопатин Никифор, Бондаренко Николай, Кайгородов Василий, Дутов Иван, Паздников Михаил, Бекетов Иван Михайлович, Бекетов Иван Ник., Богомяков Никита, Кибирев Павел Ив., Лунин Федор, Чупров Алексей, Богомяков Иван.

Всего в списке было, кажется, человек 20, но остальных я не помню. Вместе с этим списком был передан список завербованных мной в числе 17 человек. Оба эти списка были взяты этим приезжим.

Далее этот приезжий говорил о прочной связи с заграницей и тоже упоминал о Сараеве и Метелице. Много мы с ним не разговаривали, но в заключение он предупредил, чтобы мы ничего без его ведома не предпринимали. После этого я ушел домой, а через 2 дня он уехал.

После этого я уехал в Благовещенск вместе со своей семьей, т.к. сынишка требовал серьезного лечения. В Благовещенске я пробыл недели 2 с половиной, а затем вернулся обратно в Пузино.

Из Благовещенска я привез рыболовные принадлежности,  и так как делать было нечего, то я занялся ловлей рыбы. С утра уходил и до позднего вечера.

В один из таких вечеров ко мне приходил Дутов Тихон. Первым долгом стал спрашивать, как съездил в город, что нового. На все это я ему отвечал, и задал в свою очередь вопрос, что здесь нового. Вот он мне и сказал, что новостей о событиях нет, а вот, дес­кать, получены листовки из-за границы, каковые необходимо распространить. Я ему на это сказал, что бесцельно их распространять, но он стоял на своем. Я, конечно, ему не стал прекословить, и лишь только попросил принести мне одну листовку, что он и сделал, каковую я прочитал и сжег в печи.

После я узнал, что они хотели расклеить их по столбам, а также подбрасывать в карманы работников района, но этого, видимо, никому не удалось, ибо об этих листовках не было ни слуху, ни духу. В дальнейшем работы я никакой не вел больше.

В половине августа <1929 года> было назначено собрание, на которое я был приглашен самим Федором Куликовым, и который, между прочим, предупредил, что, дескать, я должен сделать отчет о своей работе по вербовке.

Придя на собрание в дом  Куликова, я увидел порядочное число лю­дей, среди которых присутствовали: Куликов Федор, Лалетин Андрей, Чупров Алексей, Дутов Тихон, Дутов Иван П., Сараев Григорий, Лунин Федор, Кибирев Павел, Бекетов Иван М., Бондаренко Николай, Лопатин Никифор и еще, кроме них, несколько человек, которых я точно не помню. Но думаю, что это были люди из числа тех, кои были занесены в список.

Разговор был общий на тему об артелях. Когда же я пришел, то сразу же приступил к моему отчету. На этом собрании я указал, что мной проделано. После моего доклада Ф. Куликов сказал, что проделано мало и что, дескать, я изменяю делу. На это я ответил, что самое лучшее - исключить меня из группы. После этого мнения разделились: одни стояли за то, чтобы меня исключить, а другие - чтобы оста­вить. Наконец решено было оставить.

После этого был доклад Куликова об общей работе. Здесь, между прочим, он упомянул о том, что связь налажена с заграницей, но подробности не указал. Тут же им было сказано, что теперь все указания будут идти от Сараева через белоэмигрантов, которые, дескать, скоро будут ездить свободно, т.к. начинается война с Китаем.

После этого собрание разошлось, и уже с этого времени я больше не считал себя членом организации. Твердо решил порвать с ней.

Вскоре я уехал на работу в «Дальлес» и больше Куликова не видел.

Больше показать ничего не могу.

Заканчивая свое показание, принимая во внимание мое чистосердечное признание, я прошу Вас, товарищ Уполномоченный, отнестись ко мне снисходительно, ибо это первый и последний поступок, каковой никогда не повторится, а я стану полезным членом государства и постараюсь загладить свою вину, а кроме того спасу свою семью, оставленную без хлеба. 

К сему, Ан. Дутов. 05.05.1930 года. г. Хабаровск. 


Дополнительно к показанию от 5 мая 1930 г. добавляю:

Меня подозревают в том, что я летом 1929 года ездил в Благовещенск по поручению Пузиновской организации, будто бы для связи с Благовещенской организацией.

Не могу отрицать того, что в Благовещенске действительно существует, или существовала, организация, но лично я, в этом мое честное слово, об этой организации ничего не знал, и до настоящего времени ничего не знаю.

Никаких поручений в Благовещенск мне никто не давал, а если бы и предложили мне такую вещь, то никогда бы я не согласился с таким поручением.

По приезду в Благовещенск, я бывал у своего родственника гр-на САВИЛОВА, и тот разговор, который у нас с ним происходил, я его не скрываю. Но должен сказать, что это просто был частный разговор.

Первым долгом разговор шел у нас на общую тему, а когда он спро­сил меня, что слыхать с той стороны, я ему на это ответил, что ничего не слыхать, и между прочим рассказал о существующей организации в Пузино.

На это он мне сказал, что это пустая затея, и этим пользуются авантюристы-белоэмигранты. Лично мне он советовал не вмешиваться в такие дела.

Между прочим, он сообщил мне, что его знакомые получают из Харбина письма от родственников, которые будто бы пишут, что скоро приедут домой.

Вот все, что я могу сказать про поездку, и еще раз повторяю, что никакой вины в этом деле за мной нет. А если бы я что знал, то, безусловно, скрывать бы не стал, да и нет мне никакого смысла скрывать.

Ездил же я в Благовещенск лечить своего сына, у которого болят ноги.

Далее о методах вербовки я могу сказать только про себя. Производил ли еще кто вербовку, кроме меня, и как производил, об этом мне ничего не известно. Я же производил эту работу путем бесед и разъяснений о тех ненормальностях, при этом ни в одной беседе не упоминал о вооруженном восстании, ибо такую борьбу я никогда не мыслил. И лишь после узнал о том, как далеко дошла организация. О других вербовщиках мне ничего не известно.

Теперь о связи с белоэмигрантами. Связь, конечно, была, и, конечно, связь держали, я думаю, через эмигрантов Дутова Ивана Степановича и Вологина Дмитрия Гавриловича. А кроме того, в моем первом показании я писал, что на собрании было решено первоначальна связаться через тех граждан, кои ездили на китайскую сторону за хлебом, но кто взялся исполнить это поручение, я не знаю.

Посещали ли советскую территорию эмигранты Дутов Иван Степанович и Вологин Дмитрий Гаврилович, я думаю, что ни один честный гражданин не скажет того, что посещений не было. Первого можно было бы спросить Куликова Николая Дмитриевича, который мне рассказывал, что они даже собирались задержать их, но почему-то им это не удалось.

Дальше скажу о цели, которую преследовала организация. Первоначально, конечно, в основу ставилась борьба, или, вернее, давать от­пор в селе явно незаконным действиям отдельных органов власти, как то: по хлебозаготовкам, по взиманию неправильно штрафов, предание суду, конечно неправильное. Так первоначально говорилось, и лично я так и думал. И только позднее я узнал, что целью поставлено не то, что говорилось, а вооруженная борьба, но и то только в том случае, если будет помощь от белых как оружием, так и силой. И только при таких условиях мыслилось выступление и конечная цель - свержение Соввласти.

Снабжалась ли Пузиновская организация со стороны белых деньгами, я не знаю, т.к. об этом никто ничего не говорил, но по рассказам граждан, ездивших за границу за хлебом, видно, что эмигранты Дутов  Ив. Степ. и Вологин Дм. Геор., нигде не работая, располагали большими суммами денег. Поэтому я думаю, что эти деньги им давали на выдачу субсидий организациям.

Заканчивая свое дополнение, я еще раз прошу Вас, тов. Уполномоченный, простить ошибку, каковая больше никогда не повторится, и освободить меня хотя бы под подписку, дав возможность уехать куда-нибудь подальше из Пузино, и где я могу принести пользу государству и обеспечу свою семью, которая в настоящее время оставлена без средств и куска хлеба, а кроме того, этим дать возможность воспитать своего сына в духе советских традиций, и сделать из него честного и полезного члена в Советском государстве. 

К сему Анд. Дутов

06.05.1930 года. 

ВЕРНО: Уполномоченный 3 Отд. КРО ПП (Тимошунас) 


В заключение остается лишь добавить, что "оперативную разработку" и следствие по делу «Сараевской контрреволюционной казачьей повстанческой организации» вел Контрразведывательный отдел (КРО) ПП ОГПУ по ДВК: 

- начальник отдела Шнеерсон Н.М.

- его заместитель Канарейкин А.Г.

- зам. начальника 3-го отделения КРО Орешников.

Но непосредственным разработчиком и фальсификатором этого "повстанческого дела" был уполномоченный 3-го отделения КРО ПП ОГПУ по ДВК Тимошунас В.М. 

Через несколько лет всем им воздалось по делам их:


Шнеерсон Натан Михайлович (12.02.1901 – 04.03.1939). Майор госбезопасности (03.11.1936). Член партии с 1922. Родился в г. Сураж Черниговской губ. в семье кустаря, еврей. В юношеском возрасте переехал на Дальний Восток. В 1918 сдал экстерном экзамены за 6 классов гимназии в Харбине. В апреле-июле 1919 состоял в молодежном кружке еврейской социал-демократической рабочей партии «Поалей Цион». В 1921 - сотрудник Дальневосточного телеграфного агентства. С августа 1921 служил в Главном управлении Государственной политической охраны ДВР в Чите, затем - в органах ОГПУ во Владивостоке. С декабря 1925 - начальник Контрразведывательного отдела (КРО) ПП ОГПУ по Дальневосточному краю в Хабаровске. Принимал участие в боях на КВЖД. С июня 1930 - помощник начальника, начальник Особого отдела ПП ОГПУ по Нижегородскому краю. С конца 1931 - в центральном аппарате ИНО ОГПУ в Москве. Был направлен на разведработу в Германию. Являлся зам. резидента, действовал под прикрытием должности пресс-секретаря полпредства СССР. В ноябре 1936 - мае 1937 - помощник начальника ИНО/7-го отдела ГУГБ НКВД СССР. В 1937- 1938 - помощник начальника 6-го (транспортного) отдела ГУГБ НКВД. Награжден орденом Красного Знамени (22.02.1930), именным оружием от Коллегии ОГПУ, знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)» (1933). Арестован 16.01.1938. Осужден ВК ВС СССР к ВМН. Расстрелян 04.03.1939. 


Канарейкин Александр Глебович (1892 - ?). Старший лейтенант госбезопасности (11.08.1936). Родился в г. Тутаеве Ярославской обл., русский. В 1930 - зам. начальника Контрразведывательного отдела (КРО) ПП ОГПУ по ДВК, в 1933 - пом. начальника Особого отдела ПП ОГПУ по ДВК и ОКДВА, затем - инспектор инспекторской группы УНКВД по Саратовскому краю.  С 16.04.1936 - начальник Вольского ГО УНКВД по Саратовскому краю. Арестован 02.09.1937. Осужден 28.10.1937 Военным трибуналом ПриВО по ст.ст. 58-10, 58-11 УК РСФСР на 5 лет ИТЛ, с лишением спецзвания ст. лейтенанта госбезопасности


Тимошунас Василий Мартынович (1904  1939). Старший лейтенант госбезопасности (13.04.1939). Родился в Красноярском крае. Член ВКП(б) с 1938 года. В 1930 году – уполномоченный 3-го отделения КРО ПП ОГПУ по ДВК. После "реализации" этого "громкого" дела пошел на повышение по службе. В феврале 1936 ему присвоено спецзвание лейтенант госбезопасности, а в апреле 1939 - старший лейтенант госбезопасности. В 1937-1939 – ВРИД зам. начальника 3-го отдела УГБ НКВД Башкирской АССР. 09.05.1938 награжден нагрудным знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ ХV». За причастность к массовым репрессиям, фальсификацию материалов следствия и применение пыток к арестованным 13.04.1939 уволен из НКВД вовсе с исключением с учета по ст. 38-в. Арестован 02.07.1939. Осужден 06.09.1939 Военным трибуналом войск НКВД Уральского округа по ст. 193-17-б УК РСФСР к ВМН. 25.11.1939 ПВС СССР отклонил ходатайство о помиловании. Расстрелян 29.11.1939. 

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


Белокрылов Алексей Кириллович

Отправлено 26 сент. 2018 г., 22:27 пользователем Редактор   [ обновлено 3 дек. 2018 г., 01:11 ]


Член колхоза "Новая жизнь" Алексей Кириллович Белокрылов, 1900 года рождения, русский, уроженец и житель с. Пузина Сталинского (ныне Октябрьского) района ЕАО, первый раз был арестован 14 марта 1930 ПП ОГПУ по ДВК. 21.07.1930 тройка при ПП ОГПУ по ДВК по ст. 58-9-11 УК РСФСР приговорила его к 1 году ИТЛ (условно).

Повторно арестован 02.12.1937 Сталинским райотделением УНКВД по ЕАО. 31.12.1937 тройкой при УНКВД по ДВК осужден по ст.ст. 58-1а, 58-7, 58-10, 58-11 на 10 лет лишения свободы в ИТЛ. 

БЕЛОКРЫЛОВ был признан виновным в том, что «состоял чле­ном контрреволюционной повстанческой организации, неоднократ­но участвовал на нелегальных собраниях, имел намерение вер­бовать новых членов в организацию, по заданию организации в колхозе занимался вредительством, а также проводил антисовет­скую агитацию».

Вместе с тем, обвинение БЕЛОКРЫЛОВА было основано на явно неубедительных, ничем объективно не подтвержденных показаниях свидетелей ПЕШКОВА Алексея Петровича, РОТЕНБЕРГА Якова Ефимовича и КОЗЫ­РЕВА Ильи Федотовича, а также обвиняемого по другому делу - БОГОМЯКОВА Матвея Филипповича, и самого БЕЛОКРЫЛОВА.

Так, обвинение БЕЛОКРЫЛОВА в участии в контрреволюцион­ной повстанческой организации основано только на показаниях БОГОМЯКОВА и самого БЕЛОКРЫЛОВА. При этом в показаниях БЕЛОКРЫЛОВА БОГОМЯКОВ фигурирует как руководитель этой организации, который, якобы, и завербовал БЕЛОКРЫЛОВА в эту организацию. 

Опре­делением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 22.04.1958 г. БОГОМЯКОВ Матвей Филиппович реабилитирован за отсутствием в его действиях состава преступления. А это означает, что никакой контрреволюционной повстанческой организации под руководством БОГОМЯКОВА, в участии в которой обвинялся БЕЛОКРЫЛОВ, вовсе не существовало.

Что касается антисоветской агитации и вредительства, то эта часть обвинения БЕЛОКРЫЛОВА основана на показаниях ПЕШКОВА, РОТЕНБЕРГА и КОЗЫРЕВА. Однако их показания не могут быть признаны имеющими доказательственное значение из-за их неконкретности. Так, по показаниям ПЕШКОВА, контрреволюционная агитация БЕЛОКРЫЛОВА сводится к тому, что он, якобы, сам не продавал зерно в коо­перацию, и других агитировал не продавать зерно, и что он, будучи трактористом, агитировал других трактористов не выходить на работу, пока не выплатят зарплату.

Показания РОТЕНБЕРГА сводятся к тому, что БЕЛОКРЫЛОВ до­пускал оскорбительные высказывания в отношении евреев, и, будучи пьяным, он лично его оскорбил.

КОЗЫРЕВ показал, что БЕЛОКРЫЛОВ выступал против поездки колхозников на государственные лесозаготовки, заявляя, что в колхозе своей работы много, и что БЕЛОКРЫЛОВ не работал на дорожных работах.

Все эти действия БЕЛОКРЫЛОВА если и имели место, то они по существу являются результатом его низкого политического и общеобразо­вательного уровня, который, как это видно из материалов дела, был совершенно безграмотным человеком.

О том, что действия БЕЛОКРЫЛОВА носили характер умышлен­ной контрреволюционной деятельности, иных доказательств в деле не имеется.

При дополнительной проверке по делу, проведенной в 1958 году, были допрошены свидетели РЕГОР А.Ф., БЕКЕТОВ И.Л., МАКАРОВ П.Ф. и другие, знающие БЕЛОКРЫЛОВА по совместной работе в колхозе и как односельчанина. Все они охарактеризовали БЕЛОКРЫЛОВА только с положительной сто­роны.

С учетом этого 31 декабря 1937 года Президиум Областного суда ЕАО постановление тройки при УНКВД по ДВК в отношении БЕЛОКРЫЛОВА Алексея Кирилловича отменил и дело произ­водством прекратил за недоказанностью обвинения. Архивное дело: П-97924, П-82161.


О "методах" следствия, заставлявших арестованных "признаваться" в чем угодно, смотрите здесь

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


1-10 of 161